– Антон, что ли? – удивился я и принялся загибать пальцы. – Февраль, март, апрель… А, ну да! Три месяца прошло.
Милена махнула рукой и ушла к себе в комнату, а я принял душ и завалился на кровать, перед тем включив пластинку с ритмом источника-девять, даже ужинать не стал.
В понедельник встал в семь утра и застал на кухне Нигилиста, жадно присосавшегося к носику чайника. Судя по наряду, он то ли только что заявился домой, то ли просто не рискнул попасть Милене под горячую руку и в комнату ночью не сунулся.
– На занятия не опоздаешь? – поинтересовался я.
Попович от неожиданности подавился и закашлялся, затем приложил к губам указательный палец.
– Тише ты! – шикнул он на меня. – Мою разбудишь!
– Так и так проснётся.
– Не, я зубы почищу и в институт.
– Меня подожди.
Ничего готовить себе на завтрак не хотелось, но желудок подводило от голода, и по дороге я затащил Мишу в кафе. В отличие от меня, из еды тот ничего заказывать не стал, зато с превеликим удовольствием выдул сразу несколько стаканов чая.
– Трубы горят? – усмехнулся я, когда мы вышли на улицу.
Попович потянулся, вдохнул полной грудью и улыбнулся.
– Хорошо-то как! Почти лето уже! Эх, сейчас бы на пляж!
– Опять барышни с педагогического факультета на огонёк заглядывали? – предположил я.
Нигилист вздрогнул и поглядел на меня с укором.
– Ну ты при Милене только ничего такого не ляпни! Я ж по секрету тогда! И вообще не о себе!
Я посмеялся и хлопнул соседа по плечу.
– Могила!
Миша Попович передёрнул плечами.
– Да просто Антон из учебного центра вернулся. Мы чисто мужской компанией собирались.
– Верю-верю.
– Ну тебя, Петя! Я ж не враг себе! – отмахнулся Нигилист. – С девками разве поговоришь? Мы серьёзные дела обсуждали!
– Например? – усмехнулся я. – Как жить дальше?
Миша кивнул.
– Вроде того. Не факт, что у Антона получится на кафедре остаться, он совета спрашивал. Слушай! – Нигилист прищёлкнул пальцами. – А как ему пропуск в санаторий получить? Это реально вообще?
– Да реально, наверное. А ему зачем?
– К Чекану попросится, а то Палинский его теперь точно сожрёт, – пояснил Попович. – У секретаря ячейки Февральского союза на Антона зуб, а он мастер из мухи слона раздувать. Накляузничает!
– По поводу?
– Да без повода! Человек такой просто! Тиран карликовый! – Миша посмотрел на меня. – Так ты поможешь?
– Да не вопрос, – пожал я плечами. – Узнаю, как это всё делается, сегодня или завтра.
– Спасибо!
– Не за что пока.
Неоднородность энергетического фона я ощутил ещё на подходе к главному корпусу – создалось впечатление, будто на территории студгородка слаженно оперируют сверхсилой сразу несколько десятков человек, но вахтёры на проходной вели себя как обычно, поэтому не стал раньше времени напрягаться и я. Правильно сделал: как оказалось, это отрабатывали акробатический номер с полсотни юношей и девушек в гимнастических купальниках. Они то выстраивались в высоченные пирамиды, то подбрасывали кого-то на добрый десяток метров, а зачастую и не одного человека, а сразу пять – шесть, и выделывали в воздухе такие пируэты, что я невольно засмотрелся.
– А-а! – отмахнулся Миша. – К дню оператора сверхэнергии готовятся, показушники!
Мы распрощались, и Нигилист поспешил на занятия, а я отправился отчитываться о проделанной работе перед Герасимом Сутолокой.
– Набрали пять групп из десяти основных и десяти резервных кандидатов, – объявил я ему, усаживаясь на стол для посетителей. – Со Звонарём список согласовали, инструктора от егерей и особисты своё добро тоже дали. Материалы тебе спецсвязью доставят.
– Дальше что?
– В мае их аэродесантники гонять станут плюс закалка тела продолжится. Ну и я раз в неделю выбираться буду для оценки воздействия гармонии источника-девять. А так надо хвосты закрывать.
– Добро, – кивнул Герасим и протянул отмеченный сразу несколькими печатями листок. – Вот, как и договаривались, допуск к библиотечному спецфонду. Посмотри литературу, вдруг уже готовое решение найдёшь.
– Спасибо! – поблагодарил я его.
– Если возьмёшься с нуля резидентную структуру проектировать – приходи, обсудим схему. Ну и вообще в курсе дела держи.
– Хорошо. Буду.
Но вот так сразу отправиться в библиотеку не получилось, первым делом я двинулся на военную кафедру. Приметил у входа кресло-каталку Аркадия, а только зашёл и столкнулся с ним самим – тот скатился со второго этажа по перилам лестницы.
– Ну ты даёшь! – опешил я.
– Инге только не говори, – попросил Аркаша. – И да, спасибо за рекомендацию. Вступительные экзамены сдал, сейчас индивидуальный учебный план утрясаем. Меня уже стажёром в научный дивизион зачислили.
– В зарубежный отдел?
– Ага, временно к первой экспедиции прикрепили. Ты Александра Малыша знаешь? На тренировки к нему направили.
– А тебе уже можно? – удивился я. – Со спиной как?
– Тьфу-тьфу-тьфу, – трижды сплюнул через левое плечо Аркаша и постучал костяшками пальцев по деревянным перилам. – Но пока больше на людей посмотреть сказали.
– Хорошо, тогда сегодня за тобой заскочу и отведу, – пообещал я, поднялся на второй этаж и постучал в двадцать пятый кабинет, перед которым в кои-то веки не толпились студенты.
Дождавшись разрешения, я зашёл, поздоровался с Городцом и вкратце доложил о проделанной работе.
– Сойдёт, – кивнул Георгий Иванович и сказал: – Учёбой займись, пока время есть.
– Так и собирался, – подтвердил я и уточнил: – А что с РКВД?
– А что с РКВД? – удивился Городец. – Уголовного дела против тебя не возбудили, так что расслабься. Но осмотрительности не теряй.
Я кивнул.
– Понял. – Поколебался немного и сказал: – Помните, я докладную по Антону Пуху писал? Пьянки-гулянки, разлагающее влияние и всё такое? Он из учебного центра на днях вернулся, интересуется, как можно допуск в санаторий получить. Сказать, чтобы официальный запрос написал или так проверите?
Скуластое лицо Георгия Ивановича приобрело выражение крайнего неодобрения.
– Не режимный объект, а проходной двор какой-то!
Я усмехнулся.
– Но есть ведь и другие объекты, так?
Городец погрозил пальцем.
– Давай установочные данные по этому кадру. Посмотрим, что за фрукт.
На Митю Жёлудя я наткнулся прямо на выходе из двадцать пятого кабинета.
– О, ты вернулся уже! – расплылся в довольной улыбке паренёк и протянул руку. – Заглянешь сегодня в фотоателье?
– Ты меня специально караулил, что ли? – хмуро уставился я на него.
– Да нет! Так заглянешь?
– На неделе точно загляну, – пообещал я.
– Ну Петя!
– На неделе, сказал! Отстань!
И я поспешил сбежать на первый этаж, не желая тратить своё время на решение чужих проблем, но сразу вспомнил о чувстве локтя, а ещё о важности поддержания хороших отношений с представителями студенческого самоуправления, задрал голову и позвал:
– Митя!
Тот сразу перегнулся через перила и посмотрел вниз.
– Чего?
– На тренировку идёшь сегодня? Ну вот там и поговорим.
Дальше я отправился прямиком в библиотеку и ожидаемо допуска в закрытый библиотечный фонд не получил. Ответственный сотрудник даже особо не мялся, сразу отфутболил меня на собеседование к товарищу Хариусу, который так и продолжал пропускать через себя все нестандартные запросы такого рода.
Мне в итоге чуть ли не устный экзамен пришлось сдавать, а из пяти наименований допуск согласовали только к трём. Ещё две позиции были разрешены для ознакомления лишь тем третьекурсникам, которые уже прошли курс основ функционирования резидентных структур, а у меня зачёта по этой дисциплине пока что не было.
– Как сдадите – приходите, – заявил заведующий библиотекой, – а сейчас и без этого есть с чем работать.
В итоге я до обеда изучал оглавления выданных мне трудов и даже накидал предварительный план исследований, затем пообедал и отправился в ректорат – согласовывать сдачу зачётов и экзаменов. Большую часть рефератов и все курсовые я успел написать на Кордоне, благо там меня в свободное от работы время никто не дёргал, а заняться больше было нечем. Разве что на футбол пару раз сходил, да Звонарю продемонстрировал технику деструктивных воздействий, а ещё сдал выкладки по влиянию внутренней энергетики на состояние физического тела оператора.
В итоге на вечернюю тренировку я отправился чуть ли не с радостью. Утомился за день – размяться самое то будет. Зашёл за Аркашей и, что называется, нарвался на Марину.
– Пётр! – торжественным голосом объявила она. – Папе генерал-майора присвоили, я всех приглашаю сегодня в «Лиру». Приходи туда к девяти. Отказы не принимаются!
– Ого! – поразился я. – Рад за Василия Архиповича! А кто будет?
– Все наши! – неопределённо ответила Маринка и потянула на выход Ингу. – Идём, ещё в парикмахерскую успеть надо!
– Бегу! – отозвалась та и посмотрела на Аркашу. – Может, всё же пойдёшь с нами?
Тот похлопал по колёсам кресла-каталки и покачал головой.
– Помедитирую лучше.
– Молодец!
Барышня наклонилась было, чтобы поцеловать Аркадия, но тот легко поднялся на ноги и обнял её.
– Ну ты совсем уж из меня инвалида не делай!
– Сиди-сиди!
– Инга! Опаздываем!
Барышни убежали, я посмотрел на часы и позвал товарища:
– Давай! Нам тоже пора!
Тот подошёл к окну и осторожно выглянул из-за занавески на улицу.
– Погоди! А всё, пошли!
Он закатил кресло в спальню, перехватил мой озадаченный взгляд и развёл руками.
– Чего смотришь? Мне Беда больше ходить велела!
– А Рашид Рашидович?
– Ну меня же не просто так до тренировок допустили! Уже условно годен!
Я нахмурился.
– А чего Инге об этом не скажешь?
