– Нет, папочка! Я обещала не пытаться стать джеарнэ. А я и не пыталась, я ей просто стала.
– И когда это случилось?
– Четыре года назад.
– Четыре года?! И ты все это время молчала?! А когда ты собиралась мне рассказать?
– Никогда, – честно ответила архесса. Теодор даже задохнулся от возмущения, и Эдельвейс поспешила добавить: – Вот именно поэтому и не собиралась! Знала, как ты отреагируешь…
– Но как тебе удалось победить в Большой Игре?
– Мои тренировки со светочами не прошли даром, – отозвалась архесса, поспешно отводя глаза.
– И почему у меня такое чувство, будто ты что-то не договариваешь? – вздохнул гранд-арх.
– Оставь ее, – внезапно вмешалась Солфира. – Довольно с тебя потрясений за один вечер.
Теодор хмуро глянул на жену.
– А ты сама ничего не хочешь сказать нашей дочери?
Обычно Солфира не упускала случая отчитать Эдельвейс, но сейчас на лице ирнитки возникла растерянность, как у ребенка, которого застали за кражей печения.
Внезапная догадка осенила гранд-арха, заставив испустить очередной вопль негодования:
– Ты все знала!
– Успокойся, это же не конец света, – виновато пробормотала Солфира. – Давай лучше обсудим наш план.
– Хорошо, но мы еще вернемся к этому разговору!
Гранд-арх со скрипом придвинул кресло поближе к девушкам и уселся в него. Скрестив пальцы рук, он привычным деловым тоном обратился к полукровкам:
– Завтра вы отправляетесь в военную крепость Фиама под покровительство Лассарда Гроу. В нынешних условиях оставаться в столице вам небезопасно.
– Почему бы нам не вернуться в монастырь? – жалобно произнесла Нэя.
– Монастырь может защитить вас от чистильщиков, но не от демонов. Мы так привыкли искать врагов среди людей, что совсем перестали обращать внимание на ирнитов…
Нэя тяжело вздохнула. Теодор был прав. Ирнитам была чужда кантарийская религия, им было плевать на неприкосновенность светочей. Демоны считали богом лишь свой мир. Он порождал их, питал, служил источником информации. Ирн являлся живым организмом, творцом, связующим звеном между его созданиями. Он был частью каждого ирнита, как ирниты – частью него.
– Странно, что во время голосования ты выступил против претензий Склифа, – заметила Эдельвейс, вытирая губы от крошек. – Я думала, тебе нравится Морсиус. Между нашими семьями всегда были довольно теплые дружеские отношения.
– Мне на самом деле очень жаль Морсиуса, и я представляю, что сейчас испытывают его родители. Но в первую очередь я должен думать о Кантаре. Склифа нельзя допускать к власти.
– Да кто он, вообще, такой? – воскликнула Эдель. – Откуда взялся?
– Он негодяй, который соблазнил архану Олму Лэй-Бирли, чтобы получить ее деньги и доступ к власти.
– Его слова о любви к ней звучали очень правдоподобно, – возразила Нэя.
– Инкубу свойственно внушать любовь доверчивым девушкам, – усмехнулась Солфира.
– Бр-р, инкуб! – передернула плечами Эдель. – Меня едва не вывернуло наизнанку от его магии…
Солфира бросила на нее предостерегающий взгляд, и архесса поспешила прикусить язык. Теодор сделал вид, будто ничего не заметил. У его жены и дочери впервые в жизни появился общий секрет. Жаль только, что этот секрет они скрывали именно от него…
– Мы сделаем все, чтобы как можно скорее вернуть Морсиуса в Кантар, – продолжил излагать свой план Теодор. – И как только мы его отыщем, то отправим его к вам, в Фиам. При помощи Хранителя миррата Эдель передаст власть новому гранд-арху.
– А разве так можно?
– В чрезвычайной ситуации, которой является нынешнее положение дел, подобный переход власти вполне допускается.
– Но что, если вы не найдете Морсиуса? – осторожно спросила Нэя.
– Найдем, – уверенно заявил гранд-арх. – Гораздо больше опасений у меня вызывает наличие у Склифа сообщников. Ими может оказаться кто угодно! Отныне я ни в ком не уверен.
Теодора не покидала тревожная мысль, что сообщником Склифа мог быть кто-то из членов архата. Возможно, это все лишь паранойя, но опыт гранд-арха подсказывал, что лучше перестраховаться.
– Не уверен ни в ком, кроме лийта Гроу? – уточнила Эдельвейс.
– Именно так. Эпарх Туран Хейтон и лийт Лассард Гроу – проверенные люди. Они живут достаточно далеко от столицы и не участвуют в политических и дворцовых интригах. Но до передачи власти постарайтесь не раскрывать свои истинные имена даже им. Лишняя предосторожность вам не помешает. – Архесса и Нэя понимающе переглянулись и слаженно кивнули в ответ. – Времени до отправления в Фиам осталось мало, поэтому советую вам потратить его на сборы.
Теодор замолчал. И так как новых вопросов у девушек не возникло, он дал им разрешение уйти.
Вернувшись в потайной ход, полукровки некоторое время шли молча, переваривая полученную информацию.
– Как же я ему не завидую, – наконец шепнула Эдельвейс, срывая со щеки налипшую паутину.
– О, да! Бедный Морсиус! – согласно вздохнула Нэя.
– Вообще-то, я имела в виду лийта Гроу.
ГЛАВА 4
За последние десять лет в жизни Лассарда произошли серьезные изменения. Он возмужал, обзавелся новыми шрамами, а после смерти отца принял должность главнокомандующего Фиама.
Лийт Гроу приобрел дом в центре города, но в итоге подарил его своей матери, которая с радостью покинула ненавистную ей крепость. Правда, этот маневр не избавил мужчину от бесконечных матушкиных визитов и нравоучений.
В отличие от многих своих сверстников, Лассард так и не обзавелся семьей, считая, что она будет мешать его службе. И все его романы заканчивались сразу, как только девушки начинали намекать ему на более серьезные отношения.
Порой ему казалось, что он просто не создан для любви. Внутри него будто раскинулось поле – пустое и мрачное. Голая земля, вытоптанная копытами скакунов, напитанная кровью убитых и раненых, вспоротая стрелами и копьями. Здесь никогда не распускались луговые цветы, не пела флейта пастуха и не наливались зернами колосья, обещая знатный урожай. Это место было создано лишь для сражений и побед, а не для ярких шатров, из которых звучал кокетливый женский смех…
Неожиданное возвращение в Фиам после неудавшейся смены власти позволило Лассарду лишний раз проверить, насколько была эффективной защита в крепости. Он лично обошел все посты и убедился в должной подготовке своих воинов.
Проходя по крепостной стене, он прислушивался к тому, как вдали ворчало северное море, перекатывая свои холодные и темные воды. От этой заунывной песни ему сразу сделалось не по себе. И он поежился под плащом, невольно ускоряя шаг.
Сколько Лассард себя помнил, его всегда преследовал страх перед водной стихией. Матушка Гроу винила в этом няню, которая любила рассказывать мальчику страшные сказки о морских чудовищах. А отец считал, что причина была в том, что Лассард едва не утонул, когда его учили плавать. Что бы там ни было – нянины сказки или неудачный заплыв – водная глубина по-прежнему вызывала у лийта Гроу необъяснимую панику.
Лассард добрался до жилого корпуса вместе с восходом солнца, мысленно подсчитывая количество часов, оставшихся для сна. Распахнув двери в главный вестибюль, он едва не споткнулся о свернутый ковер.
Внутри происходило нечто из ряда вон выходящее: солдаты и хозяйственные работники усердно драили полы, скоблили перила, вычищали канделябры и натирали до блеска посуду.
– Ласса-а-ард!
Женщина во вдовьем платке призывно помахала ему с лестницы рукой, и лийт устремился к матери, еле сдерживая ругательства. В такие моменты он искренне жалел, что не купил ей дом на другом краю Кантара.
– Что ты здесь устроила? – спросил он, преодолев каменные ступени.
– Можешь не благодарить. – Матушка Гроу продемонстрировала в улыбке ровный ряд зубов. – Хотя ты мог бы и сам попросить меня о помощи.
Она деловито подхватила подол своего платья и направилась на второй этаж, даже не сомневаясь, что Лассард последует за ней.
В коридорах второго яруса тоже шла уборка. Перешагивая через мыльные лужицы и огибая пирамиды из мебели, матушка Гроу привела Лассарда в покои, которые она когда-то делила с мужем. Здесь размещались: небольшая прихожая, общая гостиная, две спальни с ванными и гардеробными, а также салон, который у бывшего главнокомандующего выполнял функции кабинета и библиотеки.
Комнаты недавно вымыли и проветрили. С мебели сняли чехлы, кровати заправили, на окнах сменили шторы, а пол покрыли новыми коврами. На стенах появились картины, изображающие известные исторические события, и пестрые цветочные гирлянды, которыми обычно украшали храмы.
– Ну как? – спросила матушка Гроу, когда Лассард, заложив руки за спину, остановился посреди бывшей родительской спальни. – Думаю, архессе здесь понравится.
– Вообще-то я собирался поместить ее в гостевых покоях Северной башни.
– Сразу видно, что ты никогда не жил при дворе! Заставить дочь гранд-арха и ее свиту ютиться в тесных комнатушках, из которых открывается вид на конюшни? С тем же успехом ты мог бы поселить их в казармах для рядовых солдат!
– Меня гораздо больше волнует, откуда ты узнала об архессе? Хотя молчи, я, кажется, сам догадался: Туран рассказал!
– Его брат Роберт устроил в замке фуршет, на который съехался весь свет Фиама. Были чудные закуски и танцы! И я задержалась допоздна, играя в карточного «Вора». Мне несказанно везло с картами, да и компания подобралась отменная… – Лассард откашлялся, намекая матери, что она отвлеклась от темы. – Ах, да… Эпарх Хейтон сильно удивил всех своим внезапным появлением. И конечно, он первым делом известил нас о ситуации в столице. А потом он отвел меня и Роберта в сторонку и сообщил, что в Фиам прибудут почетные гости. Не тратя время понапрасну, я сразу отправилась сюда, чтобы помочь тебе с подготовкой. И, как видишь, не зря.
– Рад, что ты позаботилась о комфорте архессы, но тебе определенно пора отдохнуть. Я прикажу, чтобы тебя отвезли домой.
– Домой? Помилуй, сын! Мне нужно решить еще кучу вопросов. Держу пари, ты даже не задумывался над тем, чем будешь угощать своих гостей. Вряд ли архессу устроит солдатская стряпня.
– Предлагаешь кормить ее морскими деликатесами и замороженными фруктами?
– Твой сарказм сейчас абсолютно не уместен. Ну ничего, Туран обещал прислать своего повара…
– Здесь военная крепость, а не курорт! – теряя терпение, воскликнул Лассард.
– Речь идет об архессе, а не об опальной фаворитке, – парировала матушка Гроу. – Мы должны устроить нашу гостью наилучшим образом, чтобы она не считала свой визит в Фиам наказанием. Хватит и того, что бедной девочке придется терпеть твое общество!
Лассард раздраженно хмыкнул и, не желая больше спорить с матерью, подошел к окну. Рывком раздвинул шторы, впуская в комнату утренние лучи солнца. Он с детства помнил вид, открывающийся из окон родительской спальни. Море! Целая прорва соленой воды…
– Лассард! – Тон матери заметно смягчился. – В Кантаре грядут большие перемены. Архат редеет, демоны рвутся к власти. И ты, конечно, и без меня в курсе, насколько огромная ответственность ложится на твои плечи с появлением в крепости архессы. Но если взглянуть на эту ситуацию под другим углом, то ты сможешь обнаружить для себя потрясающие возможности! Ты на хорошем счету у гранд-арха, иначе он не стал бы доверять тебе свою единственную дочь. Ты молод, силен и влиятелен, за тобой вся северная армия. Архессу вырвали из привычного для нее мира. Она красива, юна и неопытна. Ты должен окружить ее заботой, очаровать и, если понадобится, утешить. И тогда, возможно, именно тебе посчастливится продолжить род Бри-Ланди. Подумай об этом!
Матушка Гроу молитвенно сложила руки, не сводя с сына подведенных сурьмой глаз. Лассард увидел в ее взгляде усталость и искреннее беспокойство за его будущее. Ему не хотелось снова столкнуться с разочарованием матери. Как тогда, когда он вернулся из столицы, отказавшись от службы при дворе гранд-арха. Или когда он отвергал предложенных матушкой кандидаток в невесты. Может, в этот раз ему действительно стоило послушаться ее совета?
Конечно, идея матери звучала бредово: вряд ли архесса Бри-Ланди соблазнится столь незначительной персоной, как главнокомандующий Фиама. Но именно это и зацепило Лассарда – он намеревался проверить, насколько окажется благосклонна к нему удача.
– А знаешь, ты права. – Лийт легонько щелкнул пальцами по свисающей с потолка гирлянде. – Здесь архессе будет гораздо удобнее, чем в гостевых спальнях.
***
Пока Нэя и светочи занимались сбором вещей, Эдельвейс улизнула в Ирн, чтобы перед переездом успокоиться и привести мысли в порядок. Только в мире демонов она чувствовала себя свободной от строгих правил храма и дворцового этикета. Только там она могла побыть сама собой.
В вышине медленно переплетались зеленые полосы, отчего ночное небо Ирна напоминало поток заболоченной воды. Камни и растения распространяли вокруг себя мягкое сияние.
Эдельвейс с наслаждением втянула грудью местные ароматы и энергично зашагала по своему излюбленному маршруту.
В Ирне не было ни животных, ни птиц, ни насекомых. Лишь эфиры кружили над землей в странном хороводе. Заметив юную полукровку, они последовали за ней, напоминая шелестящий шлейф.
Изредка на пути Эдель встречались другие ирниты, но они, как правило, предпочитали избегать контактов с джеарнэ-полукровкой.
Вскоре она достигла Кипящего озера, пересекла его, ступая по листьям гигантских кувшинок, и вошла в пещеру, освещенную розовым мхом. Призрачный эскорт архессы остался снаружи: эфиры не жаловали замкнутые места.
В центре пещеры на плите из вулканического стекла лежал легендарный Ташеритон. Нижняя часть его массивного туловища окаменела, а грудь и голова покрылись белыми грибами на высоких тоненьких ножках. Сквозь пыль, словно янтарь на солнце, блестели изогнутые рога демона.
В качестве приветствия Эдель преклонила колени и прижалась ухом к груди великого ирнита. Прикрыла веки, прислушиваясь к редким и глухим ударам. Конечно, сердце Ташеритона по-прежнему билось, иначе вместо тела тут давно бы лежала лишь горстка трухи…
Затем архесса коснулась ладонью своей груди, будто убеждаясь, что ее сердце находится на отведенном ему месте. И улыбнулась, услышав в ответ ритмичный звонкий стук, который заглушил сердцебиение древнего демона.
– Наверно, ты надеялся, что сила покоренного эфира сделает тебя счастливым? – с горькой усмешкой прошептала Ташеритону девушка. – Как же, оказывается, мы с тобой оба заблуждались…
***
18-й год заключения мира между Ирном и Кантаром
Что значит быть полукровкой?
Это когда ты одинаково принадлежишь и к людям, и к демонам, но при этом для них ты все равно чужая.
Внешне Эдельвейс была больше похожа на человека, чем на ирнитку. К тому же у нее не было способности видеть в темноте, она уступала демонам в силе и выносливости, а долгое пребывание в Ирне вытягивало из нее много энергии. И все-таки Эдельвейс привыкла позиционировать себя именно демоницей.
Архесса не пропускала ни одной Большой Игры. И если в детстве она посещала бои демонов, только чтобы поболеть за мать, которая всегда выигрывала, из года в год подтверждая свое звание джеарнэ. То с возрастом Эдель стала относиться к Большой Игре с присущим ирнитам азартом. Сидя на трибуне, она любовалась отточенными движениями игроков, запоминала их хитрые приемчики, анализировала тактику боя и мысленно представляла себя на месте победителей. Но больше всего ее манило звание джеарнэ, потому что тогда бы никто из ирнитов не посмотрел бы на нее с пренебрежением и она перестала бы чувствовать себя неполноценной…
Ради своей заветной мечты Эдельвейс много и упорно тренировалась со светочами. Монахи храма Вечного Сияния не были безобидными мотыльками, как это могло показаться со стороны. Это были грозные и опасные воины.
К шестнадцати годам Эдель достигла определенных успехов, но особенно она гордилась тем, что смогла победить самого Адера! Никто из ее свиты не мог с ним справиться. Адер был не просто сильнее, он умел развивать высокую скорость и пользоваться слабыми местами противника. И если другие светочи избегали спаррингов с Адером, то Эдельвейс считала его лучшим партнером для подготовки к настоящему бою. Поэтому раз за разом она проглатывала горечь поражения и бросала Адеру очередной вызов.
И вот наконец ее старания были вознаграждены: ей удалось сбить его с ног.
Каким сладостным показался Эдельвейс момент триумфа! Как счастливо забилось ее сердце, когда Адер оказался прижат лопатками к полу! Ее захлестнула волна ликования, когда лица светочей вытянулись от изумления. Эта победа вернула Эдель веру в себя, и архесса с новым рвением приступила к тренировкам, рассчитывая в предстоящей Большой Игре заявить о себе.
Незадолго до главного состязания демонов Эдельвейс явилась к своей матери с просьбой включить ее в состав участников.
Солфира окинула дочь взглядом, полным скепсиса, скривила губы и поманила за собой.
– Тебе придется доказать, что ты готова выйти на арену Ирна, – сказала гранд-архана.
– Предлагаешь мне проверочный бой?
