5. Плакать, увидев море…
Все живое на земле, в том числе человеческая жизнь, зародилось в море, поэтому человек испытывает к нему особые чувства. Однако в ходе эволюции и особенно после создания цивилизации люди продолжали отдаляться от него, и со временем море стало для многих из них чем-то неведомым, незнакомым, они забыли даже его облик.
Каково море на вид? Благодаря современным технологиям и различным СМИ человеку сейчас необязательно ехать на море, чтобы составить о нем представление, однако в воображении тех, кто никогда его не видел, оно не имеет ничего общего с морем настоящим…
Впервые видя море, люди испытывают безумное возбуждение и неконтролируемый страх перед его простором, его бескрайностью, величием и ощущением нереальности, которое оно вселяет. Волны трогательно «целуют» сушу, и это зрелище накрепко завладевает сердцем, как и вид горизонта, где морская гладь сливается с небом, как и яркие и ослепительные, выразительно пламенеющие восходы и кровавые зак аты…
Все, кто добирается до моря, первым делом трогают его – пробуют на ощупь руками и ногами, прикасаются к волнам, бьющим в берега, играют в догонялки с волнами, накатывающимися на берег, умывают солоноватой водой лицо… Затем у людей появляются новые желания: окунуться в море, слиться с ним в единое целое, упасть в его нежные объятия, погрузить в море весь свой чувственный и духовный мир, чтобы обрести тишину и покой, пережить еще один круг жизненных перерождений.
Таковы страстные чаяния тех, кто побывал у моря и созерцал его. А как повели бы себя при его виде жители Нинся и особенно Сихайгу, для которых море – это некая священная сущность, греза, предел мечтаний? Это невозможно себе представить, если вы не общались, не взаимодействовали с этими людьми.
Но сначала надо выяснить, почему у них вдруг возникает желание повидать море.
– Мы слишком долго мучились жаждой! Очень сильной жаждой! И больше не хотим ее терпеть! – отвечают жители Нинся.
Без воды все остальное теряет смысл. Без нее все разговоры об избавлении от бедности – пустая болтовня.
То, что было слишком давно, у нынешних жителей Нинся уже стерлось из памяти. Поэтому начнем с событий сорокалетней давности, когда в 1978 году началась политика реформ и открытости.
В провинции Гуандун некоторые просили родственников из Гонконга тайком привозить им японские электронные часы и фотоаппараты; в деревнях провинции Цзянсу и в окрестностях Шанхая местные жители, расположившись на автовокзалах и на обочинах дорог, начали торговать свитерами, бельем и скобяными изделиями собственного кустарного производства… В некоторых деревнях группы крестьян (в то время их называли производственными бригадами) даже строили коттеджи в западном стиле!
Однако в том же самом 1978 году кадровые работники района Гуюань, что в Сихайгу, выйдя на работу после наступления нового года, со слезами обратились к властям автономного района: «Спасите наших жителей! В прошлом году опять была засуха, многие в конце года не могли свести концы с концами!»
– После сбора осеннего урожая прошло чуть больше двух месяцев, а им уже нечего есть? – разволновалось руководство.
– Нечего! Половина семей на новогодние праздники осталась без еды… – со слезами ответил работник окружного парткома Гуюаня.
– Сейчас же! Вы… Немедленно составьте отчет, может, получится собрать помощь по нашему региону или даже по стране! Вы уже много лет взываете о помощи, но вам и самим придется включить голову, у нас в автономном районе есть много бедствующих, помимо вас!
– Хорошо, мы поняли, тоже будем искать выход.
Этот диалог, который произошел между местным руководством и руководством автономного района, сегодня выглядит чем-то невероятным, но более сорока лет назад в Нинся и Гуюане это было обычным делом.
В отчете, составленном по приказу руководства, содержалась просьба продать обратно 24,6 млн цзиней[25 - Цзинь – мера веса, равная примерно 596,9 г.] зерна… Власти автономного района с трудом одобрили просьбу, больше зерна для Сихайгу у них просто не было, но если разделить эти 24,6 млн цзиней между всеми жителями Сихайгу, то сколько достанется каждому? На сколько дней этого хватит?
Никто не осмеливался даже задуматься об этом. Поэтому никто не хотел также и представлять себе картину жизни тех лет в Сихайгу.
В следующем, 1979 году партком Нинся-Хуэйского автономного района принял смелое и даже в некотором смысле дерзкое решение: в горных районах освободить от уплаты сельскохозяйственного налога семьи, в которых на человека приходится меньше 140 цзиней продовольственного пайка. Сельскохозяйственный налог в Сихайгу вернули только спустя двадцать семь лет – с 1 января 2006 года, так что к жителям Сихайгу проявили небывалое милосердие и сострадание. Уплата этого налога и передача собранного по нему зерна были важнейшей «политической миссией» крестьян – как же беден был народ Сихайгу и в каком положении находился, что партком района принял такое решение! О нищете и страданиях Сихайгу знала вся страна, поэтому центральное правительство отнеслось с полным пониманием к принятому в Нинся решению. Центральные власти никогда не забывали о местном населении.
В 1980 году генсек ЦК КПК Ху Яобан после инспекционной поездки в Яньань специально заехал в Сихайгу. Жизнь людей здесь произвела на него глубокое впечатление. Говорят, во время разговора с местными жителями его лицо сделалось серьезным и сосредоточенным. «Даже более серьезным, чем в Яньане», – по словам сопровождавших его сотрудников аппарата. Перед отъездом Ху Яобан обратился к кадровым работникам. Он говорил с ними очень взволнованно и серьезно и выдвинул самые жесткие требования.
Весной 1981 года официальные представители Всемирной продовольственной программы ООН прибыли в уезд Сицзи с полевой инспекцией и предложили план помощи при создании защитных лесонасаждений площадью 132,75 му. Ху Яобан направил директиву соответствующим ведомствам и руководителям: «Это ваша великая миссия, важный вопрос, связанный с репутацией нашей страны. Вы должны добиться для нее славы и не опозорить ее – эту истину нужно донести до всех членов партийных организаций в Сицзи и побудить их бороться за это». Генсек редко говорил такое, что свидетельствует об огромной значимости Сихайгу для партии и для руководителей страны.
Как гласит пословица, «пришла зима – значит, недалеко и до весны». Весенний ветер реформ и открытости уже тогда начал долетать с побережья до западных районов страны, до Нинся и Сихайгу…
Исторический момент настал в середине 1982 года. Он был связан с именем Линь Хуцзя – человека, заложившего фундамент в работе по оказанию помощи неимущим в Китае. Тогда Линь Хуцзя занимал пост министра сельского хозяйства, скотоводства и рыболовства.
В истории Китайской Народной Республики Линь Хуцзя был видной фигурой; еще до начала политики реформ и открытости он слыл одним из самых толковых и работящих сотрудников высшего звена в ЦК. После разгрома «банды четырех»[26 - «Банда четырех» – группа высших руководителей Коммунистической партии Китая, которые, по официальной версии, после смерти Мао Цзэдуна собирались узурпировать власть в стране.], когда представители всех отраслей и профессий по всей стране с нетерпением ожидали перемен к лучшему, Линь Хуцзя работал под непосредственным руководством Дэн Сяопина и ЦК КПК. В эти времена он отличился, решая сложнейшие административные задачи в руководстве городов центрального подчинения – Шанхая, Тяньцзиня и Пекина. Он находил выход из самых неблагоприятных ситуаций, всегда действовал четко и последовательно, благодаря чему в этих районах был восстановлен порядок, и они встали на путь нормального развития. Признание, которое Линь Хуцзя заслужил от ЦК КПК, само по себе говорит о его таланте и деловой хватке.
С начала 1980-х годов ЦК КПК, возглавляемый Дэн Сяопином, взял под особый контроль работу по оказанию помощи неимущим, направив силы и средства на развитие бедных районов и улучшение жизни их населения. Линь Хуцзя, на тот момент секретаря горкома Пекина, перевели на должность министра сельского хозяйства и секретаря партячейки министерства. Это произошло в феврале 1981 года.
Китай – аграрная держава; в те годы в стране проживало более 900 тысяч крестьян. Из них мало кто мог наесться досыта, лишь часть могла позволить себе регулярное питание, более половины крестьян жили впроголодь – в таких условиях и было поручено заботам Линь Хуцзя министерство сельского хозяйства.
«Каждый день он работал как вол, как машина на полном ходу, стараясь не терять ни минуты», – вспоминал его секретарь Цзя Юлин.
Министерство сельского хозяйства располагалось в Пекине у восточного конца развязки Чанхунцяо рядом с Пекинским выставочным центром сельского хозяйства. Линь Хуцзя тогда жил в доме № 11 в хутуне[27 - Хутун – элемент городской застройки в Китае, унаследованный от средневековой практики градостроения; квартал, образованный группой выстроенных по соседству дворов.] Вэньчан близ проспекта Сидань. Его дом представлял собой сыхэюань[28 - Сыхэюань – традиционный тип застройки, при котором четыре здания выстраивают вокруг прямоугольного двора.] с тремя дворами. В первом дворе по левой стороне было два помещения – кабинет секретаря. Линь Хуцзя жил в главном здании центрального двора, его сын и дочь – в восточном и западном флигелях. Тогда многие руководители работали у себя дома, и Линь Хуцзя тоже. Руководитель аппарата министерства дважды просил его заниматься делами на рабочем месте, на что он сердито отвечал: «Дорога туда-обратно будет занимать целый час, представьте, сколько времени за год я потрачу впустую! Вы можете компенсировать потерянное время?» Линь Хуцзя так и не согласился работать в офисе министерства и появлялся там только на совещаниях.
Все знали, что мозг Линь Хуцзя работает, как первоклассная вычислительная машина. Он был очень чувствителен к цифрам и мгновенно замечал малейшие расхождения. Когда кто-то из руководящих кадров дал установку увеличить в Хулун-Буире поголовье молочных коров до 10 млн особей, Линь Хуцзя отреагировал моментально: «Вы не назвали конкретную цифру!» Он слыл принципиальным и добросовестным руководителем. Однажды в ходе обсуждения перспектив развития скотоводства в Гуйчжоу один руководитель предложил выращивать там ослов, потому что выражение «гуйчжоуский осел»[29 - «Гуйчжоуский осел» – китайская идиома, означающая человека, который вопреки ожиданиям демонстрирует сильно ограниченные возможности. По преданию, первого осла в Гуйчжоу привезли на лодке. Никогда не видевшие осла местные жители поначалу приняли его за чрезвычайно свирепое и опасное существо.] у всех на слуху. Линь Хуцзя парировал: «Нет в Гуйчжоу ослов, это любители их на лодках привозят, только проку от них никакого».
Заняв пост министра сельского хозяйства, он всего себя посвятил решению вопроса помощи неимущим, который неизменно волновал Дэн Сяопина и других руководителей. В докладе «При осуществлении идеологической и политической программ организационная работа должна быть гарантом» Дэн Сяопин писал: «Наша политическая программа заключается в реализации проекта модернизации социализма. Члены “банды четырех” настаивали, что лучше бедность при социализме, чем богатство при капитализме, однако если социализм и дальше будет осуществляться на фоне бедности, ему не выжить». На тот момент общее количество неимущих в китайской деревне составляло около 250 млн человек. Грандиозный план ЦК по национальному развитию предполагал осуществление к 2000 году «четырех модернизаций»[30 - «Четыре модернизации» – идея, впервые выдвинутая Чжоу Эньлаем на Первом заседании ВСНП в 1954 г. и позже воплощенная в программе модернизации Дэн Сяопина в 1979 г. Формула прогрессивного роста, предполагавшая интенсивное развитие четырех сфер – промышленности, сельского хозяйства, национальной обороны, науки и технологий.]. На пленуме ЦК старейшие деятели КПК, прошедшие через войны, выражали горькие сожаления об упущенных возможностях развития страны из-за длившейся десять лет «культурной революции»[31 - «Культурная революция» – политическая кампания, развернутая Мао Цзэдуном в 1966–1976 гг. и фактически призванная обеспечить единоличное лидерство Мао в КПК. Преобразования проводились посредством репрессий среди партийной оппозиции, гонений на интеллигенцию, разгрома общественных организаций. Нанесла огромный урон культуре и образованию, негативно отразилась на внешней политике Китая.]. Они корили себя за то, что за тридцать с лишним лет существования Нового Китая так и не искоренили в стране бедность.
На очередной сессии ВСНП кто-то из депутатов обратился к Линь Хуцзя:
– Хотелось бы, чтобы вы как министр сельского хозяйства посетили Ганьсу, посмотрели, что делается в Динси и к западу от Хуанхэ. Там люди до сих пор спят всей семьей под одним рваным одеялом, девушки выходят из дома поочередно, потому что у них одни штаны на двоих… Ох и тяжко им! У них там все по-прежнему, как при старом режиме! Надо сделать так, чтобы местные девушки выходили из дома в любое время, чтобы у каждой было что надеть! Иначе нет нам перед народом оправданья!
Эти слова задели ветерана революции Линь Хуцзя за живое.
– Я лично отправлюсь в Ганьсу, осмотрю районы Хэси и Динси. Выезжаю немедленно! – действовать быстро и решительно, не откладывая дела в долгий ящик, было в стиле Линь Хуцзя.
Весной 1982 года, когда на северо-западе все еще кружил снег, Линь Хуцзя прибыл в Ганьсу, осмотрел районы Хэси и Динси и тщательно изучил обстановку. Он подошел к своей задаче максимально добросовестно. Первым делом он без предупреждения, чтобы местное руководство не успело подготовиться, посетил самые бедные семьи, а также школы и приюты для бездомных, после чего, даже не отдохнув, поспешил в Ланьчжоу, где встретился с руководством провинции и начальством соответствующих ведомств и обсудил с ними меры и план работы по оказанию помощи неимущим в двух самых бедных районах.
– Весть о визите Линь Хуцзя в Ланьчжоу быстро достигла ушей работников государственных органов Нинся-Хуэйского автономного района, кто-то доложил об этом секретарю парткома автономного района Ли Сюэчжи. Тот отреагировал мгновенно, заявив, что районы Хэси и Динси в Ганьсу, конечно, и впрямь очень бедны, но даже им не сравниться по степени нищеты с Сихайгу. Если ЦК решил изучить обстановку в Хэси и Динси и помочь им, то он тем более не может пренебречь Нинся и Сихайгу! В соответствии с указанием секретаря Ли Сюэчжи мы быстренько направили нескольких важных руководителей автономного района в Ланьчжоу, чтобы они представили Линь Хуцзя доклад о ситуации в Сихайгу… – рассказывает нынешний второй советник по вопросам помощи бедным в Нинся-Хуэйском автономном районе Ма Чжэньцзян, который несколько десятилетий был свидетелем борьбы с бедностью в Нинся.
– Вы из Нинся? Но министр Линь специально приехал к нам в Ганьсу для изучения здешней ситуации, а сейчас у него закрытое совещание, я не могу вас впустить! – когда товарищи из Нинся прибыли в Ганьсу, их отказались пускать к министру Линь Хуцзя.
– Нет возможности встретиться с министром Линь Хуцзя? Пока не встретитесь, не возвращайтесь! – настаивал Ли Сюэчжи.
Присланные из Иньчуаня в Ланьчжоу работники аппарата забеспокоились и начали усиленно искать возможности увидеться с министром. Наконец они связались из Ланьчжоу с его секретарем, находившимся в Пекине.
– Хорошо-хорошо, подождите, я доложу министру… – и секретарь сразу сообщил Линь Хуцзя, что с ним безуспешно ищут встречи.
– Хорошо, я съезжу в Сихайгу, – сразу решил министр после встречи с товарищами из Нинся, выслушав их доклад о ситуации с бедностью. Его лицо было очень серьезным.
Инспекционная поездка в Сихайгу оставила у него глубокое впечатление:
– Раньше мне доводилось слышать о трудностях, которые испытывают местные жители на этой сухой и бесплодной земле, но только побывав там, я по-настоящему понял, какова жизнь в Сихайгу. Тяжелая, такая тяжелая, что у меня болит душа, а на глаза наворачиваются слезы… Со времени основания Нового Китая прошло уже больше тридцати лет, мы очень виноваты перед местными!
Говорят, по возвращении в Пекин Линь Хуцзя, докладывая руководителям ЦК об увиденном и услышанном в Сихайгу, задыхался от волнения и едва не плакал.
– Похоже, у нас действительно царит бюрократизм! Я хочу еще раз туда съездить, – вздохнул генсекретарь ЦК КПК Ху Яобан.
Многие руководители ЦК, выслушав отчет Линь Хуцзя о поездке в Ганьсу и Нинся, испытали мощный прилив чувств.
– В конце того года на специальном совещании в Госсовете КНР был разработан план помощи неимущим в районах Хэси, Динси и Сихайгу и учрежден специальный государственный фонд помощи этим районам. Его назвали «Фонд помощи аграрному строительству». Поначалу он располагал 200 млн юаней, автономный район Нинся получил 30 млн из них, остальные средства предназначались для провинции Ганьсу. Сейчас объем средств фонда насчитывает 600 млн юаней, и все это время он непрерывно функционировал, – сообщает Ма Чжэньцзян.
В январе следующего года Линь Хуцзя председательствовал на втором (расширенном) совещании рабочей группы по аграрному строительству в перечисленных трех районах, проводившемся сначала в Ланьчжоу (11–18 января), а затем в Иньчуане (23–25 января). Два месяца спустя, 24 марта, в соответствии с идеями совещаний парткома Нинся-Хуэйского автономного района правительство района официально учредило совет по аграрному строительству и рабочую группу по помощи и развитию бедных районов. Заместителя председателя правительства района Ма Инляна назначили главным ответственным лицом совета и начальником рабочей группы. Ма Чжэньцзяна и других ветеранов социальной работы направили в канцелярию рабочей группы.
– На тот момент основным объектом работы был Сихайгу, у входа в канцелярию висели две таблички: «Совет по аграрному строительству Сихайгу» и «Канцелярия автономного района по ликвидации бедности», – вспоминает Ма Чжэньцзян, пришедший работать в канцелярию сразу после окончания университета.
После инспекционной поездки Линь Хуцзя в Нинся ЦК начал проявлять особую заботу о жителях Нинся и конкретно Сихайгу. В 1983 году в период новогодних праздников многие жители Сихайгу облачились в зеленую военную форму без нашивок и кокард, многие семьи стали спать под военными ватными одеялами. Все потому, что Центральный военный совет, откликнувшись на призыв ЦК и мобилизовав морские, сухопутные и воздушные вооруженные силы, пожертвовал одежду и предметы первой необходимости жителям бедных районов Хэси, Динси и Сихайгу. Военная форма стала в Сихайгу новым веянием моды; любой местный житель независимо от возраста и пола облачался в нее, как только получал от НОАК[32 - НОАК (Народно-освободительная армия Китая) – официальное название вооруженных сил КНР.] материальную помощь. Жители Сихайгу впервые почувствовали, что о них заботятся… Отсюда у них такая трепетная любовь к Народно-освободительной армии; они с особым нетерпением ждут наступления зимы, когда из центрального правительства и других районов к ним придут забота и тепло.
– Так было положено начало организованной, целенаправленной работе правительства по борьбе с бедностью, – рассказывает Ма Чжэньцзян, который всю жизнь проработал в канцелярии по ликвидации бедности и сейчас находится уже на пороге пенсионного возраста. Он говорит, что, всю жизнь наблюдая за ходом борьбы с бедностью в Нинся, может утверждать, что здесь результаты этой работы особенно впечатляющи – даже на фоне аналогичной деятельности в других районах. Если когда-то Цзо Цзунтан в докладе цинскому императору отмечал, что здесь «настоящее средоточие страданий» и «самое неплодородное место во всей Поднебесной», то сегодня благодаря совместным усилиям КПК и всего народа эта фраза звучала бы так: «Настоящее средоточие счастья, такого счастья, что его хватит и на нас с вами»…
Ма Чжэньцзян имеет все основания так рассуждать. Личный опыт ветерана, уроженца Сихайгу, который, едва окончив сельскую школу, окунулся в работу по оказанию помощи неимущим и посвятил этому всю жизнь, – самый достоверный и убедительный.
В начале 1980-х годов директива ЦК в отношении помощи неимущим в бедных районах, включая Хэси, Динси и Сихайгу, звучала так: когда есть вода, продвигаются водным путем, когда суша – продвигаются по суше, когда нет ни того ни другого, ищут другие пути. Под последним подразумевалась частичная или полная миграция населения.
В провинции Ганьсу был свой план, а план для Сихайгу в Нинся был следующим: «обеспечить горы водой, обеспечить взаимопомощь между водами и горами». Нинся – не абсолютно безводный район, север автономного района, где протекает Хуанхэ, достаточно увлажнен, а под «горами» подразумеваются засушливые горные местности в Сихайгу.
Ветераны работы по оказанию помощи неимущим в Нинся говорят, что никогда не забудут то время, потому что тогда ЦК заложил базу для этой деятельности в Нинся и особенно в Сихайгу, это была базовая работа, основа основ. Процветание, которое мы наблюдаем ныне в тех краях к северу от Великой стены, а именно орошение водами Хуанхэ северных районов Иньчуаня и колодезные сооружения в южных горных районах, – это результат проделанной тогда работы. Старые кадровые работники из Нинся до сих пор помнят каждую цифру в счетах тех лет.
За семь лет, с 1982 по 1989 год, благодаря заботе ЦК в районе Сихайгу средний объем производства зерна на человека увеличился с 185,6 цзиней до 509 цзиней, чистый доход на душу крестьянского населения – с 22,4 юаня до 211,5 юаня, а объем выкупаемого обратно зерна сократился с 255 млн цзиней до 50 млн.
Возможно, для зажиточных районов эти изменения мало что значат, но для нищего Сихайгу они имеют колоссальное значение. За этот период в Нинся осуществили новаторский проект, имевший решающее значение в истории борьбы с бедностью, – массовое переселение.
Борьба с бедностью не всегда шла гладко, а в интенсивной работе по ликвидации бедности в Сихайгу каждый шажок давался тяжело, как переход через горы Люпаньшань… Бурно текущие воды Хуанхэ из-за особенностей рельефа невозможно было направить на орошение южных горных районов, и хотя министерство водного хозяйства внесло сооружение объекта водоподъема из Хуанхэ в число самых важных пунктов плана ликвидации бедности в Сихайгу, специалист по гидротехнике Цянь Чжэнъин не сумел осуществить эту мечту. В тех горных районах даже на глубине нескольких десятков метров в колодцах не хватало воды, чтобы обеспечивать повседневные нужды людей и скота, не говоря уже об использовании ее для ирригации…
Пока успешная реализация «четырех модернизаций» в восточных и южных провинциях Китая приковывала внимание всего мира, в этих районах происходили колоссальные перемены. Был разработан план ликвидации бедности под названием «80 миллионов за семь лет». Согласно этому плану, к 2000 году от бедности предполагалось избавить 80 млн сельских жителей; была принята установка: «Нельзя, чтобы нищета шагнула с нами в XXI век».
Избавить от бедности 80 млн сельских жителей – весьма впечатляющие планы! Мир с интересом наблюдал, справится ли Китайс этой грандиозной задачей.
«Запад составляет пару Востоку, свою пару необходимо поддерживать!» – такова была стратегическая программа Дэн Сяопина. Это был сигнал к началу величайшей в истории человечества битвы с нищетой.
В соответствии с идеями и рекомендациями Дэн Сяопина с 23 по 25 сентября 1996 года ЦК КПК и Госсовет КНР провели в Пекине рабочее совещание, посвященное работе по освоению и поддержке бедных районов. Его целью было объединить все знания, мобилизовать все общественные силы, чтобы увеличить интенсивность поддержки этих районов и разработать конкретный план по скорейшей ликвидации бедности на национальном уровне. Генсекретарь ЦК КПК Цзян Цзэминь и премьер Госсовета Ли Пэн выступили с речью от лица представляемых ими органов власти. На основании реальной обстановки в стране ЦК дал установку обеспечить к концу 2000 года жителей бедных деревень питанием и одеждой. Бедное население Китая численностью 65 млн человек составляло тогда 1/20 неимущего населения всего земного шара.
– В последующие пять лет, как бы ни была тяжела задача и как бы ни было мало времени, нужно выиграть эту войну, расколоть этот крепкий орех… – сказал Цзян Цзэминь о предстоящей интенсивной борьбе. Он впервые возвел ускорение развития бедных районов и проблему обеспечения неимущего населения питанием и одеждой в ранг «политических вопросов, затрагивающих долговременный порядок и долгосрочную стабильность в стране».
Перед этим Госсовет разработал план ликвидации бедности «80 млн за семь лет» и определил 592 бедных уезда государственного значения, из которых восемь относились к Нинся. На заседании ЦК, посвященном оказанию помощи неимущим, было проведено установочное совещание по выполнению этого плана. На этом совещании был предложен проект, предполагавший совершенно новую для Китая стратегию, которую можно выразить в следующей краткой формуле: чтобы избавить человека от нужды, надо научить его ловить рыбу, а не просто накормить ею. Этот проект, как скажет позже Си Цзиньпин, – великое дело, которое «смогут осуществить только наша партия и наша страна, сполна проявив преимущества нашей политики и государственного устройства». На этом совещании Цзян Цзэминь отметил: «Будем придерживаться курса на освоение бедных районов и помощь неимущим, усилим способность бедных районов к саморазвитию. Нужно перейти от оказания материальной помощи к избавлению от бедности путем освоения местных ресурсов, это будет серьезным преобразованием в работе по ликвидации бедности и ее основным курсом. Помощь развитых районов конкретным бедным районам – значимая мера для полной мобилизации общественных сил на борьбу с бедностью. Это должно стать политической миссией развитых провинций и городов, их руководство должно взяться за это лично и работать, пока не появятся результаты. Эту миссию следует осуществлять на уровне уездов, районов, предприятий, нужно четко обозначить целевые задачи, сделать их важнейшими объектами рабочих проверок, не расслабляться, пока не будут достигнуты цели».
Ма Чжэньцзян сказал мне:
– Если бы не директива ЦК, не было бы сотрудничества в сфере поддержки неимущих между Нинся и Фуцзянь, которая длится уже более двадцати лет, работа не принесла бы столь обильных плодов.
В конце мая того же 1996 года кто-то из сотрудников рабочей группы автономного района по помощи неимущим явился к начальнику канцелярии Го Чжаньюаню.
– Слушайте, начальник, говорят, правительство готовит план распределения развитых восточных провинций и городов между неразвитыми регионами северо-запада для оказания им помощи! Интересно, за какими городами или провинциями закрепят нас?..
Го Чжаньюань, проработавший к тому моменту на своем посту четыре года, улыбнулся:
– Как вы хорошо осведомлены! Откуда у вас эти сведения?
– Мы были на том совещании в Пекине! Канцелярия по ликвидации бедности при Госсовете озвучила внутреннюю информацию и заявила, что в течение двух дней будет готов проект!
– Это очень важно. У нас в Нинся самая маленькая территория, но бедняков очень много, самое главное сейчас – чтобы нам в пару подобрали регион побогаче!
– Это точно, если нам будет помогать Шанхай или Гуандун, где живут богато, или даже Цзянсу – это будет для нас, как дождь из мясных лепешек!
– Я должен сейчас же лично доложить обо всем руководству автономного района, чтобы его представители как можно скорее отправились в Пекин и обратились к руководителям Госсовета… – Го Чжаньюань считал, что это ключевой момент в будущей работе по ликвидации бедности в Нинся, и нужно, чтобы руководство автономного района само взялось за дело, начав действовать немедленно.
Однако когда Го Чжаньюань высказал эти соображения руководству, он не только не получил одобрения, но и был раскритикован.
– ЦК проявляет столько внимания к работе по ликвидации бедности у нас в Нинся, так поддерживает наш район – как мы можем требовать чего-то от вышестоящих? А? Где ваша политическая дисциплина? Этого ни в коем случае нельзя делать! Допустимо лишь одно: выполнять распоряжения ЦК.
– Что ж, значит, будем слушаться распоряжений ЦК… – упавшим голосом ответил Го Чжаньюань после выговора, но, подумав, понял, что в словах начальства был резон: разве можно подчиненным беспокоить центральные власти, отрывая их от важных дел?
Вскоре из Пекина пришла телеграмма, в которой сотрудники канцелярии по ликвидации бедности при Госсовете вызывали коллег из автономного района в Пекин, чтобы передать им извещение из канцелярии Госсовета, озаглавленное как «Отчет рабочей группы Госсовета по поддержке и освоению бедных районов относительно организации сотрудничества в сфере помощи неимущим между экономически развитыми и неразвитыми районами страны» и ознакомить с конкретным планом работы в установленных парах регионов.
– Мы сразу отправились в Пекин. Однако по прибытии узнали, что другие бедные районы, в том числе Синьцзян и Ганьсу, уже давно расхватали самые богатые города и провинции – Шанхай, Гуандун и Цзянсу. Наши коллеги из канцелярии Госсовета по ликвидации бедности лишь рассмеялись: «Кто же виноват, что вы так долго тянули! На вашу долю осталась только Фуцзянь…» От такого ответа мы онемели и долго пребывали в шоке. Кто виноват? Конечно, мы сами!
Давно уже ушедший на заслуженный отдых Го Чжаньюань вспоминает:
– Известие, что нам досталась Фуцзянь, шокировало нас, ведь Фуцзянь на тот момент еще не догнала по уровню зажиточности развитые восточные районы, у нее самой было много бедных уездов. Мы сомневались, что этот не очень богатый район может помочь нам с ликвидацией бедности в Нинся! Тут, как и в любом другом деле – ты как порядочный человек встаешь в конец очереди, а когда подходит твой черед, получается вот так… В этом плане мы, жители Нинся, слишком смиренны и скромны, – Го Чжаньюань говорит с долей самоиронии, но в то же время его слова показывают, что руководители Нинся еще не совсем готовы к открытым и смелым действиям. Как говорят жители восточных районов, «разуму не хватает воодушевления».
Делегация людей, разуму которых «недостает воодушевления», представлявших Нинся-Хуэйский автономный район, впервые отправилась к своей «паре» с «родственным визитом», чтобы разведать обстановку. В этой инспекционной делегации Го Чжаньюань был старшим секретарем. Перед отъездом из Иньчуаня руководство района наставляло его: всегда будь на шаг впереди, сразу установи контакт с канцелярией провинции Фуцзянь по ликвидации бедности, выясни, что местные работники думают о нашем сотрудничестве, как именно они готовы помочь нам, насколько горят энтузиазмом, посмотри, какие они припасли нам бонусы и насколько эти бонусы велики! Далее подготовь все для официального визита руководства района в Фуцзянь и для совещания по вопросам предстоящего сотрудничества.
– С такой миссией меня в качестве «шпиона» направили в Фуцзянь, чтобы я все подготовил к приезду начальства нашего автономного райо-на, – воспоминания Го Чжаньюаня, ныне уже восьмидесятилетнего старика, свежи, словно все это было вчера. – Не то чтобы я никогда не бывал по работе в восточных районах, море я, конечно, видел, но, наверно, из-за недостатка времени лишь мельком и никогда не рассматривал его внимательно. Тогда я впервые побывал в провинции Фуцзянь. Мне было известно, что там находится пост береговой обороны и что Фуцзянь граничит через пролив с Тайванем, так что мне очень захотелось съездить на побережье и посмотреть на море…
Го Чжаньюань, которому было тогда почти шестьдесят, приехал к морю и подошел к самой кромке воды, где волны разбивались о берег прямо у ног, его глаза наполнились слезами восторга… Это огромное, бескрайнее море где-то вдали соединяло его с Далянем. Он смотрел на эти великолепные бескрайние просторы, и ему казалось, что и душа его становится все шире, шире и шире, что она способна вместить весь мир, все сущее! В такой момент человек отбрасывает все накопившиеся печали и обиды, ненависть и досаду, грусть и раздражение. По сравнению с величием безграничного морского простора все кажется мелким и незначительным, включая славу, успех, деньги и другие суетные вещи! Душу и мысли охватывают ощущение бесконечности и великолепия и любовь ко всему миру…
Волны накатывали друг на друга, неслись прямо на него, сверкая в лучах заходящего солнца, словно его шаловливые внуки весело подпрыгивали и со смехом устремлялись к нему, укутанные в золотые лучи и выкрикивающие: «Дедушка! Дедушка!..» Он чувствовал себя опьяненным, а с ним опьянели его разум и душа…
Вдруг его глаза налились влагой, взор затуманился, он ощущал себя как во сне… Го Чжаньюань увидел самого себя, босиком бегущего по барханам и одолевающего их один за другим, а это безводное «море», где есть лишь песок, все не кончается… Горло и глаза жжет огнем, он падает, с остервенением хватает горсть песка и хочет проглотить его… Рука замирает на полпути ко рту, раздается его собственный хриплый крик: «Воды! Дайте воды!»
Но воды нет, на крик никто не отзывается, из его глаз скатываются две слезинки…
Вдруг он замечает, что рядом с ним лежит множество людей… Песчаное «море» затуманило им разум и лишило способности рассуждать – так же, как и его, – и теперь они не могут даже плакать. Их тоже мучит вопрос, почему в этом «море», которое на бумаге записывается, как и обычное, с ключом «вода», нет ни капли воды, пусть даже совсем маленькой, как слезинка…
Он и его земляки, горько вздыхая, грезят о том, каким должно быть настоящее море.
Какое же оно? Наверное, громадное… Оно столь велико, что может вместить всю Нинся, целый водный мир величиной с наш безводный Сихайгу…
Да, море – оно такое, а провинция Фуцзянь – это прежде всего море… Все-таки Нинся повезло! Мы собираемся породниться с морем! Нинся будет наполнена глубокими, как море, чувствами любви и искренней дружбы, станет живописной и плодородной, как море, а пустыня и иссушенные засухой холмы обратятся в зеленые оазисы…
Бескрайнее море – любовь Фуцзяни и ее жителей к нашей Нинся так же бескрайня, как море… Фуцзянь… «Фу – цзянь» – ?? (F?ji?n), по-китайски звучит так же, как «увидеть счастье» – ?? (f? ji?n), вот и мы в Нинся в новом веке увидим счастье!
Это свидание с морем переменило жизнь и даже судьбу Го Чжаньюаня. По его признанию, он словно встретил родную душу, как и жители Нинся, – душу, наполненную прекрасным, широким и глубоким, как море, чувством любви…
Последующие двадцать лет свидетельствовали о том, что мечта Го Чжаньюаня осуществилась!
«Провести пресс-конференцию и рассказать о Нинся? Хорошая идея, очень хорошая! Для многих жителей Фуцзяни Нинся – это просто географическое название, а что она из себя представляет, мало кто из нас знает… Нужно, чтобы кто-то рассказал!» – думал он.
Побродив по берегу моря, Го Чжаньюань вернулся в Фучжоу и отыскал фуцзяньскую коллегу, с которой ему предстояло работать в паре, – заведующую провинциальной канцелярией по ликвидации бедности Линь Юэчань. Он поделился с ней своими мыслями, и энергичная Линь Юэчань, привыкшая к прямому и лаконичному стилю общения, ответила просто: «Хорошо, я для вас все устрою».
– Мероприятие прошло необычайно успешно, на нем присутствовало более сотни журналистов, которые потом подробно рассказали о нинся-фуцзяньской программе совместной работы и всесторонне осветили проблему бедности… Думаю, с репортажами ознакомилось все руководство провинциального комитета и все представители фуцзяньских властей, – Го Чжаньюань остался очень доволен результатами своей поездки; в газете «Фуцзянь жибао» опубликовали объемный спецрепортаж, посвященный Нинся.
Линь Юэчань рассказывала: «Вскоре после визита товарищей из Нинся мы учредили у себя в провинции рабочую группу помощи Нинся в ликвидации бедности, которую возглавил замсекретаря провинциального парткома Си Цзиньпин. Я была постоянным заместителем заведующего канцелярией группы, а заведующим назначили начальника секретариата провинциального парткома, так что выполнение всех работ легло на мои плечи. Однажды Си Цзиньпин сказал мне: “Возьмите нескольких сотрудников и поезжайте в Нинся, оцените обстановку, а потом мы обсудим, как с ними сотрудничать”. Это стало моим первым поручением от Си Цзиньпина, представлявшего провинциальный партком и фуцзяньское правительство, после того как в 1996 году ЦК поручил нам шефство над Нинся. Моя жизнь оказалась тесно связана с Нинся, это было больше двадцати лет назад. Мне тогда исполнилось сорок лет, и я подходила к любому делу с пылким энтузиазмом. Не то что сейчас – теперь я стару ха…»
