Сыграл он, проявляя беспокойство.
Но он Тристрама больше не любил.
Ему он пораженья не простил,
Забыв Тристрамов подвиг и геройство.
Так продолжалось много дней, недель,
Сменила зиму вешняя капель,
И рыцарь обретал былые свойства.
Сэр Сегварид обиду позабыл.
На поединок он не звал Тристрама.
Во-первых, потому, что слабым был,
А во-вторых: Тристрам ведь близкий самый
Племянник и любимец короля.
И вот обиду унесло в поля!
Сэр Сегварид решил, что оскорбленье,
Которое он втайне претерпел,
О чём никто прослышать не успел,
Должно угаснуть с ним, без разглашенья.
Чтоб не пошёл об этом разговор,
Чтоб видным всем не стал его позор.
И он притих, оставив сожаленья…
Глава 1-8
Однажды рыцарь сэр Блеоберис
Из рода Ганских, всем известных, славных,
В гостях у Марка получил сюрприз,
Как повелось, в кругу традиций давних.
У короля он испросил всего
Одно желанье выполнить его –
Отдать, что при дворе ему по вкусу.
Король дивился, но не возражал.
Ведь сэр Блеоберис известным стал
И доблестью и рыцарским искусством.
Сэр Ланселот Озёрный – сводный брат,
Король Артур Блеоберису рад.
И Марк не стал мешать его искусу.
«Я, сэр король, желаю получить,–
Сказал Блеоберис, – в подарок даму.
Она в моих угодьях будет жить,
Среди садов и зал роскошных самых.
И при дворе у вас я изберу
Прекрасную сегодня поутру».
«Я отказать теперь вам не сумею,–
Печать обета на моих устах, –
Промолвил Марк. – На свой берите страх.
Но я о данном слове сожалею»!
И сэр Блеоберис избрал одну.
Конечно, Сегваридову жену,
От красоты которой все хмелеют.
Блеоберис взял за руку её
И вывел прочь из королевской залы.
Сел на коня. Ей паж коня подвёл.
Уселись, и от замка поскакали.
Сэр Сегварид, как только лишь узнал,
Что увезли жену, немедля встал,
Поспешно облачился, взял оружье
И поскакал в погоню за женой,
Готовый там вступить в неравный бой.
Он верил: ей сейчас один он нужен.
А при дворе негодовали все:
Никто не удержал её совсем!
Не знали до сих пор деяний хуже!
У Марка при дворе хватало дам,
Которым было год уже известно,
Что с дамой той встречался сэр Тристрам.
Их связь была давно им интересна.
И принялась одна из них роптать.
Тристрама стала горько упрекать,
Что рыцарское звание забыто,
Раз даму увести позволил он,
Не стал ей ни опорой, ни щитом.
А про себя подумала сердито:
«Особо ту, которой так любим,
Что всем на зависть, ложе делит с ним,
Любовь свою несёт ему открыто»!
И сэр Тристрам на то ответил ей:
«Когда б у дамы не было супруга,
Я встал бы всех защитников скорей
На их пути. В том честь моя порукой!
Но есть её супруг и господин.
Спасать супругу волен он один.
Вот, если он потерпит пораженье,
Тогда, возможно, меры я приму
И выясню на деле, что к чему
С тем рыцарем в немедленном сраженье.
Беседу нашу я не отложу.
Его в бою на землю уложу
И этим ваши разрешу сомненья»!
Однако, вскоре прибыл ко двору
Оруженосец сэра Сегварида.
Он в зал вошёл, и смолкли все вокруг.
«Изранен господин. На землю сбит он,–
Сказал оруженосец, – Шлем пробит.
Он на траве беспомощный лежит».
Услышав это, сэр Тристрам поспешно
В доспехи облачился и – вперёд.
А Говернал за ним копьё везёт
И щит, что от врагов спасал успешно.
Вот скачет сэр Тристрам во весь опор.
Не терпится затеять разговор.
Беседу рыцарь ждёт не из потешных.
Ему навстречу скачет сэр Андрет –
