– У тебя хорошая фантазия, – одобрил Лис и, вернув заметки, с искренним интересом спросил. – И чем эта история закончится?
– Трагично. Информация окажется просроченной, или король тебе не поверит и приговорит к смерти, а потом будет прилюдно пытать посреди главной столичной площади.
– В Верне публичные казни исчезли лет тридцать как.
– Так выйдет драматичнее, у впечатлительных дам в зале будет повод поплакать в своих спутников, – заверила его Ная, вытягиваясь на лежаке и пристраивая сумку под головой. Сомнительное удобство, но одну ночь можно и потерпеть, а ныть нет никакого смысла – ничего не изменится. – Давай попробуем поспать. Я хочу попасть в Лангрию не в следующем веке.
Но уснуть она так и не смогла – ночевки не в трактирах случались слишком редко, чтобы к ним привыкнуть, и если сперва мешали лесные шорохи, создающие иллюзию, что рядом, за деревьями, кто-то все время находится, наблюдая, то потом в голову начали приходить ненужные мысли, окончательно отогнав сон.
В том, что Лис не простой оборванец из городских трущоб, она не сомневалась с самого начала, но о перипетиях внутренней политики он рассуждал с таким знанием дела, как будто имел к ней непосредственное отношение. Нет, вряд ли он имеет отношение к королю, иначе бы не слонялся по столице дружественного королевства в таком виде, да и за помощью обратился бы скорее к вернийским дипломатам – значит, не посол и не советник. Шпион? Больше похоже на истину, но для шпиона Лис слишком просто показывает посторонним людям заинтересовавшие его письма.
И он же точно знал про особенность бардовской переписки, знал, как проявить текст послания, но почему-то смотрел на него как на скрижаль с неведомыми письменами. Проверял Наю? Бред. О том, что она умеет чуть больше, чем развлекать народ в трактире, знали очень немногие, с заказчиками всегда общалась Луиза, и большинство даже не знало имени исполнителя.
Единственным исключением из всех правил был лорд Мейсом, о котором говорил Лис: Ная хорошо знала и его, и его семью – жену, леди Авильон, и семнадцатилетнего сына Максимилиана. Да, она не лезла в политику, но лорд был удивительно разумным представителем дворянского сообщества, сумевшим подкупить своими ясными взглядами на происходящее в королевстве. Он никогда бы не попросил чего-то невыполнимого вроде убийства короля или его приближенных.
Вот только Ная никогда не интересовалась, какими именно землями он владеет – отчего-то полагала, что ему принадлежит одна из мелких территорий на юге…
Может, Лис его человек? Нет, вряд ли, Ная, конечно, не так часто бывала в столичном доме Мейсомов, но рано или поздно они наверняка бы столкнулись. Имеет отношение к герцогу Брамсу? К его высочеству Крейгу? К кому-то еще? Совершенно точно можно сказать только, что он не простой путник, праздно интересующийся делами двух государств и неплохо знающий традиции бардов Шинты.
С которыми тоже не все так просто. Ная была знакома с госпожой Даритой и могла с уверенностью сказать, что та не настолько безумна, чтобы ввязаться в убийство принца самой или позволить сделать это кому-то из своих подопечных. Кто-то хотел подставить Дом перед знающими людьми? Вся эта имитация переписки с проявляющимся текстом и характерным ароматом… Простой смертный ни о чем не догадается, но посвященный может понять именно так, как задумал неведомый злодей. К услугам бардов обращаются в основном аристократы и высшие чины, значит, кто-то хочет посеять смуту среди них.
И письмо еще это… Не оно ли было у убитого посла и не Лис ли его забрал с тела? Доказать уже ничего не получится, никто не признается, но отчего-то такая мысль казалась все более вероятной.
– Проклятье, – Ная поворочалась и резко села, с удивлением обнаружив, что Лис так и сидит у костра.
– Не спится?
– Мы должны рассказать про это письмо бардам в Шинте. Я уважаю Дариту и ее подопечных и не хочу, чтобы ее подставили. Место их Дома займет кто-то другой, это вопрос времени, с учетом обстоятельств, возможно, очень небольшого.
– Я тоже об этом думал, – признался он, глядя в огонь, и подкинул несколько мелких веток. – Но ты вроде собиралась в Лангрию.
– Один день роли не сыграет, а перестановка сил – может, – Ная натянула на плечи сбившийся плащ и сунула руки под мышки. Приближающаяся осень нещадно напоминала о себе ночным похолоданием, еще немного, и путешествовать она сможет только от трактира до трактира. – И на мне тоже скажется, так или иначе.
Границу двух королевств Ная пересекала хотя бы пару раз в год – публика в Квинсе привыкла к ней и была благодарной, не скупилась на гонорары, и это породило в ней твердое убеждение, что нет ничего проще. Граница – просто мысленная черта, проходящая по вершинам горного хребта, разрывающаяся широким ущельем, по обе стороны которого расположились посты пограничной стражи. Для путника без телеги пошлина за въезд составляла всего пару монет, а стражники в лучшем случае удосуживались бегло взглянуть в развернутый свиток на гербовой бумаге, подтверждающий подданство одного из королевств, и иногда просили открыть сумку. Всего лишь формальность, которая отсекала откровенно бандитские лица и тех, кто находился в розыске.
По крайней мере, Ная так считала. Раньше. Пока не встала в длинную очередь к границе, начинающуюся едва ли не у самой рощи.
– У этих вернийцев совсем крышу посносило, первый раз такой досмотр! И что надеются, что им понесут взятки за ускорение? – выругался стоявший перед ними мужчина с двумя детьми лет десяти, которые то стояли спокойно, то начинали носиться вдоль очереди, порядком раздражая и без того злых путешественников. – Шиш им! Съездили к родне, называется…
– Может, они о нашей безопасности заботятся, – робко предположила подошедшая после Наи девчушка, весь вид которой так и кричал, что настолько далеко от дома она забралась в первый раз, и теперь ей страшно и неуютно, особенно от собственного воображения. – Вдруг границу пытается пересечь опасный преступник?
– Да короли нас всех преступниками считают, потому что не отдаем им последнее, тьфу. Даже тебя, – сплюнул мужчина и, не обнаружив под рукой одного из детей, схватил второго и понесся куда-то в сторону с отчаянным воплем. – Девушка, если что, мы перед вами… Стой, зараза мелкая, кому говорю!
Ная с тревогой покосилась на Лиса: у нее-то и с документами все в порядке, и запрещенных вещей в сумке нет – но он выглядел до раздражающего невозмутимо и совсем не походил на человека, который навязался к ней только ради прохождения границы. Заметив ее взгляд, Лис наклонился к самому уху и тихо сказал:
– Все не так плохо. На этой стороне смотрят не внимательнее обычного, а через ту сейчас поедет перегруженная телега. После нее какое-то время все пойдет быстрее, мы должны проскочить.
– У тебя хоть какие-то документы есть, стратег?
– Конечно, – он пошарил во внутреннем кармане куртки и протянул порядком помятый, сложенный в несколько раз лист гербовой бумаги, только не привычно светлой, а с зеленоватым отливом.
Ная развернула его и скептически пробежалась взглядом по нескольким строчкам. Ничего необычного, стандартная фраза, что предъявитель сего является подданным королевства Верна, витиеватая подпись, оттиск сургуча, вот только имени нет, да и подпись…
– Лангрия? И это принимают? – удивилась она и не удержалась от едкого вопроса. – Украл?
– Получил лично из рук его высочества Крейга, лорда земель лангрийских, – Лис попытался забрать бумагу, но Ная отдернула руку.
– Лучше, если я покажу документы сразу за двоих. Ты вроде как мой охранник, не забыл еще? И все-таки про Лангрию…
– Если бы все документы подписывал лично король, он бы только этим целыми днями и занимался, – терпеливо пояснил он. – Даже твое свидетельство наверняка подписано не лично им, такой чести удостаиваются только аристократы, а кем-то из канцелярии. В регионах этим занимаются лорды и уже их канцелярии. Земли Лангрии – большая территория и пока еще Вернийская несмотря на родственные склоки, так что приходится считаться, иначе не поймет дворянское собрание.
– Значит, ты – аристократ.
– С чего вдруг?
– Ты же сам сказал, чести получить документ с подписью короля удостаивается лишь аристократия, а до этого – что получил лично из рук принца Крейга, – Ная обличительно помахала листом. – Вот и делаю вывод, что ты аристократ.
– Крейг – очень демократичный правитель.
– И вряд ли он встречается с каждым пожелавшим этого оборванцем.
– Ты не поверишь, – усмехнулся Лис. – Попробуй при случае.
– Я не лезу в политику и к тем, кто ее создает.
Разговор прервала зашевелившаяся очередь: не то Лис оказался прав, и стража, глядя на скопление людей, решила ускориться, то ли поймали того, ради кого ужесточали пропускной режим, но дальше дело пошло бодрее – настолько, что отлавливающий своих детей мужчина в последний момент втиснулся перед Наей, крепко держа под руки двоих мальчишек. Наблюдавший за ними стражник только усмехнулся и не стал задерживать, пропустив его и следующих сразу за ним людей.
На вернийской стороне пришлось задержаться: проверяющий едва ли не на зуб попробовал именное свидетельство Наи, а вот на документ Лиса, стоявшего с каменным и исключительно глупым выражением лица, почти не обратил внимания к огромному ее возмущению.
– Я же говорил, что с приличной дамой пропустят кого угодно, – с откровенным самодовольством сказал Лис, когда они отошли на достаточное расстояние от границы, и это была едва ли не единственная его яркая эмоция за два дня. Даже не нужно было быть эмпатом, чтобы ее почувствовать. – Спасибо, ты действительно выручила и скрасила дорогу своей компанией.
– На этой стороне ты резко стал подозрительно радостным, – проворчала Ная, уязвленная, что по мнению какого-то пограничного стража она выглядит куда подозрительнее сомнительного мужчины рядом, и после небольшой паузы спросила. – Постой. Ты собираешься к бардам?
– Да.
– Тогда предлагаю не разделяться, – вздохнула Ная. Она бы предпочла пообщаться с госпожой Даритой без посторонних, но если Лис собирается заехать в Дом, они все равно там столкнутся, тем более, что сообщить хотят одно и то же, а без письма рассказ будет неполным. – Бард в трактире, письмо… если Дарита ничего не знает о них, а ее люди не имеют отношения, то хотя бы подскажет, что делать.
– Ты просто музыкант, не бард… не в том смысле, о котором мы сейчас говорим. Или все же случаются чудеса, что дар достается не южанам? – он говорил без угрозы, заинтересованно склонив голову на бок, но от его взгляда Нае снова стало не по себе. Нет, каким бы легким и беспечным человеком Лис ни казался, он опасен – здесь интуиции стоило бы поверить.
Она скрипнула зубами. Да, ей доводилось получать те же заказы, что и бардам из Домов – влиять на решения людей, наталкивать на нужные мысли… убивать, и образ музыканта служил благонравным прикрытием и визитной карточкой. Только использовала Ная совсем другой дар, а нередко обходилась исключительно алкоголем, собственным обаянием и ядами, и в работе использовала совсем другое имя, маскируя внешность темными париками и традиционными узорами южан на лице.
Как Ная она работала только с лордом Мейсомом, и рассказывать практически первому встречному о своих увлечениях точно не собиралась.
– Меняю свою тайну на твою, – предложила она. – Какое отношение ты имеешь к шинтийскому Дому?
– Попросила бы ключ от королевской казны, зачем мелочиться, – усмехнулся Лис. – Значит, ты не северная вельва, а южный бард?
– А ты – вернийский шпион, которого отловили в Квинсе и который отчаянно нуждался в том, чтобы спрятаться за чьей-нибудь спиной, потому что одинокие путники привлекают слишком много внимания, – Ная глянула на него и, пожав плечами, тронула поводья. – Значит, едем.
Театр, в котором выступали барды, находился в центре Шинты и привлекал внимание сдержанностью архитектуры и аристократичным обликом фасада, зато в жилом доме в городском предместье они самовыражались вовсю, начиная от вычурной лепнины и заканчивая пестрыми флагами и гирляндами, развешанными по окружающему двухэтажный особняк яблоневому саду.
Сад же заменял и ограду – никакого, хотя бы символического, заборчика вокруг Дома не было, и, по мнению Наи, зря: не столько ради безопасности, сколько для сохранения душевного равновесия случайных проезжих, направляющихся в город. Барды в большинстве своем славились легким нравом, отсутствием стеснения и веселыми шумными гулянками – сегодня, впрочем, в саду царила непривычная тишина.
Первый местный обитатель им попался только у самого крыльца – щуплый рыжий парень сидел под яблоней, прислонившись спиной к стволу, и с философским видом разглядывал почти пустую бутылку.
– Все в городе, – печально сказал он. – Если хотите договориться о выступлении, приходите… ну, наверное, завтра. Если совсем не уйдут в загул.
– Мы по другому поводу, – Лис спешился и сел на корточки напротив парня. – К госпоже Дарите. Можешь ее позвать?
– На этой неделе она не принимает заказы. Заезжайте на следующей, может, передумает, – парень поднял бутылку и посмотрел сквозь нее на Лиса.
– А ты позови, – доверительно сказал тот, внешне оставаясь спокойным, хотя Нае на мгновение показалось, что он вырвет бутылку и разобьет, и хорошо, если о землю или яблоню, а не рыжую дурную голову. – Поверь, она не будет возражать.
– Что я ей скажу? Кто хоть ее спрашивает?
– Пусть спустится и увидит сама. Я могу дойти до нее сам, но зачем портить друг другу настроение?
Парень тяжело вздохнул, кое-как поднялся и, пошатываясь, побрел к крыльцу. Шел он не слишком быстро, и его поход грозил растянуться надолго.
– Угрожать-то зачем? – без особого, впрочем, упрека спросила Ная, сама неплохо знавшая, как непросто бывает добраться до Дариты, чье человеколюбие и желание общаться с посетителями сильно зависело от настроения.
– И проторчать тут до завтра? Она наверняка захочет посмотреть на тех, кто настолько обнаглел… Хотя бы кого-то из своих приближенных пошлет.
Лис оказался прав: парень вернулся минут через десять в компании рослого южанина, на поясе которого напоказ висел чехол с флейтой, напоминающий скорей ножны с мечом, а не музыкальный инструмент.
– Господа, – бард почтительно склонил голову, оценивающе оглядывая посетителей. – Какое дело привело в наш Дом?
Лис одним движением поднялся и показал ему зажатое между двумя пальцами сложенное письмо, но на попытку забрать резко отдернул руку.
– Мне нужна Дарита. Лично, – сухо сказал он. – Я все равно пройду. Это дело касается ее же интересов в первую очередь.
Ная невольно передернула плечами и тоже спешилась. Лис и раньше не казался ей безобидным человеком, начиная с встречи в трактире, но сейчас откровенно пугал, позволив угрозе вылезти из-под непроницаемой маски его обычного спокойствия. Значит, он и правда владеет собой настолько, что способен сдерживать эмоции, и от этого открытия отчего-то стало легче – по крайней мере, объясняло ощущения Наи. Не может живой человек в любой ситуации оставаться спокойным, а в бродящих по дорогам драугров верить хотелось еще меньше, чем в эмоциональных калек – при всей любви к легендам севера, она бы предпочла, чтобы они оставались занятными сказками, и не более.
Бард заметно напрягся, и чтобы понять это, не нужно было быть эмпатом; но промолчал, пристальнее вглядевшись в лицо Лиса. Немного подумал и, скупым жестом позвав за собой, поднялся в дом.
В просторном, отделанном деревом холле, среди пестрых тряпок и аромата терпких южных духов их уже ждала женщина, в своем изящном платье, без традиционных узоров на лице и с заколотыми черными волосами, казавшаяся воплощением порядка в сердце хаоса. Ная хмыкнула и отвела глаза, не давая себя очаровать. Дарита умела произвести впечатление и манипулировать людьми – как красивая женщина, актриса и глава гильдии наемных убийц.
К ней подошел бард и, склонившись, что-то прошептал, кивнув на гостей. За его спиной Ная не видела выражения лица Дариты, но та решительно отодвинула подчиненного и подошла к ним.
– Хорошо, что в Доме сегодня почти никого нет. У вас вышел громкий визит, – она улыбнулась, пусть и несколько натужно. – Не ожидала тебя здесь увидеть, Лис. Каким ветром?
– Серьезный разговор. Мы можем поговорить наедине? – Лис отдал ей злосчастное письмо и, спохватившись, обернулся к Нае. – Не возражаешь?
– Не сомневаюсь, что ты объяснишь лучше, – она покладисто подняла руки, показывая, что не претендует на роль рассказчика. – Все в порядке. У вас можно где-нибудь упасть? Мы ночевали в приграничном лесу, а потом тряслись в седле, и я мечтаю только о нормальном диване.
Дарита сощурилась, рассматривая ее, но, кажется, так и не вспомнила – голос наверняка показался знакомым, но соотнести с внешностью не смогла. Вопросов, впрочем, задавать не стала: барды давно привыкли, что заурядные посетители к ним не заглядывают, у каждого за душой найдется хотя бы одна, хотя бы маленькая, но тайна.
– Конечно, – она приглашающе указала на одну из дверей, а потом на барда. – Морьен проводит и поможет, если что-то необходимо.
Комнатка оказалась совсем небольшой, но уютной, с широким диваном вдоль стены, витражным окном под легкой полупрозрачной шторой и маленьким столиком, на который Морьен сам вытащил чайник и печенье. Уходить он никуда не собирался, устроился в плетеном кресле в углу, с крайним интересом разглядывая свою флейту.
– Сыграете что-нибудь? – миролюбиво попросила Ная, доставая из сумки хорошо закупоренный флакон. Капать из него в чашку нужно было, тщательно следя за количеством. Можно было и так отхлебнуть, но тогда оставался риск переборщить, а один из основных ингредиентов зелья считался пусть не самым сильным, но наркотиком.
– Пожелания? – заинтересовался Морьен, меня позу.
– Что-нибудь из любимого, – Ная залила зелье чаем и одним глотком выпила, тут же откинувшись на спинку дивана и вытянув вдоль нее руки. Пальцы коснулись теплой поверхности деревянной панели.
Оставшись наедине со старым знакомым, человек наверняка расскажет куда больше, чем в присутствии постороннего, которому за несколько дней так и не открылся, отшучиваясь на любые расспросы. Стоять под дверью кабинета Дариты Ная не собиралась, хоть и знала, где он находится – никто бы не позволил, да и риск попасться слишком велик.
Но ведь иногда можно вспомнить о том, что помимо эмпатии у нее есть и ведьмовские способности; пусть слабенькие, но если их усилить снадобьем, то с ними даже можно работать. Давно бы занялась развитием, но для этого пришлось бы вернуться на Инеистые острова и застрять там в лучшем случае на несколько месяцев.
Морьен определился с выбором, поднес флейту к губам, начав с легкомысленной мелодии, и Ная закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. От пальцев по стене побежала теплая волна, нырнула под дерево и расплескалась по каменной кладке, по которой поднялась на второй этаж, от лестницы налево, в угловую комнату за плотно закрытой массивной дверью.
Чтобы разобрать голоса и отделить их от музыки потребовалось приложить усилия, и все равно они становились то громче, то тише, временами пропадая вовсе.
– …нашел на трупе Лонма, вы должны быть знакомы. Три месяца назад мы с ним нанесли официальный визит даргийскому двору, надеясь, что сумеем договориться несмотря на вернийские внутренние проблемы. Как оказалось, и двор, и Лонм выражают симпатию нашему королю.
– Но ты сейчас здесь.
– У них не было оснований бросать меня в темницу, а выбраться из-под замка в поместье не велика проблема. Правда, удалось только на днях.
– Причем здесь письмо? Это просто любовная записка, я не вижу повода врываться с ней в мой Дом и устраивать переполох.
На какое-то время они замолчали – видимо, Лис решил не объяснять, а сразу показать, в чем дело. Разговор возобновился, но слова разобрать удалось не сразу.
– …тебя подставить? Бросить нам заказ на убийство принца от твоего имени?
– И вы бы его выполнили.
– Будь целью кто-то другой, да, не раздумывая, – тяжелый вздох. – Я бы первым делом отыскала тебя.
– Автор письма знал, что ты мне доверяешь, но не знал, насколько. Он использовал чернила и бумагу шантийского Дома, адресовал тебе, Дарита, кто-то из твоих имеет зуб на меня, на Крейга и…
На мгновение голоса смешались, отозвавшись тупой болью в голове, и Ная едва не отдернула руку, но смогла сдержаться – настроиться второй раз не получилось бы.
– …не горячись. Я не отрицаю вины Дома и сделаю все, чтобы выяснить, кто предатель. Верь мне, а не моим бардам.
– На вас было слишком много завязано в наших делах. На твой Дом, больше ни к кому я не обращался.
– В Лангрии живет бард Гильрани. Талантливая девочка, но сама по себе, не вступает ни в один Дом и держится особняком. Уговорить ее на политический заказ непросто, но ты попробуй. Если есть кто-то непредвзятый, то это она. Кстати, не знаешь, с кем здешний граф работает? Слухи доходят постоянно, но никак не могу понять… Как раз хотела навестить его, пока он приехал разбираться с беспорядками. Ты не знаешь, вероятно, раз три месяца просидел под замком, но здесь… неспокойно.
– Лорд Мейсом в Шинте?
– Да, прибыл дня два назад. Подожди… Ты куда? Стой!
Ная резко выпрямилась, выдохнула и, переведя дыхание, открыла глаза, надеясь, что они перестали светиться – побочное явление ведьмовских способностей, помогающее вельвам с островов, но совершенно неуместное в обычной жизни центральных королевств. Морьен опустил флейту и недоуменно посмотрел на нее, но ничего спросить не успел: за дверью послышались шаги и голоса, и Ная, схватив сумку, поспешила догнать Лиса. После визита к Дарите им не имело смысла держаться вместе, но любопытство взяло верх.
– Ты же не собираешься его хотя бы убивать? – длинный подол мешал бегать по лестнице, и Дарита задержалась, пытаясь совладать с ним.
