В Маркдорфе, все об этом знали,
хороших лошадей обычно продавали.
Торговец Петер Кнауф этим занимался.
он в лошадях прилично разбирался.
Коня увидев черного, чудесного,
граф Шимман хотел уж было
его себе приобрести.
Но он подумал, что для Хельмута,
в его доспехах черных,
конь может лучше подойти.
И Мартин продавцу дал слово,
что не позднее дня второго
богатого он покупателя доставит.
А если нет, то продавец
хорошего коня себе оставит.
И продавец, и граф знакомы были
давно, не первый год.
Торговец Петер Кнауф знал,
что будет так, как граф сказал,
раз слово он свое дает.
К тому же Мартин Шимман
хорошим покупателем являлся,
и Петер Кнауф со словом графа,
конечно же, считался.
Поэтому граф Шимман и не волновался,
когда он к дому Кнауфа
с виконтом де Эженом,
ведя спокойную беседу,
неспешною рысью приближался.
Дом Кнауфа и все его конюшни
в Маркдорфе на окраине располагались.
Наши друзья без приключений
и без проблем до них добрались.
Увидев дом торговца, граф Шимман
виконту сделал знак – коня остановить.
Он указал на трех коней, привязанных:
«Боюсь, мой друг, что нас успели
с покупкой нашей опередить…»
Наш Хельмут удивился: «На чем, скажи,
основаны такие опасения?»
Ответил Мартин: «Я узнаю этих коней.
Я видел в Ордене их, и это без сомнения».
На это Хельмут задумчиво сказал:
«Так, стало быть, хозяева известны?»
«Три фрайхера из Гессенских предместий», —
сказал граф Шимман, с коня слезая, —
«Все трое наглецы, давно об этом
весь Орден знает. С любым они
найдут, о чем позадираться.
Мне б не хотелось с ними
сегодня здесь встречаться.
Фон Шоттен, Бернд фон Гессен,
и Вендель Лих.
И, кстати, Бернд фон Гессен,
пожалуй, самый вредный среди них».
С коня слезая, Хельмут проговорил
так жестко, как будто узел разрубил:
«Какой нам смысл здесь гадать?
Мне наплевать – как всех их звать.
Раз мы коня решили покупать,
зайдем же в дом – там сможем все узнать».
Но голоса со стороны конюшни раздавались.
Поэтому туда, в итоге, друзья и направлялись.
Перед конюшнею они остановились
и оба в слух мгновенно обратились.
А разговор в то время
там не простой происходил.
И самым шумным, похоже, правда
Бернд Гессен был.
Три человека вооруженных
пытались Кнауфа настойчиво убедить
Коня какого-то им, только им,
и за любые деньги уступить.
Но Петер Кнауф весьма достойно
весь этот натиск отражал.
Ведь он на слово графа
Мартина фон Шиммана
свое же слово честное давал.
Отказывался он коня продать,
имен стараясь, впрочем, тех господ,
кому был конь обещан,
никоим образом не называть.
В тот миг, когда накал их разговора
совсем уже критичным становился,
граф Мартин Шимман, в сопровождении
виконта де Эжена, в конюшне
внезапно на пороге появился.
Как только Бернд фон Гессен
вошедших увидал, развел он руки
и так сказал: «Какая встреча, господа!
Что привело вас в этот день сюда?»
«Наверное, то же, что и вас —
коня хотим купить себе сейчас», —
сказал граф Шимман и голову
в поклоне он учтиво наклонил.
Поклон таким же образом за другом
и Хельмут повторил.
Иоган фон Шоттен выступил вперед и произнес:
«Я думаю, что это не вопрос.
Коня купить себе не мудрено.
У Кнауфа коней всегда полно».
«Однако», – граф сказал,
«Мне приглянулся этот конь…»
«Да, граф, вы правы», – ответил Лих,
«Конь знатный, прям-таки огонь…»
«Боюсь вас, все-таки, немного разочаровать», —
не стал Бернд Гессен иронии скрывать, —
«коня вот этого хочу себе забрать.
Мы раньше вас смогли здесь появиться.
Осталось только нам с хозяином
в цене договориться».
А Петер Кнауф смиренно отвечал:
«Я не могу вам, господа продать коня.
И, кстати, это именно тот господин,
кому назад тому два дня
вот этого коня я обещал».
Все это время красивый,
черный конь стоял и фыркал,
как будто места он в конюшне
себе не находил.
А Хельмут, до сих пор молчавший,
с красавца глаз ни на одну
секунду не сводил.
«Ну, обещать – не значит дать», —
заметил Гессен, – «по правилам торговли
залог ведь надо оставлять».
На что ответил Мартин Шимман:
«Я, прежде чем сегодня
в конюшне этой появился,
два дня назад коня вот этого
достойно смог оценить.
И словом графа Шиммана я поручился,
что до заката нынешнего дня
приеду этого коня купить».
Тут рассмеялся Бернд фон Гессен:
«Что слово? Ведь его нельзя узреть.
По-моему, важнее в доме у торговца
монетой хорошенько прозвенеть…»
Граф Мартин Шимман терпеливо отвечал,
хоть видно было, что уже он закипал:
«Быть может, фрайхера такое
положение вещей устроит.
А я – граф Мартин фон Шимман,
И мое слово в этом мире,
Поверьте, уж чего-то стоит».
«Позвольте, друг мой, вас перебить.
Тут начинают вам грубить.
Я на друзей не позволяю нападать,
как и коня не собираюсь уступать», —
виконт де Эжен не смог уже смолчать.
Он вышел из-за графа, желая
самому нападки отбивать, —
Конь этот был обещан мне,
и словом граф за это поручился.
А слова графа, полагаю,
достаточно вполне.
И я не просто так здесь появился».
«Ах, вот как дело обстоит?
У нас тут новый выскочка стоит», —
Бернд Гессен мгновенно обратил
на Хельмута свой взор, —
«В таком ключе решили вы
Вести свой разговор?
Я так смотрю, вы любите повыделяться?
