Страница 4 из 6
– Увы, нет. Наверное, меня всегда считали гордячкой и поэтому не хотели связываться.
– Дураки!
– Наверное… Но я не жалею об этом. Физической близости мне было достаточно. Вернее, обычного секса. Физическая близость – это что-то из области любви. А любви у меня, увы, не случалось.
– Неужели не было счастливчика?!
– Нет.
– О!
– Ну, а у тебя как обстоят дела? Сколько было покорено женщин тобой?
Он поднялся с моих коленей и сел возле меня, подложив под спину пару подушек.
– Ты будешь еще вино? – спросил Виктор.
– Нет.
– Тогда дай свой бокал, – я протянула руку, взяла вино и передала его Виктору.
– Я тоже не могу похвастаться большим количеством влюбленных в меня, – разделяя каждое слово в предложении, медленно и задумчиво сказал он, сделав до этого большой глоток вина. – Хотя надо признаться, что сейчас я жалею об этом. Лет двадцать назад казалось, что все еще впереди, вся жизнь впереди. И не надо размениваться на пустяки. Обычные заблуждения молодости! Кажется, что времени много и в жизни ты все успеешь. Но вот пролетели годы, и как стремительно пролетели, а «крупного», чего-то стоящего так и не увидел. Я иногда задумываюсь о прошлом и настоящем. Видимо годы берут свое. И сегодня я уже понимаю, что впереди будет уже не так много, а вот позади остались большая часть и все самое хорошее! Думаешь, кусаешь локти. Иногда у меня возникает такое сравнение. Моя жизнь похожа на труд садовода, который выращивает, скажем, клубнику. Весной он ее пропалывает, поливает, накрывает от холода, заморозков. Но вот появляются первые плоды. Ягодки небольшие и еще не совсем зрелые. Он думает, что надо подождать. Пусть дозреют эти и появятся новые. Более крупные и сладкие. Ждет день, другой. За это время вырастают новые и крупнее первых и красивее, а он все ждет и надеется на что-то намного грандиознее, чем видит. Наконец он примечает три ягодки, которые готов съесть, но решает прийти за ними на следующий день. И вот как-то утром он приходит на грядку и видит, что клубники той, что он ждал, и нет! Одну надкусали птицы, другая перезрела и загнила, третья вообще куда-то исчезла! А потом и вовсе случилась какая-то напасть и вся клубника погибла. Стоит он перед своей грядкой и думает. Дурак, я дурак! Зачем ждал, почему не сорвал эти ягодки сразу?! И остается ему только вспоминать, какие они все-таки были красивыми, да гадать какими бы они были сладкими.
– То есть ты жалеешь, что в молодости не воспользовался всеми предоставленными тебе шансами?
Он опять не сразу ответил на мой вопрос. Сначала выпил все вино, что оставалось в бокале. Потом поставил стеклянный сосуд на свою тумбочку. Все это он делал молча. Он думал и пытался ответить, прежде всего, самому себе. Наконец он произнес:
– Не знаю…Наверное о чем-то жалею. Но вот встретил тебя и уже начинаю думать, что ягодка самая вкусная и красивая спряталась во время ненастья под листочком и я спустя некоторое время все-таки ее нашел.
Я прижалась к его груди, потом подняла голову и поцеловала в губы. Он в ответ крепко обнял меня. Его глаза были закрыты, и я не смогла ничего в них прочесть.
– Но ведь ты сейчас можешь позволить себе любую «ягодку»! – прошептала я.
– За деньги?
– Ну, не совсем напрямую…
– Это не то.
– Я не про проституток. Любая женщина может пойти за тобой. Ты красив и телом, и душой. Ты несказанно богат…
– Я не хочу продажного счастья. Поверь, деньги не приносят счастья. С ними только обман и иллюзия. Богатство, деньги – точно не от Бога! Они лишь средство к осуществлению низменных чувств. Настоящая любовь не зависит от количества драгоценного металла. Я ведь всю жизнь был не богатым человеком. И только последние годы я стал по версии окружающих таковым. Но я не стал от этого счастливым. Да, я могу позволить себе все, что захочу. Но теперь я утерял способность радоваться жизни. Все, что я захочу, у меня появляется! Но теперь я перестал чего-то хотеть! По-моему у Авиценны есть такое философское измышление о том, что мечты о чем-то намного приятнее, чем сбывшееся обладание им. Иначе говоря, когда ты получаешь желанную вещь, она перестает быть желанной.
– Расскажешь мне, как ты стал таким богатым? Пусть не сейчас, потом когда-нибудь?
– Конечно, расскажу…
– Мне все интересно! Все, что касается тебя.
– Поверь, не все в моей жизни было интересно. Ради того, чтобы сейчас лежать рядом с тобой, мне пришлось пройти через огонь, воду и медные трубы. Мой друг при этом погиб. Он отдал свою жизнь ради меня. Я живу только благодаря его смерти! Уверяю тебя, это невыносимая мука осознавать такое!
Он был искренен. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Его рука, лежащая на моей ноге, немного дрожала. Он испытывал прилив адреналина. Видимо, воспоминания о прошлом были очень сильны.
– Давай спать, – предложила я.
– Давай, – согласился Виктор.
Мы легли, удобно устроившись. Моя голова легла на его грудь. Вскоре он задышал глубоко и ровно. Я поняла, что он уснул, и убрала голову на подушку, чтобы не мешать, ему спать. А ко мне сон не приходил долго. С закрытыми глазами я лежала и ждала, когда усталость возьмет вверх надо мной. Но я побеждала в этой схватке. Перед глазами проносились картины дня. А день, надо сказать, был насыщенным. Днем я приехала к Виктору, и мы провели время в саду за разговорами о Херее. Вечером я не поехала домой. Виктор уговорил меня остаться. Утром мы договорились отправиться в Остию. Чтоб не терять время, как он сказал. Мой новый патрон предложил мне отдельную комнату в своем особняке. Благо их было достаточно. Мы поужинали, заказав еду из ресторана. Ужин был чудесный. Изысканные антипасти. Вкуснейшая рыба. Фрукты. Ну, и конечно вино. Правда, вино было не из ресторана. У Корецки оказалась огромная коллекция красных вин, которые хранились в подвале особняка по всем правилам виноделия. Я спустилась за ним в его домашнюю винарню, и увидела там несколько стеллажей, на которых пылились бутылки с благородным напитком. Там, при тусклом свете одинокой, совсем не энергосберегающей электрической лампочки он поцеловал меня. Все произошло внезапно и неожиданно. Взяв со стеллажа бутылку вина, он обернулся. Мы оказались напротив друг друга, я слишком близко подошла к нему, чтобы лучше разглядеть его запасы. В полутьме его глаза сверкнули на меня. Правая рука обняла мои плечи и притянула к себе. Наши губы слились в поцелуе. Я не сопротивлялась, не отстранилась и ответила ему.
– Извини, Роберта, – тихо прошептал он, когда все закончилось. – Я не должен был…
– Нет. Мне было приятно, – проронила я.
Он долго и нежно смотрел на меня. Потом мы поднялись на поверхность. Виктор вел себя очень предупредительно, но повторных попыток не предпринимал.
Мы поужинали. Прогулялись по саду. Стрекотали цикады. Небо, усыпанное звездами, висело над нашими головами, и равнодушно взирало на земные чувства.
– Роберта, оставайся сегодня у меня, – неожиданно предложил Виктор. – Завтра нам утром ехать в Остию. Пока ты доедешь до дома, уже нужно будет вставать. У меня есть комната для гостей, в ней есть все, что нужно гостю в чужом доме. Мешать я тебе не буду и никаким образом не нарушу твой покой. Если ты, вдруг, боишься повторения того, что было в подвале, то обещаю тебе этого больше не будет.
Дурачок, – хотела сказать я ему. Этого я совсем не боюсь. Я как раз боюсь, что этого больше, может, не случиться.
– Хорошо, – пробормотала я, не сказав того, о чем думала.
Гостевая комната оказалась очень даже приличной. Ламинированный пол покрывал большой ковер с толстым ворсом. Большая двуспальная кровать стояла посреди двадцати метрового помещения. Плоский телевизор висел на стене так, что его удобно было смотреть лежа на кровати. За кроватью имелась дверь, ведущая в небольшую ванную комнату с душем, унитазом и беде.
Показав мне все это, Виктор пожелал спокойной ночи и собрался уходить.
– Виктор, – окликнула я его, когда он взялся за ручку двери, – не уходи!
Он опустил руку, повернулся ко мне и, подойдя, крепко поцеловал меня в губы.
Глава 6
– Ох-хо-хо! – грустно вздохнул Виктор, окинув взглядом беспорядок, царивший здесь много лет.
Мы вдвоем поднялись по ветхой лестнице на второй этаж. Через ту часть ступенек, которая отсутствовала, Виктор положил несколько досок, так, что по ним можно было легко преодолеть образовавшийся ранее провал.
Эльза тем временем осталась на первом этаже вместе с Андреа. Риэлтор приехала минут на десять раньше нас. Ее машину мы увидели издалека, еще только подъезжая к особняку.
– Доброе утро, синьор Корецки! Доброе утро дамы! – приветствовала нас Андреа. – Я рада, что Вы все-таки сделали свой выбор и остановились на этом особняке.
– Извините, Андреа, но я пока еще точно не решил. Мы приехали осмотреть дом и хотя бы приблизительно оценить, во сколько нам выльется ремонт.
– И, тем не менее, Вы не отказались еще от его покупки, раз хотите оценить стоимость его ремонта!
– Пока не отказался, Вы правы. Мы можем же полазить по дому? – спросил Виктор, согласившись с ней.
– О! Конечно, конечно! Только я не буду вас сопровождать. Договорились?
– Прекрасно, справимся одни.
Виктор взял из машины фотоаппарат, блокнот с ручкой и компас. Последний он незаметно засунул в карман джинсов. Он увидел, что я смотрю на его загадочные действия, поэтому тихонько шепнул мне на ухо, что компас нужен ему для определения сторон света и правильной ориентации предметов в доме.
– Эльза, Вы остаетесь внизу, – приказал он моей подруге.
– Хорошо, – ответила она боссу и прошипела тихонько мне, когда Виктор отошел, – ну, что я смотрю, ты далеко продвинулась.
– Увы! Пока нет. Он мало рассказывает о своей жизни, – наигранно вздохнула я, притворяясь, что не поняла ее слов.
Виктор, поднявшись на второй этаж, прошелся по коридору, заглядывая буквально в каждый уголок, в каждую щель. Я стояла возле лестницы и наблюдала за ним. Потом он подошел к окну, достал блокнот и стал что-то чертить. Достав компас и определив стороны света, он хмыкнул, положил компас обратно в карман и продолжил рисовать.
– Роберта, Вы не могли бы измерить длину коридора, – обратился он ко мне довольно громко и на «вы» словно вчерашнего дня и ночи вовсе не было. Меня сначала это озадачило, но потом я поняла его намерение не показывать всем наши отношения и мысленно поблагодарила его за это.
– Но у меня нет того, чем можно измерить метраж.
– Смотрите! Сделайте шаг! Немного шире, еще чуть-чуть. Стоп! Вот это приблизительно метр. Постарайтесь измерить длину коридора шагами, приблизительно равными одному метру.
– Хорошо, – поняла я и стала шагать по коридору. – Двадцать один!
– Так… – Виктор продолжил рисовать и помечать какие-то детали. – А теперь ширину, пожалуйста.
– Раз, два, три, четыре. Четыре.
– Очень, очень хо-ро-шо, – растягивая слоги в слове, проговорил себе под нас Виктор, и опять что-то пометил в блокноте.
Потом мы стали по очереди заглядывать в комнаты, измерять их метраж и зарисовывать все это в блокноте. Вернее я шагала по кучам строительного мусора, а Виктор записывал мои результаты в своем блокноте. Когда со всеми помещениями второго этажа было закончено, мы спустились на первый.
– Ну, как? Все осмотрели? – спросила Андреа, которая караулила нас внизу и, как мне показалось, прислушивалась к нашим разговорам.
– Все просто замечательно! – ответил ей Корецки. – Теперь посмотрим все здесь.
Мы повторили наши действия и на первом этаже. Андреа смотрела на нас, не понимая смысла в наших действиях. Она считала Виктора чудаком. Ведь все измерения есть в плане дома. Но, тем не менее, она терпеливо ждала и молчала. Клиенты ей попадались сплошь одни идиоты и чудаки, но чудаки с деньгами. А поэтому пусть делают все, что угодно, только пусть покупают.
– Андреа, извините, а есть ли в доме подвал? – отряхиваясь от пыли и извести, спросил женщину потенциальный покупатель.
– Минуту… – риэлтор достала из сумки свернутый в несколько раз лист тонкой бумаги. Это был прежний план дома. Она внимательно рассмотрела его. – Так… так… да. Вот он. Смотрите.
Виктор подошел поближе и посмотрел туда, куда показывала женщина. Затем он поднял глаза и осмотрелся.
– Ага! Значит подвал там, – он махнул рукой в противоположную сторону от лестницы, где мы стояли.
– Странно, но я там не видела никакой другой лестницы, ведущей вниз. Там только комнаты, – сказала я.
– Да. Это интересно, – почесав затылок, проронил Корецки. – Ну-ка, дайте-ка еще внимательнее посмотреть, Андреа.
Посмотрев и что-то для себя решив, он быстрым шагом отправился к тому месту, где должен был находиться спуск в подвал. При этом он махнул мне рукой, давая понять, чтобы мы оставались на месте.
– Да! Все довольно странно! – крикнул он, возвращаясь к нам. – Там тоже нет никакой лестницы!
– Может подвал был раньше, но хозяева его засыпали или убрали, а на схеме он остался?! – предположила Андреа.
– Иного объяснения я придумать не могу, – согласился с ней Виктор. – Ну, что ж! С домом все более-менее ясно! Давайте, пойдем, посмотрим еще раз сад!
Мы вышли на свежий воздух. После пыльного помещения хотелось дышать полной грудью. Жара еще не вступила в свои права. На часах у меня значилось половина одиннадцатого. Эльзы возле дома я не увидела. Странно, куда она могла деться?
– А где наша третья красавица? – спросил Андреа Виктор.
– Она пошла в сад.
– А! Ну, пойдемте и мы туда!
Втроем мы обогнули здание. Эльза сидела на лавочке под тенью старого оливкового дерева. Ее глаза были закрыты, она раскинула руки в разные стороны и наслаждалась шелестом листвы. Услышав посторонние звуки, девушка открыла глаза и посмотрела на нас.
– Ну, что? Осмотрели дом?
– Да. Теперь будем осматривать сад, – бодро сказал Корецки.
– Но ведь мы его осматривали раньше! – удивилась Эльза.
– Да. И осмотрим его еще раз, – успокоил ее патрон. – Впрочем, Эльза, Вы можете не прерывать свои занятия. Мне поможет Роберта.
Помощник Корецки зыркнула на меня, но быстро взяла себя в руки. Андреа присела рядом к ней, а мы пошли по дорожке, удаляясь от дома. Андреа о чем-то заговорила с Эльзой, и у них завязалась непринужденная беседа.
Мы шли, молча, пока скамейка с женщинами не скрылась из виду. Виктор остановился и достал компас. Сориентировавшись на местности, он стал опять помечать что-то в блокноте. Закончив рисовать, мой спутник, убрал блокнот и ручку в задний карман джинсов.
– Вот с планом и закончили! Теперь остается осмотреть то, что лежит под ногами! – Он подошел к оливковому дереву и стал носком мокасин рыть землю. Вскоре он нагнулся и что-то поднял. Отряхнув это что-то от земли и внимательно осмотрев, мужчина положил его в карман.
Потом Виктор вернулся ко мне, и мы продолжили прогулку. Вскоре он повторил все свои предыдущие действия, и в карман легло еще что-то.
Так мы дошли до забора, которым заканчивался приусадебный участок. Виктор, оказывается, пока мы шли, считал шаги. Результат он снова записал в блокнот. Затем мы прошлись вдоль забора, измерив и его протяженность. Полученное значение тоже было занесено на бумагу.
– Все! – радостно воскликнул мой спутник. – Можем возвращаться домой. Пойдем к машине.
Он взял меня под руку и, не спеша, повел к дому. По пути он извинился.
– Роберта, ты не обижаешься, что я при всех обращаюсь к тебе официально?
– Нет, я даже благодарна тебе за это. Незачем кому-то знать о наших отношениях!
– Вот и хорошо! А то я подумал, ты обидишься. Поедем сначала ко мне, – попросил он, – а потом, если захочешь, домой тебя отвезет Леонардо. Мне нужно с тобой посоветоваться. Ладно?
– Договорились, – кивнула я.
Вернувшись к скамейке, он сообщил Андреа, что он закончил с осмотром. Теперь ему необходимо встретиться со знакомыми строителями, предварительно рассказать о состоянии дома, а уж потом он сможет принять решение.
Риэлтор согласилась подождать пару деньков, благо больше претендентов на дом пока не было. Мы попрощались и втроем уехали. По пути Леонардо завес Эльзу домой. Выйдя из машины, она любезно с нами попрощалась, при этом ошпарив меня своим взглядом. Хотя, ее слова были вежливыми, а тон ласковым.
– Чао, Виктор! Чао, Робарта! Хорошей и плодотворной вам работы! Когда мне приезжать?
