– Да, да, это, как раз таки я и расслышал, – прикрыв глаза дрожащей рукой, ответил я. – Что со мной?
– Я не могу точно Вам ответить на этот вопрос. Ваши жизненные показатели падают, и я не знаю почему. Я консультировался с десятком врачей и, увы, мы не смогли прийти к общему знаменателю. По какой-то необъяснимой причине Ваши органы перестали функционировать нормально, причем почти все сразу, что само по себе парадоксально, – с нездоровым восторгом сказал врач и, видимо заметив, с какой ненавистью я на него посмотрел, тут же извинился: – Бога ради, простите, Дарий, я не думал обидеть Вас или выказать неуважение к Вам, просто я, как и все врачи, подвержен профессиональному недугу бессердечности…
– Я так и подумал. Сколько мне осталось? – перебив, сухо спросил его я.
– Сложно сказать, но судя по тому, как протекает ваша ммм…болезнь, если можно так выразиться, я бы предположил, что у Вас есть два-три месяца, максимум полгода.
Услышав его ответ, я вновь стал слышать только стук сердца, время словно замедлилось, внутри меня была холодная пустота и сожаление. «Два-три месяца? Как же так? Почему именно я? Неужто тебе было недостаточно всех моих страданий? Зачем ты вот так со мной? Ответь мне, судьба! Ибо я уже ничего не понимаю». Затем я просто встал и вышел из кабинета врача, медленно и тяжело бредя по больничному коридору, в то время как врач, стоя в дверях своего кабинета мне что-то продолжал говорить, но мне уже было все равно. Проходя мимо урны, я равнодушно выбросил коробочку с кольцом, с которым хотел сделать предложение Кайе. Конечно, я понимал, что жениться на ней было невозможно, кольцо было всего лишь символикой того, что я ее очень сильно любил, но теперь в этом нет никакого смысла, как, в принципе, и в моей жизни.
Глава 6. Бойся своих желаний
Нет ничего постоянного, как я и говорил, и любой сладкий сон, рано или поздно подходит к концу. И либо ты пробуждаешься, возвращаясь в серую реальность, либо сладкий сон сменяется кошмаром. Мой кошмар начался с момента, когда я принял предложение Завоевателя.
В тот день мы купались в море, развлекались на берегу Закинфа. Я всеми силами старался скрыть свое волнение от Кайи, прекрасно осознавая, что мое время с ней почти на исходе.
– Тебе очень идет этот купальник, но без него намного лучше.
– Но-но-но, что я слышу?! Что за намеки?
– Это вовсе не намеки, а комплимент. И кстати, у нас кончается имбирный лимонад…
– Кровь! У тебя снова идет кровь. Я начинаю волноваться за тебя, все это очень странно. Ты ведь был у доктора? Что он тебе сказал?
Вот он, идеальный момент, чтобы признаться ей во всем: мы на пляже и все хорошо. Я бы мог ей все объяснить и думаю, она бы поняла. Но что я сделал? Я сознательно упустил этот момент, боясь сообщить ей о неизбежном.
– Что? Да, я был у врача, он сказал, что ничего серьезного со мной не происходит, все дело в старой детской травме.
– Какой?
– Однажды с друзьями мы решили прокатиться на тарзанке втроем разом. Я был посередине, а мои друзья по краям. И вот в один прекрасный момент, когда мы были в воздухе, палка, за которую мы держались, не выдержала и сломалась, и мы рухнули. Так как я был посередине, я упал вниз лицом и сломал себе нос. Естественно, никто не отвел меня в травмпункт, чтобы мне его вправили, как следует, вместо этого мне все сделали на дому. И поэтому мой нос иногда кровоточит, видимо срослось что-то не так.
– Ты уверен? То есть доктор уверен, что все дело в этом? Потому что ты и похудел еще вдобавок.
– Ну, когда ты так на меня наседаешь, да ты же мне продыху не даешь: «Дарий, хочу в купальне, хочу на пляже, хочу в море». Только сплошные «хочу, хочу, хочу, хочу», а меня, между прочим, и кормить еще надо, – как обычно, отшутившись, ловко улизнул я от серьезного разговора.
– Ах вот ты значит, как заговорил! Раньше ты не жаловался, – засмеявшись, возмущенно сказала Кайя, чуть толкнув меня в ногу.
– Да я и сейчас-то не жалуюсь, это так, мысли вслух. Слушай, ты не могла бы открыть портал в наше гнездышко? Я быстренько приведу себя в порядок, а заодно захвачу имбирный лимонад.
– Руна с тобой?
– Да, со мной.
– Тогда отправляйся, и не оставляй меня одну надолго.
– Не волнуйся, я мигом.
Она взмахнула рукой и открыла портал в наше крыло. Завернув в длинный коридор, я увидел Завоевателя. Он стоял и разглядывал полотно, на котором была изображена битва давно ушедших времен. «Странно», – подумал я, ведь на моей памяти он не появлялся здесь еще ни разу. Проходя мимо, я поприветствовал его:
– Завоеватель.
– Дарий.
И в тот момент, когда я почти прошел мимо него, он сказал:
– Похоже, ты сделал невозможное.
– Ты это о чем?
– Ну как же, ты сделал мою сестру счастливой, по-настоящему счастливой. Это казалось мне невозможным, чем-то недостижимым, но ты преуспел, и это достойно похвалы.
– Спасибо конечно за эти слова, но…
– Но?
– Мне кажется, ты неспроста появился здесь и затеял разговор с тем, кого ты недолюбливаешь. Это, как минимум, подозрительно.
Он повернул свою голову в мою сторону и ухмыльнулся, затем, повернувшись обратно к полотну, сказал:
– Ты прав, я тебя недолюбливаю, но не принимай это близко к сердцу, я недолюбливаю весь ваш человеческий род. Что с тобой? Ты в крови. Хотя, наверное, глупо спрашивать тебя, зная ответ заранее.
– О чем это ты? И как это понимать? – спросил я Завоевателя, заподозрив неладное.
– Ты ведь ей еще ничего не сказал, не так ли? – спросил Завоеватель, слегка улыбнувшись, а затем продолжил: – Судя по твоему многозначительному молчанию, я могу предположить, что твой ответ «нет». Не забывай, Дарий, где ты находишься, а точнее, среди кого ты находишься. Голод уже давно заметила твой недуг и сказала…
– Кто еще знает?
– Никто, кроме меня и Голод, именно поэтому я здесь. У меня к тебе есть разговор.
– Ну что ж, я слушаю.
– Не здесь и не сейчас, встретимся в библиотеке в полночь.
– И с чего ты взял, что мне нужен этот разговор?
– Наша беседа и те плоды, что она принесет, нужны, в первую очередь, тебе. А теперь ступай, куда ты там направлялся, – он сказал это раздраженно, видимо его оскорбило то, что он должен был мне что-то объяснять.
– Завоеватель.
– Дарий, – и он исчез, а я направился в спальню.
Добравшись до нее, я подошел к странному подобию умывальника и привел себя в порядок.
«Что он имел в виду? Он может помочь мне или что? К чему было его появление… Чертов Завоеватель, чертова болезнь, чертово все!»
– И куда ты пропал? – сказала Кайя, скрестив руки на груди.
– Оу, черт, ты меня до инфаркта доведешь! Я просто не могу найти рунный камень, кажется, я где-то его выронил.
Она вытянула руку, и мило улыбаясь, сказала:
– Ты про этот камень?
– Да, именно про него. Где я его оставил?
– Он был на твоей футболке.
– Ты – моя спасительница.
– Держи его при себе, и я всегда смогу тебя найти.
– Обещаю, даю слово, – я начертил мизинцем крест на своей груди. – Ну, тогда вернемся на пляж?
– Почему я здесь перед тобой, а ты ни разу так и не поцеловал меня? – скрестив руки на груди, спросила Кайя?
– Я виновен по всем статьям, но я исправлюсь, честное слово.
– Да уж, будь любезен.
Я подошел к ней, схватил ее на руки и поцеловал. Даже не знаю, но почему-то, с каждой секундой заинтересованность в том, что же хотел от меня Завоеватель, росла. В моем разуме, словно паразит поселилась надежда на то, что есть возможность все исправить.
– Всегда хотела спросить, откуда эти шрамы у тебя? – Кайя провела пальцем по тем шрамам, которые я «приобрел» в том переулке.
– Именно благодаря им я тебя и встретил, – сказал я, а затем поцеловал ее в ушко, и она рассмеялась.
– Я не про те, что у тебя на животе, а про те, что на руках.
– Ну, некоторые появились там случайно, даже не помню как. Некоторые в драках получил, а вот этот, – я указал на шрам, который находился на левом указательном пальце, – я получил, когда моему брату было два года. Мы сидели за столом, он взял кухонный нож и ударил меня прямо по пальцу. Разрубил до кости. Я помню, тогда очень испугался, но не за палец, а за то, что мне влетит от матери.
Рассказывать Кайе о себе было всегда непросто, мне было сложно открыться ей по-настоящему, хоть я и понимал, что мое прошлое вряд ли сможет как-то изменить ее отношение ко мне.
– Ты до сих пор злишься на него?
– Даже не знаю, с одной стороны, он прав, он был не обязан вмешиваться, это был мой выбор – не его, а с другой – как ни крути, он бросил меня, и это после всего, что я для него сделал. Ты знаешь, когда мы были детьми, я постоянно выгораживал Олега, и когда он бедокурил, брал его вину на себя, за что мне неплохо так прилетало, но тогда я думал «уж лучше пусть накажут меня, чем его», а сейчас я думаю совсем наоборот. Мне следовало дать ему вкусить той жизни, от которой я его всегда старался оберегать, может быть, тогда все повернулось бы как-то иначе. Хотя, наверное, правильно говорят: «Нет худа без добра». Не брось он меня в том переулке, я бы не повстречал тебя. Так что, все сложно, давай не будем об этом, хорошо?
– Хорошо, просто я хотела сказать тебе, что понимаю как тебе непросто из-за всей этой всей ситуации с братом. Итак, что же ты тогда предлагаешь делать?
– Даже не знаю, а хотя, есть одна мысль, как всегда, Пинки, попытаемся захватить мир, – мы рассмеялись, мерцание, и мы оказались на пляже.
День пролетел незаметно и уже подходил к концу, до полуночи осталось совсем немного.
– Ты в последнее время какой-то сам не свой. Что случилось?
– Да нет, все в порядке. Просто всякие мысли никчемные, все хорошо.
– Может, тогда поделишься ими со мной, и мы разберемся вместе, а потом мы отправимся в купальню, что скажешь?
– Неплохо звучит, но сначала мне нужно отлучиться, а потом я весь твой, идет?
– Хорошо, я буду ждать тебя здесь.
Придя в библиотеку, я и представить себе не мог ее размеров. Она была просторной и светлой, возможно самым светлым помещением во всем замке. И как ни странно, книг в ней было очень мало, в основном там были стеллажи со свитками и скрижалями. Ровно посередине стоял стол, он был похож на тот, который я видел при знакомстве с Всадниками, но гораздо меньше. А вокруг него стояли, на первый взгляд, вполне удобные кушетки. На одной из них и расположился Завоеватель.
– Ну, вот я и здесь, чего ты хотел?
– Присядь для начала, этот разговор, вероятно, может затянуться. Все зависит от тебя.
– От меня?
– Именно. Может, вина?
– Я думал, ты не употребляешь ничего такого, что было сделано смертными.
– Ну почему же, я, конечно, не считаю твой вид ровней себе, но нужно отдать должное вашей находчивости. Вы можете извлечь из всего свою пользу. К примеру, взять разные ингредиенты, которые мало что собой представляют, и из них приготовить нечто стоящее. И как тебе должно быть известно, я не могу захмелеть от вина, а вот ощутить его букет, это вполне возможно.
– Я не понимаю, к чему ты клонишь.
– Среди людей мало тех, кто способен вести за собой и руководить или вдохновлять, но зато среди вас полным полно тех, кто может исполнять, причем все что угодно: от простых и безобидных указаний до жестоких, лишенных всякого смысла. И, исходя из вышесказанного, я считаю, что люди идеальные слуги, – он усмехнулся и щелкнул пальцами, и тут же из-за полок показалась одна из прислужниц с графином и кубками на подносе, затем Завоеватель перешел на грубый, холодный и командный тон: – Ты! Налей мне и моему гостю вина и оставь нас!
Пока девушка разливала по кубкам вино, он не сводил с нее глаз, словно ждал от нее какой-нибудь ошибки. Закончив, прислужница, как ей и было велено, спешно ушла.
– Так на чем я остановился? Ах, да, я попробую объяснить доходчивей. Мне нужно, что бы ты сделал кое-что для меня, а впоследствии извлечешь свою выгоду, о которой я уже упоминал.
Мне не стоило слушать его с самого начала, но треклятая надежда брала надо мной верх.
– И чего же ты хочешь?
– До меня дошла информация о некоем артефакте, коим я хочу завладеть, но мне, как впрочем, и всем, кто является бессмертными, к нему путь закрыт.
– И тут появляюсь я?
– Вот именно.
– Почему я? Ты можешь обратиться к любому. Например, к одному из своих Просвещенных.
– Могу и обращаюсь, но ты мне кажешься самым подходящим кандидатом.
– Любопытно, с чего ты так решил?
– А разве ты не Просвещенный? И разве ты не представляешь элиту своего воинства и не обладаешь нужными для этой услуги знаниями? Ну и плюс ко всему, мне нужно, чтобы это осталось тайной.
– О каких знаниях ты говоришь?
– Мы еще вернемся к этому вопросу, а пока выслушай, что ты получишь взамен.
– И что же? – спокойно спросил я, хотя внутри все так и клокотало.
– Я предлагаю тебе не просто исцеление, я предлагаю тебе бессмертие, – сказал он, глядя мне в глаза, и увидев в них неподдельный интерес, продолжил: – Я помогу тебе стать бессмертным, и ты сможешь быть вместе со Смертью всегда.
