Страница 8 из 9
Они встречались каждый день. Обычно он говорил – она молчала, не пропуская ни одного слова. Более благодарной слушательницы у него не было никогда. Чем больше она внимала его речам, тем больше воодушевлялся он, зная, что женщины любят ушами.
И она любила. Не за то, что он тратил на неё много денег. Нет. Это ведь естественно, что мужчина содержит, старается доставить удовольствие? Она любила просто так, за то, что он её выбрал, за то, проводит с ней всё своё время…
– Доброе утро, красавица моя! – так начиналось каждое утро.
– Доброй ночи, милая, отдыхай! – неизменно говорил он, поглаживая её.
Жили они отдельно. Он ночевал с ней только три раза. И просил за это прощения. Он уважал её независимость.
Как и все женщины она быстро старела. Он с сожалением смотрел на появляющиеся морщины, на тускнеющие краски, на увядание кожи.
Пришло время расстаться… Он нашёл моложе, современнее.
И она поняла его, упрекать не смела. Ей нужен был кто-то поспокойнее, не такой энергичный.
Пришло время расставания. Он последний раз прогулялся с ней. Было грустно. Столько лет вместе! Но такова жизнь: встречи и прощания – без них никак. Иначе не было бы изменений, движения вперёд.
Остановившись, он вышел из машины. Похлопал по капоту, стукнул ногой по колесу.
– Прощай, Элен! Мне было хорошо с тобой!
Он пересел в другую машину. Та пока была чужой, недоверчивой. Её предстояло приручить.
– Я буду звать тебя… Ирэн! Поехали.
Он вдавил педаль в пол, машина взревела, обидевшись на такое обращение. Он ей не понравился сразу.
Посмотри, кто рядом с тобой
– Янка, представляешь, вчера пошли в кино, Лизон психанула, ушла с середины фильма. – Антон утром, как всегда, пришёл докладывать о своих похождениях.
Они знают друг друга уже лет 15, учились в одной школе. Тусовались в одной компании. Сейчас работают в одной фирме. Он постоянно в поиске. Высокий, ладный, фигура спортивная – баскетболист, звезда района. Как следствие, куча поклонниц. И она их понимает: он и её нравится. И даже больше. Она любит его. Интересно, а кому-нибудь он не нравится? Вопрос риторический.
Почему он её выбрал для своих излияний, она не знает. Считает её своим в доску парнем? Тогда обидно. То есть в ней он девушку не видит?
– А знаешь, почему Лизка обиделась? – она не хотела знать, но спросила:
– И почему?
– Хотела попкорн солёный, а я купил сладкий. Смешно? – глаза у него весёлые, видно, что он не расстроился.
– Надеюсь, ты её догнал и успокоил? – Яна не отрывается от компьютера, продолжает печатать, спрашивает для приличия.
– Ещё чего! Я фильм досмотрел. И звонить ей не буду. – Он выглядит довольным мальчиком, который добился своего, отстоял свою независимость. – Сегодня Катьку приглашу в кино.
– Молодец! Продолжай в том же духе.
Говорит она одно, а думает другое:
– А что ж ты меня ни разу не пригласил?
Глаза у неё подозрительно влажнеют. Встаёт и уходит в коридор. Успокаивается. Возвращается. Наглый тип в лице Антона допивает её кофе. И улыбается. Злиться на него она не может.
– Ладно, я побежал. – Антон хлопает её по плечу, она вздрагивает от его прикосновения.
Следующее утро повторяет предыдущее.
– Янка, знаешь, вчера убедился, что Катюха с приветом. Поставила мне условие: требует, чтобы я общался только с ней!
Она Катьку понимает: кому понравится, что твой парень гуляет со всеми. Хотя встречаются они один день… Молодец, сразу на место ставит.
– Антон! Что ты от меня хочешь? Зачем мне рассказываешь о своих подружках? – она не выдерживает, задаёт вопрос в лоб.
Он удивляется. Молча разглядывает её – первый раз видит, что ли? Яна думает:
– Надо освободиться от этой зависимости. Строить свою жизнь. Без него.
– А тебе что, неинтересно? – он удивлён, отпор Яна даёт первый раз.
– Нет. Мы с тобой не друзья. Просто знакомые. Иди, Клавдии Ивановне расскажи, она тоже работник фирмы.
Антон встал, уходить медлил. Ждал, что она его остановит? Ушёл, лицо обиженное.
– Гляди-ка, обидчивый какой! – Яна отбросила ручку, мысли бегали, в голове порядка не было. Ломается уклад. Рвётся ниточка отношений. А что, лет десять ждать?… Антон стоял в коридоре, понимая, что теперь заходить к Яне нельзя. Она ясно дала понять, что ей неприятно выслушивать о его похождениях. А делиться с ней он привык. Она всегда выслушает. Разложит всё по полочкам. Но ненавязчиво, спокойно. Его тянет к ней.
– Что стоишь? Янка отшила? – проходящая мимо Клавдия Ивановна,, толкнула его в плечо. – Дурак, ты. Такая девчонка по нему сохнет, а он по разведёнкам бегает.
– В смысле сохнет? Кто? Янка? – Антон ошарашенно смотрит на молодящуюся стройную бухгалтершу.
– Нет, я! – Она засмеялась гортанным призывным смехом и пошла по коридору, покачивая бёдрами.
– Вот я лопух! – Антон ударил себя кулаком в лоб. – Боюсь её в кино пригласить. Она такая гордая, неприступная. Вьюсь каждый день, хвастаюсь победами…
Он постучал в кабинет.
Яна стояла возле окна. Плакала.
Антон подошёл. Положил руки на её плечи. Она не шевелилась. Повернул к себе. Она закрыла глаза. Он поцеловал дорожки слёз.
– Выходи за меня… Я люблю тебя… Давно.
Яна пошатнулась и открыла глаза. Он прижал её к себе.
– Только не говори ничего сейчас… Ладно?
А она и не говорила. Просто плакала.
Нелюбимый любимый день
– Завтра мой день рождения, – Евгения посмотрела на календарь – настроение испортилось. Она не любила этот праздник.
Не любила по многим причинам: неискренние поздравления от людей, которые её терпеть не могли, повышенное внимание к своей особе, фальшивые комплименты. Особо напрягала возня в коллективе накануне: сборы денег, придумывание подарка, который потом оказывался таким никчёмным, что было жалко потраченных зря денег.
Она не любила букеты, дорогие и безвкусные, которые стояли один день и умирали у неё на глазах, доставляя боль.
Но этот день надо было пережить. Хотелось заболеть, но не хватало ещё чтобы гости припёрлись домой. Нет, проставится на работе и забудет.
А вот чужие праздники Евгения любила. Ей доставляло удовольствие продумывать ход застолья, долго выбирать подарок, видеть счастливые глаза виновника торжества.
– Почему так? – Евгения села на балконе с чашкой чая. Этот уголок уюта и красоты был самым любимым в ее квартире: узорчатый круглый столик, удобное кресло, цветы, любовно выращенные, радующие цветением и главное – живые. Здесь отдыхала и набиралась сил.
Она пила горячий травяной чай, наслаждаясь тишиной, ароматом чая и цветов.
Вспомнилось детство: вечно озабоченная мать, пытающаяся свести концы с концами, вечно весёлый отец, отмечающий каждый вечер окончание дня. Какой день рождения? Мать покупала шоколадку и всовывала в руки дочери, неловко целуя её в голову. Отец радовался, покупая себе двойную дозу алкоголя, но забывал купить дочери подарок. Друзей она пригласить не могла, застолье не предполагалось. Повести их куда-то денег не было. Поэтому не было и подарков.
А подруг поздравляла. Выкраивала копейки из карманных денег, не сдавала деньги на обед в школе, голодала, но покупала милые безделушки девчонкам. Они очень радовались, но ни одну из них не мучила совесть, что Женьку они не поздравили. Они и не знали, в какой день у неё праздник.
Мать винить она не могла. Хорошо, что они не очень нуждались, по крайней мере обед-ужин у неё всегда был. А с отца, что взять? Больной человек…
Евгения первый раз так думала о своём детстве. Было больно и горько. А сейчас она свою семью не заводит, вдруг повторится?
Захотелось круто всё изменить.
На следующий день, проснувшись и вспомнив о дне рождения, первым делом позвонила матери.
– Мамуля, доброе утро! – никогда она так не называла мать, у них не приветствовались телячьи нежности. Мать молчала.
– Мамуля! Родная! Я поздравляю тебя. – говорила Женя тепло и искренне.
– С чем? – насторожилась мать.
– С моим днём рождения! Спасибо тебе! – неужели она забыла об этом?
Телефон молчал. Потом послышались странные звуки, словно что-то хлюпало.
– Мама! Ты плачешь? – Женя уже пожалела, что позвонила.
– Прости меня, дочка! – матери было тяжело говорить. – Я хочу тебя сегодня видеть.
– Конечно, давай встретимся. Приезжай ко мне. Сможешь?
– Я приеду. – Мать положила трубку.
День обещал быть необычным.
На работе встретили счастливые лица подчинённых.
– Неужели искренне радуются? – Евгения Александровна шла мимо отделов, улыбаясь и отвечая на приветствия. – Не верю.
Весь день приходилось отвечать на поздравления партнёров. А вечером пригласила всех в свой кабинет. Стол был шикарный. Сотрудники ахнули.
Ждать не стала, первая взяла слово:
– Дорогие мои! Я благодарна вам, что вы помните о моём дне рождения. Так поступают настоящие друзья! – это было немного неправдой, но все улыбались.
Тосты. Хорошие слова. Улыбки. Стихи. Подарки.
Евгения Александровна ушла, оставив сотрудников завершать праздник.
– Нужны! Нужны такие посиделки! – она шла с букетом благородных лилий, оберегая их от прохожих.
Где-то внутри дёргалась мысль:
– Быстрее поставить в воду! Они могут умереть!
Подумалось:
– А может, ценность букетов именно в краткосрочности их жизни? Как бы их приносят в жертву. Ради тебя, единственной.
…Возле парадной сидела мать. Седая, усталая женщина. В груди защемило. Она встала, улыбнулась вымученной улыбкой смертельно уставшего человека, протянула крупную розу на длинном стебле. С листиков стекали капли, шипы угрожающе торчали.
– Дочка, я поздравляю тебя. Сорок лет назад это был самый счастливый день моей жизни… – мать заплакала.
– Я люблю тебя, мама. – Женька обняла мать, уколовшись цветком, который был символом безграничной любви.
Трудное решение
– Это не твой сын! – на отказ дать деньги крикнула Алла, выхватив ребёнка из рук Николая. Он, не ожидая такого, растерянно смотрел на Мишку, который округлил глаза, открыл рот в немом крике и тянул руки к отцу.
Алла, размазав тушь по щекам, была похожа на боевика из фильма. Волосы растрепались, помада смазалась на правую сторону, казалось, что она криво усмехается.
Завелась с пол-оборота. Утром, когда суета, не находятся нужные вещи, очередь в туалет, она решила устроить разборку:
– Где деньги? Почему я не могу купить себе новые сапоги?
С вечера поссориться не получилось: Николай пришёл поздно, посидел с сыном, прочитала ему сказку, вяло перекусил и уснул в кресле.
Жена походила рядом, распаляя себя придирками, но муж не проснулся.
Днём она была в магазине. Гуляли с подругой, та купила себе симпатичные сапоги, а Алла не смогла, на карте не было ничего.
Накануне она набрала игрушек сыну, ненужные пластмассовые изделия, которые уже в изобилии лежали в мешках в детской. Миша с ними не играл. Ему было интереснее копаться в отцовских инструментах.
Но Алла не могла остановиться: детство у неё было бедное, из игрушек только ванька-встанька, кукла с мочалкой волос, пупсик с толстым животиком, мишка с редкой шерстью. Мать берегла каждую копейку, воспитывая дочку одна.
Теперь Алла наконец-то смогла оторваться, покупая своему ребёнку всё, что было на полках детского отдела.
Работать она не пошла. Да и некогда ей было: ногти, брови, массаж, йога отнимали много времени. Хотелось быть если не светской львицей районного масштаба, то хотя бы не отставать от подруг, мужья которых работали в соседнем городе и могли позволить своим жёнам сидеть дома.
