– В медицинский колледж.
– Предполагаю, это тоже связано с желанием помогать людям?
– Это предсказуемо.
– Но я не говорил, что это плохо.
Я внимательно следила за тем, как меняется выражение лица Кевина. Он посерьезнел и будто бы погрузился в себя. Мы оба молчали, и я не знала, продолжить ли мне и дальше говорить с ним или сейчас лучше позволить Майерсу побыть со своими мыслями.
– А что твои родители? – спросил он. – Они не могут помочь?
– Мама работает официанткой в закусочной, а папа… – Я тяжело вздохнула. – Папа погиб два года назад.
Кевин свел брови:
– Мои соболезнования.
Наступила неловкая тишина. Парень снова принялся покусывать нижнюю губу.
Если бы кто-то мне еще в прошлую среду сказал о том, что я буду спокойно разговаривать с Майерсом на такую личную и даже болезненную для меня тему, я бы рассмеялась этому человеку в лицо.
– Мой отец ушел от нас когда мне было четырнадцать, – заявил мой подопечный. – Не смог и дальше жить с моей матерью. И я его прекрасно понимаю. Если бы у меня была такая возможность, я сам бы от нее сбежал.
«Не задавать лишних вопросов. Не задавать лишних вопросов. Это не мое дело. Это меня не касается», – уговаривала я себя, прикусив язык.
Кевин тоже не торопился делиться подробностями семейных проблем, а я посчитала, что для первой адекватной беседы мы и так были с ним слишком откровенными.
– Спасибо, Сэм, – негромко сказал он. Я обратила внимание, какое преображение произошло с ним с того момента, как мы пришли сюда. Его дыхание выровнялось, на губах играла едва заметная улыбка, а сам он выглядел почти умиротворенным. – За то, что поговорила со мной.
– Я здесь, чтобы заботиться о тебе.
Неожиданно Кевин болезненно поморщился, и я напряглась, испугавшись, что снова сделала что-то не так и все испортила.
– Не произноси этого слова.
– Какого?
– «Забота».
– Но почему?
– В моем мире оно значит почти то же, что и эгоизм.
Я растерялась:
– Но они же имеют совершенно противоположные значения…
– Сэм, я просто попросил тебя, – с нажимом произнес он.
– Хорошо.
Наверное, это было не самым лучшим завершением диалога, но в контексте взаимодействия с Кевином Майерсом, возможно, даже вполне приемлемым. Во всяком случае, теперь я знала, что мой подопечный все же владел навыком человеческого общения.
Глава 5
Освободившись после Майерсов, я решила заскочить к маме на работу. Ее кафе как раз располагалось по пути следования автобуса от мэра до нашего дома, только нужно было выйти на остановку раньше.
Блеклое одноэтажное здание из местами потрескавшегося серого кирпича с куском жалкого подобия газона у входа и кривой вывеской «Rustic Lunch» («Деревенский обед» – Прим. автора.).
Несмотря на неприметный внешний вид, это место славилось большим количеством постоянных посетителей. Все местные знали, как здесь недорого и вкусно кормили, а частенько и угощали каким-нибудь десертом за счет заведения.
При входе приветливо звякнул колокольчик над дверью, и меня окутало аппетитными запахами. Среди целого букета ароматов я смогла выловить наиболее яркие – кофе, жареный лук и чесночные гренки. Из скрипучих колонок под потолком играла песня «There's Nothing Holdin' Me Back» Шона Мендеса, не имевшая ни малейшего шанса на то, чтобы перекрыть гомон десятков голосов посетителей.
Было время ужина, поэтому почти все столики оказались заняты. Усмотрев в дальнем углу единственный свободный, я прошла к нему мимо стойки с кассой и приветливо махнула управляющему Грегору. Тот, похожий на дровосека со своим двухметровым ростом, небритым подбородком и накинутыми на красную клетчатую рубашку подтяжками, улыбнулся мне и, обернувшись, басисто крикнул куда-то в сторону кухни:
– Мелани!
Едва я устроилась на пошатывающемся стуле, как в зале показалась мама. Миниатюрная, проворная, она грациозно лавировала между столиками по пути ко мне. Густые каштановые волосы, собранные в немного растрепанный под конец рабочей смены пучок, выразительные темно-карие глаза, румяные щеки и широкая обаятельная улыбка на лице.
От меня не ускользнуло, какими взглядами маму проводили несколько мужчин, мимо которых она прошла. Несмотря на повышенное внимание противоположного пола, с момента смерти папы она пока так и не смогла набраться смелости начать новые отношения.
– Девушка, вам как обычно? – с легкой усмешкой поинтересовалась она, приблизившись к моему столику.
Я с улыбкой кивнула в ответ.
Мама протянула руку и ласково коснулась моей щеки:
– Все хорошо?
Я снова кивнула.
– Сейчас все принесу, – перед тем как убрать ладонь, мама щелкнула меня пальцем по носу и, одарив самой теплой из своего огромного арсенала улыбкой, развернулась и исчезла в направлении кухни.
Мама работала здесь столько, сколько я себя помнила. Она рассказывала, что до замужества подрабатывала в салоне красоты парикмахером, а потом почти сразу после свадьбы забеременела и ушла с должности. Папа занимался продажей домов и квартир и неплохо зарабатывал, поэтому необходимости в том, чтобы после декрета мама снова выходила на работу, не было.
Но, едва отправив меня в детский сад, она поняла, что устала сидеть без дела, и нашла небольшую подработку недалеко от дома. Ей предложили свободный график.
Со временем она прикипела и к работе, и к коллективу, и к Грегору, который был похож на ее брата, – моего родного дядю, – Стивена, жившего в Австралии.
Когда не стало папы, мама много думала о том, чтобы найти другое место – с более высокой зарплатой, но после десяти лет в «Rustic Lunch» для нее это оказалось не так-то просто. Тем более, что Грегор, войдя в положение, повысил ей оклад, и к тому же подвернулась подработка с соседкой.
Мама снова показалась в поле зрения. Поставив на стол бездонную кружку с какао, она подмигнула мне и, выудив из кармана фартука компактный блокнотик с ручкой, направилась к окликнувшим ее посетителям.
Примерно через час мы с мамой вышли из ресторана и направились пешком в сторону дома, намереваясь по пути зайти в продуктовый магазин.
Набрав все самое необходимое и преимущественно по акциям, мы пошли к кассам. Нам пришлось пройти мимо небольшого отдела с техникой, и мама вдруг остановилась около одной из полок. Нагнав ее, я обнаружила, что она рассматривает блендеры. Их было всего несколько – от пятидесяти долларов и до двухсот.
Мамино внимание привлек самый недорогой. Она любила готовку, а отсутствие блендера часто усложняло этот процесс. Наш последний древний помощник отправился на помойку несколько месяцев назад.
Блендер для нас относился к числу тех приобретений, которые «как только будут деньги, так сразу и купим», но пока этот момент не настал, поэтому мама еле слышно вздохнула и продолжила движение с тележкой к кассам.
Я же заняла место напротив полки с заинтересовавшей маму техникой. Получив первую зарплату у Майерсов, половину суммы я убрала в копилку, а вторую половину положила на банковскую карту, чтобы при необходимости деньги всегда были под рукой.
Сейчас у меня на карте лежало порядка двухсот долларов, и я, если честно, не планировала их тратить.
Мама не заметила моего отставания. А я, немного поразмыслив, схватила с нижней полки коробку и поспешила к кассам.
К тому моменту, как я подошла, мама уже убирала продукты в пакет.
– Я подумала, мы что-то забыли, – сказала она, увидев меня.
Я улыбнулась и выставила на ленту коробку:
– Забыли.
Кассир начала пробивать товар, а мама, увидев, что именно, округлила глаза:
– Сэм, ты с ума сошла?
Я оплатила покупку и подошла к маме, протягивая ей коробку.
– Ты давно ничего себе не позволяла, а это – слишком маленькая благодарность за все, что ты для меня делаешь.
Мама несколько секунд пристально всматривалась в мое лицо, а затем в ее глазах блеснули слезы. Она поставила пакеты с продуктами между ног, приняла коробку с блендером, а свободной рукой притянула меня к себе и крепко обняла.
– Дорогая, я так тебя люблю, – пробормотала она мне в волосы.
Я обняла ее в ответ:
– А я тебя, мам.
***
Когда я на следующий день приехала к Майерсам, то была уверена, что мы продолжим с Кевином налаживать отношения.
Каково же было мое разочарование, когда уже за завтраком он дал понять, что рассчитывать на дружелюбное общение мне сегодня не придется. Подопечный снова был мрачным, молчаливым, и к тому же бестактно проигнорировал мое предложение добавить ему в кофе сливок. Что ж, к такому Майерсу мы уже привычны.
Зато холодность Кевина с лихвой компенсировал Фил, без остановки рассказывавший всякие бессмыслицы, от которых я не прекращала смеяться.
Почти перед самым обедом у нас с Каллаханом выдалось немного свободного времени. У Майерса шли занятия, а Чбоски готовил мясной пирог и недвусмысленно намекнул нам, что мы будем ему только мешаться. На улице стояла отличная погода, и мы с Филом решили подышать свежим воздухом.
Мы обошли дом со стороны, противоположной бассейну, и оказались на небольшой лужайке с идеально ровно подстриженным газоном и парой скамеек в тени яблонь прямо под окнами.
Усевшись, мы некоторое время сидели молча и наслаждались запахом свежескошенной травы.
– Сэм, а у тебя есть парень?
Я едва не поперхнулась очередным глубоким вдохом.
– Нет, конечно.
Мне даже не нужно было поворачиваться в сторону Фила, я и так чувствовала на себе его пристальный взгляд.
– Конечно? – переспросил он. – Почему так категорично?
Я никогда не отличалась большой любовью к себе и своей внешности, но считала себя вполне миловидной девушкой. Теперь же все не так. Прошло слишком мало времени с того момента, как на моем лице и руке появились эти уродливые шрамы. И пройдет еще много времени прежде чем я приму себя такой, какая есть. А может и не приму вовсе.
Я грустно усмехнулась:
– Посмотри на меня.
– Я смотрю.
Я все же осмелилась повернуться к Каллахану. Его взгляд был таким серьезным, что мне даже стало немного не по себе.
– И вижу перед собой добрую, искреннюю и самоотверженную девушку. Ты только с виду хрупкая. Не каждый осмелится пойти на такую работу как у тебя. Я бы точно не рискнул.
Почувствовав, как щеки налились жаром, я увела взгляд.
– Думаю, ты и сама прекрасно знаешь, что внешность – не главное…
– Не все такие как ты, Фил, – сказала я. – Увидев меня в первый раз, ты не стал морщить нос и стараться свести общение к минимуму. Большинство, к сожалению, даже не хотят тратить силы на то, чтобы узнать человека лучше, им достаточно картинки.
– Значит, это плохие люди. – Я вновь посмотрела на Каллахана. Он пожал плечами. – Хьюго, Натан – разве они смотрят на тебя косо? – Я качнула головой. – А тот, кто ведет себя иначе – просто не заслуживает твоего внимания. Да, у тебя есть шрамы, – внушительно произнес парень. – Но уже спустя пару дней общения с тобой к ним привыкаешь и перестаешь обращать на них внимание. С любой стороны, с какой ни посмотри, главное – оставаться порядочным человеком.
Разумеется, Каллахан был прав, и я улыбнулась, таким образом выражая свое согласие с его словами, но все равно это все слишком сложно. И хоть Фил и хороший парень, он был не на моем месте, поэтому не мог представить, какие трудности мне приходилось преодолевать каждый раз, начиная общение с новым человеком.
С минуту мы просидели молча.
– Фил, а как ты попал к Майерсам? – Этот вопрос интересовал меня практически с самого первого дня. Каллахан со своей энергичностью и веселостью выбивался из общей атмосферы дома, и я удивлялась, как такого парня, как он, судьба привела в дом мэра.
Фил усмехнулся:
– Начнем с того, что меня на первом же курсе выгнали из колледжа.
– Что?
– Я не хочу быть проектировщиком зданий, – Каллахан на мгновение закатил глаза. – Этого всегда хотели мои родители, потому что отец работает проектировщиком, и дед до него. И им это почему-то казалось невероятно крутым и престижным – дизайнер в третьем колене! По-моему, это бред. Поэтому я либо спал на занятиях, либо прогуливал учебу. – Фил улыбнулся своим мыслям. – Мама чуть с ума не сошла, когда меня вытурили, и переживала, что я никуда не устроюсь. Хьюго, кстати, – брат моей мамы, мой дядя.
– Да ладно? А я сразу обратила внимание на то, что вы очень дружны.
Фил согласно закивал:
– Он знает меня с пеленок и часто бывает у нас дома. Вот и решил меня выручить и спасти мать от нервного срыва: предложил работу помощником повара. Хотя у Майерсов изначально не предполагалась такая должность – на стол накрывать помогала горничная, а Хьюго неплохо справлялся и сам. Но, поскольку дядя у миссис Майерс на хорошем счету, она пошла ему навстречу и согласилась принять меня. Я, если честно, особо и не сопротивлялся, – Фил хитро прищурился. – Работа непыльная, зарплата хорошая, да и Хьюго рядом…
– Слушай, прости за бестактный вопрос, – немного помялась я. – А Хьюго совсем не разговаривает?
Каллахан тихо засмеялся:
