– Сейчас тебе точно лучше остановиться, – предостерегла Эма.
– Глеб – великолепная партия, – упрямо продолжала Ирина Эдуардовна.
– Партия. Мама, в каком веке ты живешь?
– Устои и правила во все времена одинаковы. Глеб на самом деле великолепная партия, и я не понимаю, чего ты упрямишься.
– Мама, я тебя умоляю! Почему ты слышишь только себя?!
– Не кричи, у меня абсолютный слух.
– Так услышь им меня! – снова повысила тон Эма.
Она отложила телефон, сделала несколько вдохов-выдохов и с трудом заставила себя продолжить.
– Ты в прошлый раз говорила, что у тебя слабость. Как сейчас себя чувствуешь? – сменила тему Эма.
– Ха! Вспомнила разговор недельной давности. Нормально у меня все, проколола курс витаминов, пропила бады и бегаю, как новенькая. Тебе бы тоже не мешало.
Не желая продолжать и тему бадов, Эма решила, что пора завершать очередной неприятный разговор.
– Ладно, мам, мне надо садиться за…
– Кстати, ты слышала, маткапитал снова подняли? – сообщила Ирина Эдуардовна.
– Нет, – ответила Эма, чувствуя, как дыхание учащается, вытягивая из легких воздух.
– Столько затрат государство несет, а ситуация никак не улучшается, – охая продолжала размышлять Ирина Эдуардовна.
– Ты за государство не переживай, оно сэкономит на другом. На твоей пенсии, к примеру, – заметила Эма.
– Кстати, про пенсии. Вчера по первому сказали, что некий депутат выдвинул инициативное предложение, суть которого в том, что дети должны обеспечивать неработающих родителей.
– Считай, что мы его инициативу уже внедрили, – сказала Эма.
– Не спорю, в этом плане ты у меня молодец. И я это очень ценю. Всем бы такую дочь, которая несколько раз в год отправляет мать на отдых на лучшие курорты. Мне все завидуют, – довольным тоном произнесла Ирина Эдуардовна. – У нас, кстати, опять дожди зарядили. Ты права, неплохо бы сейчас съездить на море, сменить картинку.
«В этом плане я молодец, так значит. Мама, мама, когда ты научишься принимать меня во всех планах. Ты даже не представляешь, как мне все это надоело. Так сильно, что хочется удалить твой номер раз и навсегда», – подумала Эма, ощутив привычный укол вины.
Она задержала дыхание и через несколько секунд почувствовала, как воздух снова заполняет легкие.
– Если хочешь, можем куда-нибудь съездить, – выдавила из себя Эма.
– Как здорово! – воскликнула Ирина Эдуардовна.
– Только ненадолго. У меня сроки горят, а финал никак не идет.
– Как здорово! – повторила Ирина Эдуардовна, не обращая внимания на фразу о финале. – Слушай, а давай на Занзибар? А? Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит, – пропела она. – Помнишь, как ты эту сказку любила в детстве?
Эма поставила телефон на громкую связь и открыла ноутбук.
– Мам, я сейчас на сайте бронирования билетов. В Танзанию лететь десять часов. Может что-то поближе?
– Ты платишь, тебе выбирать, – обиженно произнесла мать.
– Что скажешь о круизе по Европе?
– Можно и круиз, – равнодушно согласилась Ирина Эдуардовна.
– Давай так, неделю на размышления и в субботу созвонимся, – предложила Эма.
– Ладно, – пробурчала мать и, не прощаясь, положила трубку.
Ирина Эдуардовна редко чувствовала границу допустимого в общении с дочерью, считая, что материнская забота и внимание покрывают издержки вмешательства в личную жизнь и еще была абсолютно одержима желанием выдать дочь замуж любой ценой.
Мужем Эмы Ирина Эдуардовна больше всего желала видеть Глеба – такого милого, родного и, как казалось ей, вполне предсказуемого. С ним Эме будет легко и спокойно, искренне считала Ирина Эдуардовна.
Но вот незадача, кроме дружеских чувств ее дочь и Глеба Бабицкого ничего не связывало, но Ирина Эдуардовна продолжала неустанно работать в этом направлении.
«Валюш, Эме скоро тридцать пять, а ни детей, ни плетей, – делилась она с мамой Глеба. – Я не я буду, если не выдам ее замуж в этом году. Ты вот мне скажи, у Глеба сейчас есть кто-нибудь?».
Валентина Бабицкая тоже мечтала о свадьбе сына. «Александра уже второго родила, а у этого один бизнес на уме, – жаловалась она в ответ, – вот бы нам свести их».
После разговора с Эмой, Ирина Эдуардовна набрала Глеба.
– Глебушка, здравствуй, дорогой!
– Здравствуйте, дорогая Ирина Эдуардовна. Безмерно рад слышать ваш голос. Как поживаете?
– Все хорошо. Как твои дела?
– Тоже все хорошо, спасибо.
– Глебушка, мы с Эмилией планируем отправиться в небольшое путешествие. Ты не составишь нам компанию?
– Я бы с удовольствием, Ирина Эдуардовна, но дела не отпускают. Никуда от них не деться. А вот то, что Эма решила сменить обстановку я очень приветствую. Последнее время она совсем загрустила.
– Да? Не заметила.
– Уверяю вас. У нее финал новой книги не идет, а сроки горят. Будет классно, если она развеется, сменит картинку. А еще лучше, если влюбится.
– Влюбится…, – растерянно повторила Ирина Эдуардовна.
– Конечно. Это же свежие эмоции, они отлично заряжают на вдохновение, дают новый импульс.
Ирина Эдуардовна огорченно вздохнула, поняв бесперспективность своих надежд на «детей и плетей» от Глебушки Бабицкого. Но состоявшееся вскоре путешествие и новое знакомство на самом деле добавило Эме эмоций и вдохновения, а Ирине Эдуардовне – надежд.
В круизе они познакомились с легендарным Эдуардом Мурашовым. Бывший российский миллиардер, попав в черные списки родной страны и растеряв часть активов, был вынужден иммигрировать в Великобританию. Но европейский бизнес у Мурашова оставался стабильно доходным, и список богатых русских он не покинул. В отличие от многих соотечественников, перебравшихся в Туманный Альбион, он быстро понял – для англичан казаться круче всех не модно и не ценно. К этому моменту своей жизни Эдуард Мурашов уже оставил мечту забраться на вершину Олимпа, но сеть престижных ресторанов и антикварный винный магазин позволяли ему чувствовать себя вполне комфортно в одном из самых дорогих городов мира. Только в личной жизни у Эдуарда наступил очередной пробел. Но он относился к этому спокойно и не торопился с новым выбором, понимая, что богатые мужчины старыми не бывают.
Попав в опалу на родине, он развелся и теперь считался одним из завидных, хоть и немолодых женихов. Эдуарду Мурашову исполнилось шестьдесят. Он жил в престижном районе Лондона, в апартаментах с видом на площадь, которую русские прозвали Красной, и бесконечно скучал по Москве.
Потягивая сигару, Эдуард сидел в кресле-качалке на балконе самой дорогой каюты круизного лайнера «Святая Фелиция», наблюдая за рыжеволосой девушкой, медленно идущей по палубе в сопровождении высокой стройной дамы.
«Как в кино, – разглядывая их сверху, думал Эдуард. – Дочь, с тоскливым видом смотрящая на воду и мать, оценивающая каждого проходящего мужчину приличного вида, видимо, в надежде найти ей выгодную пару».
Эдуард попытался разглядеть лицо рыжеволосой, но мешали широкополая шляпа и большие солнцезащитные очки. На девушке было свободное трикотажное платье и простые плетеные сандалии. Эдуарду нравились такие женщины: пухленькие, рыжеволосые, белокожие, как на полотнах Фернандо Ботеро.
Эдуард затушил сигару и решительно направился вниз.
– Добрый день, милые дамы, – произнес он голосом, полным желания очаровать. – Позволите с вами познакомиться?
Рыжеволосая девушка повернулась, и с близкого расстояния Мурашов понял, кто перед ним.
– О! Эма Майн! Прощу прощения, не сразу узнал. Позвольте представиться, Эдуард Мурашов.
Мама Эмы взглянула на него заинтересованно.
– Ирина Эдуардовна, – протянула она руку, одарив мужчину радушной улыбкой.
Эдуард с восхищением смотрел на Эму прозрачными, как тонкий лед, глазами.
– Я ваш давний поклонник, с самых первых романов. Вы описываете Лондон, словно всю жизнь там прожили.
– Спасибо, – вежливо кивнула Эма.
– А знаете, что я заметил первым, взяв в руки вашу книгу?
– Что же?
– Совпадение инициалов.
– А я заметила, как интересно имя моего отца совпадает с вашим, – вступила в беседу Ирина Эдуардовна.
– И, правда, – улыбнулся Мурашов.
Эма пыталась вспомнить, что слышала о нем, но память выдавала лишь информацию об эмиграции, разводе и отсутствии детей.
– Очень, очень приятно видеть соотечественников, хоть и бывших, – продолжал Эдуард.
– А как вы поняли, что мы из России? – удивилась Ирина Эдуардовна.
В очередной улыбке Мурашова промелькнула снисходительность.
– Я заранее поинтересовался, есть ли граждане Великобритании среди пассажиров. Оказалось, только в двух каютах, остальные – из России.
– В одной из них, как я понимаю – вы, а кто же во второй? – полюбопытствовала Ирина Эдуардовна.
– Мама, – одернула ее Эма.
– Вторая каюта тоже моя, – Мурашов взмахнул рукой. – Не желаете подняться? Там не так шумно, можем спокойно поговорить. Я, правда, очень соскучился по интеллигентной беседе.
– Проблема с интеллигентами в Лондоне? – улыбнулась Эма.
– С русскими – да.
В этот момент за их спинами прозвучал восторженный голос: «Смотрите, это же Эма Майн!»
Две женщины, стоящие к ним ближе остальных, принялись рыться в сумочках. Одна из них достала расписание круизного маршрута и ринулась вперед, едва не сбив Эму с ног.
– Боже, Эма Майн! Я прочитала все ваши книги, я посмотрела все ваши фильмы, я…
Эма быстро поставила автограф и развернулась, чтобы уйти, но плотная толпа желающих получить хоть что-то от знаменитости не оставила и шанса.
– Соглашайтесь, – указав взглядом на свою палубу, улыбнулся Эдуард.
– Эмочка, пойдем, дорогая, – вполголоса попросила Ирина Эдуардовна и следом добавила громче, – ты же так хотела побыть в тишине.
Два просторных сьюта с единым балконом поражали великолепием. Эма задержала взгляд на панорамных окнах.
– Люблю окна в пол, – сказал Эдуард, встав у нее за спиной. – Сквозь них энергия бьет прямым и мощным потоком. А энергия – это деньги. Много энергии, много денег. Вам тоже нравятся панорамные окна?
– Да, – ответила Эма. – Не знаю, как насчет денег, а света от них точно много. В моем будущем доме обязательно будут такие.
Эдуард хитро улыбнулся.
– Есть такой домик в России. Недалеко от Дмитрова, в деревеньке Гора. Там прошло мое детство.
Эма взглянула заинтересованно.
– Если на самом деле интересно, я не только покажу фото дома, но и подарю его вам.
Теперь Эма взглянула на него так, что Эдуард поспешил оправдаться.
– Простите, если мое предложение прозвучало бестактно. Но я был бы счастлив, сделать подарок такому человеку, как вы. Я на самом деле, преклоняюсь перед вашим талантом. Когда беру очередную книгу в руки, у меня холодок по коже в предвкушении невероятных приключений. Ощущения, как в юности.
– Вы бесспорно мастер комплиментов, но – спасибо нет. Я не принимаю подобных подарков, тем более от незнакомых людей, – произнесла Эма сухо к огромному огорчению Ирины Эдуардовны, которая, делая вид, что наблюдает с балкона за мелькающими вдалеке дельфинами, ловила каждое слово через открытую дверь.
Эдуард неожиданно рассмеялся. Его скулы порозовели, а в глаза появился юношеский задор.
– Значит, поговорим о продаже? – продолжил он деловым тоном. – Эма, я должен признаться, что дом с нюансами. Но у него есть неоспоримое достоинство – он идеален для поклонников тишины и почти нетронутой природы, что найти сейчас не так просто.
– Тишина всегда в дефиците, – согласилась Эма. – А что за нюансы?
Эдуард достал смартфон и показал фотографии. Эма увидела не дом – средневековый замок с башнями, гаргульями и ведьмами на флюгерах. На широких распашных дверях блестела монограмма из двух скрученных букв «Э» и «М».
– Вот он, мой красавец. Родовое гнездо. Изначально здесь была избушка из говна и палок, но я ее снес и построил дом своей мечты.
Эдуард легко переходил от светской речи к маргинальному сленгу, что ничуть не портило впечатления. Эма смотрела на этого мужчину с необычным цветом глаз и задорным смехом, начиная чувствовать себя рядом с ним легко и спокойно.
