Страница 7 из 9
– Я обойдусь магией, – отмахнулся Герберт и обернулся к своим спутникам:
– Лейтенант Ларратос, полковник Элиддин – познакомьтесь с нашим машинистом, Артуром Кааном.
– Чем быстрее отправимся, тем лучше, – весело заметил Артур. – Догонять нас будут всё равно.
Вскоре они уже сидели в первом вагоне. Поезд рванул с места и, шипя паром, набрал скорость. За окнами тянулись серые холмы, местами припорошённые снегом, и одинокие рощицы в промёрзшей земле.
Но вскоре Ларратос напрягся.
– Наставник… я чувствую опасность. Что-то рядом с поездом.
Элиддин кивнул, тоже вглядываясь в даль:
– Я тоже. Вон там, на горизонте – видишь? Чёрные точки. Двадцать, двадцать пять всадников, если моё внутреннее зрение меня не обманывает.
– Что?! – Ларри вскочил. – Лошади?! Но они же должны отставать от поезда!
– Ускоряющие заклинания, – пожал плечами Элиддин. – Не забывай: ускорив Руханнура, мы так спасли тебя на Севере.
Он прищурился, глядя на фигуры, которые уже начали различаться.
– Так… – Элиддин встал. – Это серьёзно. В отряде есть копейщики, арбалетчики и маги. Я чувствую от них запах смерти. Доктор Герберт, идите в кабину к машинисту. Мы с Ларри займёмся этими головорезами.
– Понял! – Герберт сгреб ящик и поспешил вперёд.
– Лейтенант, – спокойно сказал Элиддин, и в его голосе зазвенел металл. – Откройте проход на крышу. Они будут пытаться прорваться сверху.
Ларратос с резким щелчком открыл вентиляционный люк и выскользнул на крышу поезда. Холодный ветер хлестнул в лицо, и он, прищурившись, протянул руку Элиддину. Наставник ухватился за неё железной хваткой и, напрягая плечи, подтянулся следом.
Поезд грохотал по рельсам, искры брызгали из-под колёс, а вдали по склонам скакали чёрные всадники. Они уже были близко. Слишком близко.
Первый из них взлетел на крышу, словно тень, и зашагал им навстречу. Высокий, коренастый, в чёрном плаще, с мечом в руке. На груди его тускло сверкал серебряный анкх – крест с кольцом, древний знак давно забытой веры.
– Грешники… – произнёс он глубоким, поставленным голосом, разносившимся над стуком поезда. – Нечестивцы, которые решили сами играть в богов, рождая чудовищ! – Его взгляд впился в Ларратоса. – И ты, мальчишка, тоже в их числе?
– Старообрядцы? – Ларратос невольно шагнул назад, потрясённый. – Но… вас ведь не осталось. В Гиперборее вы умерли сотни лет назад!
– Мы воскресли. – Лидер вздохнул и шагнул ближе. Ветер трепал его волосы, он казался вырезанным из тьмы. – Страна погрязла в грехе. Простолюдины, забывшие богов, поднялись на их место. Они осквернили святое, сотворили чудовищ в пробирках, и теперь, мальчишка, им нет прощения. Мы – клинок их кары.
Пока он говорил, на крышу один за другим карабкались ещё четверо его людей. Внизу отряд рассыпался по бокам поезда, окружая его кольцом.
– Что вам нужно? – Элиддин сжал рукоять Малькинура, в голосе его звучала сталь.
– Ящик. – Лидер ткнул пальцем куда-то за их спины. – В нём очередное исчадие скверны. Мы передадим его патриарху. Он сожжёт эту мерзость на площади, чтобы все видели: греху нет места на земле.
– Фанатики… – выдохнул Ларратос, по-мизрахийски, надеясь, что бандиты его не знают. Но тут Элиддин резко бросил на него взгляд и сказал:
– Не думаю. Слишком… организованно. Их кто-то нанял, – он тоже перешёл на мизрахийский, сильно удивившись, что Ларратос его понимает.
– Лазутчики из Масхона? – Ларратос тоже продолжал по- мизрахийски, удивившись, как легко это даётся.
– Не похоже. Старообрядцы бы не шли на сделку с демонами…
– Кончайте бормотать на басурманском, – резко рявкнул лидер, и глаза его сверкнули. – Ящик. Или ваши кости покроют эти рельсы.
– Нет, – отрезал Элиддин и коротким жестом указал Ларратосу отступить на крышу соседнего вагона, где уже поднимались новые враги.
Лидер старообрядцев ухмыльнулся. – Ты выбрал смерть, паладин. Ну что ж. За королеву и за истинную веру! – он высоко взмыл мечом, и мифрил заблестел, словно молния.
– За королеву? – изумился Ларратос, перепрыгивая. – Какую ещё королеву?!
– Настоящую! Ту, что вернётся и сокрушит всех вас, изуверов! – выкрикнул один из арбалетчиков, пуская болт.
Элиддин резко пригнулся. Малькинур вылетел из ножен и загорелся ослепляющим синим пламенем.
Ларратос ощутил, как что-то горячее свистит в воздухе. Он обернулся – стрела летела прямо ему в лицо. Но вдруг время замерло. Все вокруг застыли, звуки растянулись, а стрела, сверкая, медленно, как падающий лист, тянулась к нему.
– Это Абсолют… – пронеслось у него в голове. – Или я схожу с ума?
Он протянул руку и поймал стрелу между пальцами. Лёгкая. Тёплая. Живая.
– Поймал, – сказал он вслух, и арбалетчик напротив побледнел.
– Стреляйте! – гаркнул лидер. Новый залп накрыл крышу дождём болтов. Но Элиддин взмахнул мечом, и вспышка синего света смела арбалетчиков прочь, словно кукол.
Сквозь рев ветра донеслось низкое заклинание.
– Кадур хазак! – в сторону Ларратоса полетел пульсирующий синий шар, испещрённый тёмными письменами, и в воздухе запахло серой и пеплом.
Ларратос резко взмахнул своим горящим клинком и, с оглушительным треском, отбросил шар назад, прямо в чародея. Тот, завизжав, свалился с седла.
Поезд вздрогнул, словно под ним треснула сама земля. Колёса выли, искры сыпались с рельс, и состав замер. Несколько старообрядцев, не удержавшись, рухнули вниз. Лишь их лидер всё ещё стоял, словно вбитый гвоздь. Его мифриловый меч засверкал, а на лезвии побежали золотые руны. Он поднял клинок к небу и прошептал что-то хриплое, отчего воздух вокруг него завибрировал.
– Проклятие, – прошептал Ларратос. – Он колдует.
– Осторожно! – рявкнул Элиддин. И сам, сметая врагов, шагнул к лидеру. Тот обрушил на него шквал ударов – мифрил звенел, и рельсы под ногами дрожали. Но Элиддин шёл вперёд, парируя один за другим.
На крыше поезда теперь царил хаос. Старообрядцы с мечами наступали на Ларратоса, выкрикивая лозунги о королеве и о грехе паленгенезии. Маги, оставшиеся внизу, плели в воздухе светящиеся сети и отправляли в бой языки пламени и чёрные копья, от которых даже крыша под ногами трескалась.
– Эти люди… не новички, – понял Ларратос, отражая удары. – Но и мы уже не мальчишки.
Он поддался ветру, вложил всю силу в Крибат Акраб и, как скорпион, разом ударил двоих, сбросив их вниз, туда, где рельсы пожирали ночь.
В центре крыши Элиддин всё ещё бился с лидером, и их клинки высекали синие и золотые искры, а молитвы и проклятия смешивались в грохоте поезда. Судя по тому, как противники Элиддина разлетались в разные стороны, паладин применял против своих врагов способности Абсолюта. Однако на лидера они просто не действовали. Ларратос недавно прочитал в книгах Ордена, что некоторые люди, не будучи паладинами или шеддитами, могут выработать в себе устойчивость к способностям Абсолюта.
– Всё кончится здесь, – подумал Ларратос и сжал рукоять меча крепче. – Или они падут… или мы.
Раздался звон бьющегося стекла – бандиты ворвались внутрь поезда. Машинист, бледный, но решительный, пытался отстреливаться из арбалета, а Герберт метался по проходу, размахивая посохом и выкрикивая заклинания. Но враги наступали, как прилив, неумолимый и хищный.
Один из мечников старообрядцев врубился в Ларри и выбил из его рук Зариндуил. Лезвие звонко отлетело на пять шагов, сверкая в свете ламп, как падающая звезда. Ларратос замер на миг, оглушённый, но тут же вспомнил старую мудрость Ордена: «Для воли Абсолюта неважно, велика ли ноша – лишь протяни руку».
Он вытянул руку к мечу, и тот, медленно, словно нехотя, поплыл к нему по воздуху. В это время он уворачивался от клинков и сапог противников, сердце его гулко колотилось:
– Быстрее! Ну же!
Но тут один из магов вынырнул из толпы, вытащил посох из чёрного дерева и выкрикнул:
– Джилгал хазак!
Словно невидимая палица обрушилась на всех – волна сбила их с ног, сжав воздух в жестокий кулак. Меч вновь глухо стукнулся о пол.
Элиддин всё ещё держал Малькинур, но один из старообрядцев резко ударил по его деревянной ноге – треск, хруст – и паладин рухнул на колено, окружённый клинками, защищаясь, словно раненый лев.
На крыше поезда уже топталась дюжина новых врагов. Их лидер – суровый мужчина с мифрильным мечом – шагнул вперёд, и за его спиной витал багровый ореол магии.
– Инмагна! – выкрикнул один из колдунов.
Дверь кабины взорвалась, и доктор Герберт, вцепившись в ящик, словно утопающий в бревно, выкатился наружу, как кукла на верёвке. Его волокло чарами притяжения к магу, уже поднимавшему посох.
– Нет! Не позволю! — взревел Ларри и сжал кулак, выпустив в мир сгусток энергии Абсолюта, как удар молнии.
Герберт завопил:
– Ларратос, нет!.. Не надо!.. – Но было поздно: заклятие притяжения рассеялось… вместе с другими заклинаниями, наложенными на ящик.
Ларри рухнул с крыши, больно ударившись затылком о землю. Сквозь боль и звон в ушах он слышал только, как трещит ящик, словно живое, изнутри разрываясь на куски. И вдруг – сухой треск, и его раскололо.
Из обломков, залитых золотом заката, вышло… нечто.
Полутораметровое, покрытое изумрудной чешуёй, оно при каждом шаге отбрасывало зелёные и бронзовые блики, словно само солнце решило поселиться в чешуйках. Существо медленно расправило крылья, сделало пробные взмахи и подняло все три головы, янтарные глаза которых жадно блестели, изучая мир.
Даже бандиты замерли, поражённые красотой и ужасом этого создания.
– В-во имя Камриэля… – выдохнул Герберт, побелев как мел. – Замрите. Все. Не дышите… Иначе нам всем конец.
Дракончик фыркнул, три головы синхронно повернулись к Герберту, втягивая воздух. Учёный шлёпнулся лицом в землю, явно теряя сознание.
Ларри, потрясённый, пробормотал:
– Что за… чудо? Это… живое? Или я схожу с ума?..
– Дьявольский морок! – взревел лидер старообрядцев, наконец придя в себя. – Убить порождение Хаоса, пока оно не поглотило ваши души! За королеву и Камриэля!
Из правой пасти дракончика вырвалась молния – фиолетовый зигзаг ударил по лидеру и трём ближайшим бандитам, отбросив их на землю с треском и запахом свежего озона. И Ларри вдруг понял: это… не магия. Это что-то иное. Настоящее.
– Стреляйте! – завопил кто-то из оставшихся.
Стрела вонзилась между глаз средней головы – но та только зашипела, и из крайних пастей хлынул зелёный дым, тягучий и ядовитый. Один из арбалетчиков, окутанный дымом, рухнул, вскрикнув, пока его кожа покрывалась волдырями и слазила клочьями.
Голова с пробитой стрелой лишь слила зелёную слизь на древко, и оно зашипело, растворяясь, словно в кислоте.
Элиддин и Ларри замерли:
– Герберт был прав. Это… нечто совсем иное…
– Кадур ан-нур! – крикнул один из магов, выпуская огненный шар. Левая голова дракончика резко повернулась и… схватила его зубами, проглотив, словно игрушку. В её глазах вспыхнуло красное пламя, бронза на чешуе засияла ярче.
– Издохни, тварь! – прокричал ещё один, метнув копьё. Оно вонзилось в грудь дракончика, пробив насквозь – но чешуя затянулась почти мгновенно, и копьё рассыпалось на пепел.
Теперь чудовище поднялось во весь рост, три пары глаз горели гневом, крылья расправились, отбрасывая на землю тень в форме клыкастой короны.
– Вот оно, – мелькнуло у Ларратоса. – Вот, о чём шептались в Ордене. Одно из древних созданий…
Дракончик поднял лапу, сделав первый шаг к оставшимся врагам. И воздух вокруг задрожал.
Шипение изумрудного порождения становилось всё злее, гуще, как туман перед грозой. Взмахнув широкими, полупрозрачными крыльями, тварь поднялась в воздух и зависла над полем боя, отбрасывая на землю рваные тени. И тогда уж бандиты поняли, что им пришёл конец.
Ларратос и Элиддин, прижавшиеся к земле, замерли, молча глядя, как чудовище вершит резню. Дракончик был страшен – и в то же время удивительно прекрасен. Его крылья казались отлитыми из тончайшего стекла и металла одновременно, а чешуя переливалась изумрудом и бронзой. И как он двигался! Молниеносно нырял вниз, вспарывая когтями панцири, ломая кости, и взмывал обратно в небо, едва не срывая врагов ветром от своих крыльев.
Бандиты вскидывали копья, стреляли из арбалетов – всё бесполезно. Стрелы теперь не входили в его кожу, а отлетали с резким звоном, как от железной плиты. Одна за другой головы дракончика поочерёдно изрыгали смертоносные атаки. Правая – густой дым, что обволакивал людей и прожигал их насквозь. Левая – ядовитый туман, заставлявший жертвы падать, корчась, с расплавленной кожей. Центральная же – била длинными ветвящимися молниями, которые пронзали сразу нескольких противников.
Ларратос чувствовал, как в груди рвётся дыхание.
«Это… это Абсолют? Или я схожу с ума?..» – мелькнуло у него в голове.
– Взять его! Взять, во имя королевы! – заорал лидер старообрядцев, хотя в его голосе уже звучала паника.
Но тварь, словно поняв его слова, издала короткое, ликующее шипение и снова ринулась в бой. Копья ломались, щиты трескались, когти резали закованные груди, зубы щёлкали, перекусывая клинки.
Маги взяли на себя попытку противостоять ей заклятьями. Один за другим они вызывали молнии, шары огня, волны энергии, плели заклятья сна и паралича – и всё тщетно. Каждое заклятье, каждое проклятие чудовище поглощало, как сухая земля пьёт дождь. Его чешуя светилась всё ярче с каждым ударом, а глаза трёх голов горели теперь не янтарём, а огненным золотом.
– Попробуйте левитацию! – крикнул один из чародеев, и невидимая сила прижала тварь к земле. В воздухе запахло озоном, крылья бестии на миг застыли. Но лишь на миг. Изумрудный дракон выгнулся, словно упругая пружина, и с яростным треском вырвался из чар. Оказавшись в небе, он издевательски описал над ними круг.
– Он… учится… – с ужасом пробормотал Герберт, лежавший в пыли и глядевший на небо.
Между тем один из магов, измотанный и ослабленный, остался беззащитен. Дракончик, словно приметив его, метнулся к нему, впив когти в его щит. Оставшиеся колдуны пытались отвлечь его, бомбардировали заклинаниями – всё напрасно. Щит треснул под страшной силой лап, и человек исчез в тумане искр и крови.
– Элиддин! – хрипло крикнул Ларри, но его наставник уже пытался направить на тварь силу Абсолюта. И снова – без толку.
– Даже… Абсолют… не берёт? – с невольным восхищением подумал Ларри.
И вот, наконец, поле боя опустело. Все враги лежали или бездыханные, или молча молившиеся о смерти. Изумрудное чудовище, кружа над ними, обвело взглядом всю равнину, выискивая новых противников. Ларратос и Элиддин лежали, не шевелясь, сдавленные страхом, но внутри у Ларри клокотало восхищение: какое совершенство силы и разрушения…
Создание ещё раз огляделось, фыркнуло всеми тремя пастями и, растянув крылья, неспешно взмыло к багровому горизонту. Его изумрудные блики растворялись в небе, пока совсем не исчезли.
Тишина. И лишь ветер шевелил траву.
Спустя, казалось, вечность, Элиддин поднялся на локоть.
