– Да так, к слову, чтобы разговор поддержать. Говорить о браслете что ль?
Она не успела произнести последнюю фразу, как в купальню вошла вчерашняя девушка. Она была в розовом купальнике. На ногах были прозрачные пластиковые шлепки. На плечо было наброшено полотенце. Соломенные волосы были собраны, как и вчера, в высокий хвост.
Она вошла, ни на кого не посмотрев, и бросив полотенце на ближайший к входу лежак, прыгнула в воду. Именно прыгнула, как делают это маленькие дети.
– Давай ты, с нами она и вчера не разговаривала, – Сергей приподнялся на лежаке и дотронулся до плеча Ирины.
Ира недовольно посмотрела на него и встала.
– Вы знаете, вы вчера не потеряли свой браслет? Мне кажется, что я нашла именно ваш браслет. Посмотрите.
Она расстегнула застежку, и протянула девушке звенящую малахитовыми фигурками серебряную змейку. Та молча посмотрела на него, потом на Ирину. И покачала головой.
– Это не мой.
– Как же так? У вас вчера на ноге был точно такой же. Может вы просто не заметили, что потеряли? Может посмотрите?
– Не было у меня такого браслета. Вы просто меня с кем-то перепутали.
– Послушайте, – Алеша не выдержал и вступил в разговор. – Еще скажите, что это не вы вчера прилетели вместе с нами!
– Именно так и скажу.
Она быстро поднималась по ступенькам бассейна. Завернувшись в полотенце, не сказав больше ни слова, и не посмотрев на Ирину, она вышла из купальни.
– Похоже, девушка привыкла говорить только с принцами крови.
– Сейчас она натравит на нас администратора. Одевайтесь живо!
– Чертовы буржуи, – пробурчал черный усач, натягивая шорты на мокрое тело. – Даже высохнуть не успел.
– Ну, не замочат же они нас.
Сергей прыгал по краю бассейна, пытаясь попасть в штанину…
– А может просто передать через рецепшн? – Ирина подбросила на ладони звенящий браслет. – Я, конечно, и правда ничего не знаю, но вы-то что думали, что, если это ее браслет, она что скажет вам? Что уронила его в моей комнате что ль?
Усачи молчали.
– С чего мы вообще сюда притащились-то?
– Ну, узнать умеет она разговаривать или нет.
– Ну, да. Ладно пошли отсюда.
Они медленно двигались по асфальтовым тропинкам, обсаженным с двух сторон густым высоким кустарником. Мимо то и дело проходили загоревшие туристы в шортах и купальниках. Все это напоминало игрушечный лабиринт, в котором петляли тропинки.
– Нет, раз уж мы сюда приехали, мужики, давайте под дверь подсунем и убежим, – Рыжий был настроен решительно.
– Да тебе лишь бы только куда-нибудь подсунуть. – Алешка хмыкнул в усы.
– Ну, хорошо, хорошо, только поехали отсюда, – видно было, что девушке надоела эта история. – А браслет выбросим.
Внезапно за кустами с соседней дорожки стали махать руками и орать:
– Серый! Бобер! Да посмотрите же вы направо! Что же такое, оглохли что ль?
Мужчины послушно посмотрели направо. Ирина тоже. Там, над кустами отчаянно жестикулировали трое.
– Вот это встреча! Не успели расстаться, как снова встретились.
– Так, давайте-ка пролезайте сюда.
– Ну, уж нет, с нами дама, она не солдат – через кусты пролезать.
– Тогда быстро проходите вперед. К бару. Чего тут ошиваетесь?
– Нет, я просто удивляюсь, как вы в Афгане выжили, такие здоровенные, – Алеша пытался пролезть через кусты.
Наконец, дорожки соединились и компании встретились.
– Идем в бар, чего тут по дорожкам ходить. Встречу отметим.
– Естественно пошли, только надо одну штуку вернуть, мы, собственно, для этого…
Они поднялись по лестнице на открытой веранде. Поравнявшись с номером, они не стали снова стучать. Алеша положил браслет на пол и просунул его в щель под дверь расческой. Затем он поднялся и прислушался: все было тихо.
– Зачем лысому расческа? – обратился он к остальным. – Чтобы быть полезным членом в обществе!
– Ребята, а вы точно не бомбу под дверь подсунули? – самый высокий в клетчатой рубахе был самым загорелым.
– Бомбу мы приготовили для тебя.
– Так, ну пошли. Посмотрим, что за бомба.
Вся толпа вошла в холл. Тут все так же сидели отъезжающие, ожидавшие прибытия трансфера.
– Анютка! – внезапный крик привлек всеобщее внимание. Ирина вздрогнула и посмотрела в сторону самого дальнего кресла. Там сидел невысокий, лысоватый парень. Он отчаянно махал ей руками. Рядом с ним стояли две сумки и что-то завернутое в бумагу, большое и фигуристое. Она сделала парню знак рукой и обернулась к спутникам.
– Кажется, это меня. Я сейчас приду.
Не дожидаясь ответа, она быстро пошла к махавшему ей руками парню. Приблизившись, она чмокнула его в щечку и уселась рядом.
– Ну, это надолго, – Сережа с тоской посмотрела на сцену встречи. – Пошли ребята, чего время зря терять на чужие нежности.
Подмигивая и посматривая на Ирину, все прошли вглубь пирамиды, в ресторан.
– Дань, ты уезжаешь сейчас? – Ирина дотронулась до его руки.
– Да, вот и автобус, черт, не успели поговорить.
Девушка вскочила и засуетилась перед ним.
– Послушай, у тебя деньги остались? Одолжи мне, у меня украли все. Не знаю, как домой вернусь.
Парень медленно поднялся с кресла.
– Ну не знаю. У меня же карточка. Сейчас посмотрю.
Он полез в карман и вытащил наличку.
– А сколько тебе?
– Господи, а сколько есть-то?
– Здесь пятьсот.
Она взяла у него купюры и засунула их в передний карман джинс.
– Мне еще мобильник нужен, – она с надеждой посмотрела на него.
– Ну, нет, дорогая моя, мне и самому он нужен, тут все телефоны, все номера, и я жду важного звонка сейчас.
Он уже шел в сторону выхода. На одном плече висела сумка. В правой руке у него был сверток. Ирина семенила рядом с ним, обгоняя его и пытаясь заглянуть ему в глаза.
– Ну пожалуйста, Дань, мне очень нужно, я тебе все перепишу. Дай мне свой мобильник, мне здесь не купить, да и не на что.
– Нет, сказал, не могу, значит, не могу.
Данила закладывал свои вещи в автобус. Он посмотрел с сомнением на сверток и тоже положил его в багажник.
– Ну, все, рад был встретить, я и не знал, что ты в Африке.
– Ну, дай хоть позвонить. Только один звонок.
– Какой звонок, Анютка?! Автобус ждет! Я улетаю сейчас, – он стоял у открытого автобуса. – Ну, все, пока.
– Послушай, позвони сестре тогда сам. Позвони прямо сейчас. Скажи, что видел меня. Прямо сейчас позвони. В автобусе. А то потом забудешь.
– Ладно.
Автобус поглотил его провалом, закусив еще несколькими туристами, закрыл двери и медленно тронулся к воротам.
Ирина снова вошла в огромную стеклянную пирамиду.
В ресторане шесть человек – встретившихся ветеранов Афгана – не смогли поместиться за одним столом. Они сдвинули два и шумно пожирали сосиски. Девушка была встречена громкими возгласами.
– Анютка!!!! Вот где собака зарыта! А я-то думал, что в этой девушке мне не нравится. Оказывается – ее второе имя! – Сергей пододвинул ей стул.
– Слабоостроумие. Лучше сосиски мне закажите.
– Лучше? Лучше чего? Мы просто даже не знаем, как теперь тебя называть. Можно я буду тоже звать тебя Анюткой?
– А я – Ириной. – Алеша проглотил кусок.
– Звать можно. Только куда?
– Так я не понял, ты что, крещеная что ль?
– Нет, я мусульманка. Разве не видно? Я с нефтью.
Все замолчали и удивленно посмотрели на нее.
– Так, стоп, а что с нефтью? С чьей именно нефтью?
Загоревший и клетчатый отодвинул пустую тарелку.
– Ну вот, да какая разница? – Ирине принесли сосиски, и она с удовольствием воткнула вилку в одну из них. – Вот они, – она кивнула на Сергея и Алешу, – запилили меня, что я совсем ничего не знаю. А я говорю, что, мы сейчас золото лопатой гребем на войне американцев в Ираке.
– Из-за войны США не могут добывать нефть в Ираке. Чудесную, высококачественную нефть. Прямо из песка, почти не буря. А ведь так надеялись. Итог – из Ирака они не получают сейчас вообще НИЧЕГО, в то время как довоенный валовой коэффициент составлял 28%.
– Это ты о навязанной ими программе – «Нефть в обмен на продовольствие и медикаменты»? – Алеша расправился тоже со своим обедом.
– Да, о ней. – клетчатый заказал кофе. – А теперь? А теперь вообще НИЧЕГО.
– Только расходы на содержание контингента. А ведь это все нефть. А как же? Танки, самолеты, бронетранспортеры – это все топливо.
– И что теперь, спросите вы меня. А теперь штаты действительно вынуждены скупать НАШУ, грязную, низкого качества, российскую нефть. Да по рыночной цене.
– Вот, я же говорила. Что война эта нам выгодна! – Ирина торжествующе посмотрела на Сергея.
– Да ее добыть надо. Бурить. В мерзлоте. Гнать по трубам. Рабочим – телогрейки, свет, еда калорийная. Вы считаете? – клетчатый посмотрел на Ирину, поедающую свои сосиски.
– Ну-ка, Анютка, живо посчитай, и отметь еще амортизацию и прочее, – Сереже явно не нравился этот разговор.
– Заметьте – это дороже иракской чудесной нефти. НАМНОГО – МНОГО дороже. И на столь же много – хуже качеством. Мы продаем – они вынуждены покупать. Нам выгодно?
– Да! Конечно! – Ирина глотнула кофе. – Да что тут спрашивать, все же на поверхности!
– Анютка, да ты просто умница! – Сергей отодвинул от нее пустую тарелку.
– Господи, где вы взяли этого наивного ребенка? – клетчатый посмотрел на усачей. – Нет, правда! – он снова посмотрел на Ирину. – Если все идет хорошо, то значит, вы чего-то не замечаете. Кажется, это Конфуций сказал.
– Понимаешь, деточка, ведь запасы нефти в нашей стране не резиновые! – Алеша стал серьезным. – Янки что…
– А что янки?
– А то, Анютка, мы отдаем Невосполнимые ресурсы страны за что?
