Посмотрев на время, я тяжело вздохнула. Вроде никуда больше вставать не надо, а все равно организм проснулся рано. Видимо, привык к работе.
Еле найдя в себе силы, чтобы подняться, я сунула ноги в мягкие пушистые тапочки и пошаркала на кухню.
Юрки уже и след простыл. На столе лежала записка: «Ушел в ужасную квартиру, вернусь к обеду. Оставьте мне, пожалуйста, хоть одну котлету».
Рядом с запиской стояла сковородка, в которой красовалась аппетитная яичница с сосисками.
– Юрка, ты просто прелесть! – улыбнулась я.
Настроение сразу взлетело вверх. Все съем и ни одной крошки не оставлю этому невоспитанному опарышу, который сейчас нежится в моей постели!
После вкусного и сытного завтрака я затеяла уборку. Хотелось скорее все пропылесосить, чтобы стало легче дышать, но я же не последняя сволочь – будить спящего человека, пусть даже такого противного как Джэхи, я не собиралась. Однако после полудня мое терпение лопнуло. Полная решимости растолкать этого засоню, я уверенно зашагала в спальню.
Из-за плотно зашторенных окон в комнате царил полумрак. Джэхи мирно посапывал, положив ногу на скатанное одеяло. Взлохмаченные черные волосы актера даже в полумраке выделялись ярким контрастом на моей белой подушке.
Не без труда оторвавшись от созерцания спящего Джэхи, который выглядел во сне милым и невинным, я подошла к окну и резко распахнула шторы. Серость белого дня ворвалась в спальню. Джэхи сразу же заворочался, застонал и повернулся спиной к окну.
Недолго думая, я взяла с кресла плед и подошла к кровати.
– Проснись, потолок падает! – крикнула я, с головой накрыв Джэхи пледом.
Парень издал какой-то непонятный возглас, закопался в пледе и, с трудом выбравшись из него, воззрился на меня испуганными темными глазами.
Не удержавшись, я хихикнула. Лицо Джэхи в этот момент было совершенно не похоже на лицо взрослого мужчины. Передо мной сидел напуганный и лохматый пучеглазый мальчишка.
– У тебя с головой проблемы?! Что за глупые шутки?! Разве можно так человека будить?!
Иллюзия милоты тут же растворилась в воздухе, будто ее и не было. Передо мной вновь сидел актер Ли Джэхи, чья двойственная натура заслуживала Оскара.
– Ну вот и проснулся бабайка, – вздохнула я.
Бабайка Джэхи провел пятерней по своим взъерошенным волосам, широко зевнул и потянулся. Футболка задралась кверху, и я заметила кубики на его животе.
Проследив за моим взглядом, Джэхи самодовольно ухмыльнулся.
– А говорят, мужики ни одной юбки не пропустят.
– Чего?! – возмутилась я, сразу же отведя взгляд от его живота.
– Я видел, на что ты пялилась. Понравилось?
– Вообще нет!
– Не ври, у тебя даже слюни потекли.
– Не говори ерунды! – разозлилась я. – Я вообще на другое место смотрела!
– И на какой же? Которое чуть ниже? – Джэхи продолжал с интересом наблюдать за мной. При этом взгляд у него был как у хищника, который смотрит на свою добычу и предвкушает скорый ужин.
– Которое под тобой! – вовремя нашлась я. – На свою кровать я смотрела, в которой ты всю ночь дрых без задних ног. Вставай уже, я после тебя буду постельное белье менять.
Думала, Джэхи скажет что-то язвительное, но он промолчал. Лишь тихо усмехнулся, встал с кровати и направился к двери. Ну очень странный тип…
Я схватила плед и принялась складывать его. Вдруг мой взгляд скользнул по стене напротив.
– Это что еще такое?! – воскликнула я, указывая пальцем на огромную бумагу с непонятными каракулями.
Джэхи повернулся ко мне, посмотрел на место, куда я указывала пальцем, и протянул:
– А-а-а, это мне не спалось ночью. Думаю, тебе пригодится.
Я откинула плед в сторону и подошла к стене. Склеенные скотчем листы формата А4 были исписаны кривыми и непонятными корейскими буквами. Я щурилась, пытаясь вчитаться и понять, что вообще он тут понаписал, но это было выше моих сил. Единственное что я разобрала, это число и стрелочки.
– Что это за… – пробубнила я и тут же осеклась. Осознание пришло неожиданно, как гром среди ясного неба. – Это же жертвы Чокнутого акушера! Но откуда ты?..
Я повернулась к Джэхи и непонимающе уставилась на него. Странно, я же отобрала у него дело, откуда он взял даты рождения и смерти каждой жертвы?
– У меня просто очень хорошая память, – пожал плечами Джэхи.
Наверное, сейчас бы в моих глазах горел восторг, если бы не переполнявшее меня негодование. Какого хрена он сует свой мерзкий звездный нос в мое дело?! Ох, я с ним за это время инфаркт заработаю, честное слово!
Однако долго злиться я не смогла. Мой взгляд то и дело скользил по непонятным каракулям – я с трудом пыталась вчитаться в них. Нет, ну этот гад точно надо мной издевается! Почему не написал на английском?! Так, стоп, а как он вообще смог понять, что там написано?..
– Ты что, знаешь русский? – спросила я на английском.
Джэхи уставился на меня как на умалишенную.
– С чего вдруг?
– С того, что информация в деле написана по-русски! – воскликнула я, уперев руки в бока.
– Я через приложение на планшете перевел, – было мне ответом.
– А-а-а, – протянула я, почему-то не особенно веря ему. Хотя все логично. Как еще бы он понял, что в деле написано.
– Тебя не смущает, что две жертвы умерли на остановках, которые расположены друг от друга всего в шести километрах? – Джэхи подошел ко мне и встал рядом, задумчиво разглядывая написанное.
– Смутило, если бы я смогла разобрать эти каракули, – возмущенно заметила я, указывая на кривые буквы. – Ты же актер, как ты автографы раздаешь с таким ущербным почерком?
– Ну, я…
– Стоп! – До меня только что дошел смысл его слов. – Как ты узнал, что эти две остановки находятся рядом?!
Джэхи на мгновение притих, потом вздохнул, провел пятерней по волосам и что-то пробормотал.
– Чего?! – переспросила я. – Четче говори! Тебя на актерских курсах дикции не учили разве?
– Я взял телефон у Юры. Ночью.
– Едрить твою через коромысло! – вырвалось у меня на чистом русском. – Меня теперь Кравцов убьет!
– За то, что я воспользовался интернетом на чужом телефоне? – изогнул черные брови Джэхи.
– Что еще ты делал? – накинулась я на актера. – Кому звонил? Кому писал? Ты понимаешь, что тебе вообще нельзя самому с кем-либо связываться?
– Мира, успокойся! Я никому не звонил и не писал! – начал оправдываться Джэхи, но я его уже не слушала.
Во мне взыграла паника. Настоящая паника. Обычно я никогда так не переживала. Все нервы и панические атаки уже в прошлом, сейчас я другая – сильная, уверенная, здравомыслящая. Но если я провалю это задание…
– Мира! – Джэхи вдруг схватил меня за плечи и слегка встряхнул. – Слушаешь меня? Все нормально, я просто забил в поисковике места, где нашли мертвых женщин.
– И в больницу не звонил? – промямлила я, уставившись на актера невидящими глазами.
– В больницу? – переспросил он.
На несколько секунд воцарилось молчание. Джэхи будто бы думал над ответом: звонил или не звонил?
– Нет, я не звонил в больницу, – едва слышно сказал он. – И никогда не позвоню. Потому что прекрасно понимаю, что одним этим звонком я могу навредить и себе, и сестре.
Мой взгляд наконец-то прояснился. Лицо Джэхи было совсем рядом с моим. Я разглядела темные круги под глазами, которых еще вчера у него не было. Видимо, он никак не мог уснуть на новом месте, поэтому всю ночь думал над этим делом. Возможно, переживал за сестру и пытался таким способом отвлечься от тревожных мыслей.
– Очень удобная штука, – хрипло сказала я, указав на лист на стене. – Только давай перепишем? Лучше пусть будут английские буквы. И писать буду я, хорошо?
Джэхи кивнул и, сказав, что ему нужно в ванну, вышел из комнаты. Я же, усевшись на полу и вооружившись цветными фломастерами, занялась созданием нового листа с подсказками. На этот раз вышло куда понятнее и красивее, что не удивительно, ведь за дело взялась я.
Джэхи вернулся спустя минут двадцать. Он встал за моей за спиной и с интересом принялся наблюдать за тем, как я старательно вырисовываю красные линии, соединяя жертв с красовавшимся в середине жирным знаком вопроса. Всего линий было пять, а жертв – шесть. Пять в Алексеевске и одна, шестая, в Москве. Эту неизвестную я разместила в сторонке, приписав под словом «неопознанная» дату, место и причину смерти. Сведений об остальных жертвах было куда больше.
1. Дарья Савельева, 08.09.1995 – 30.03.2017. Найдена на остановке «Славяночка».
2. Анастасия Овчинникова, 24.01.1998 – 19.04.2017. Найдена в лесу Зеленоградского района.
3. Карина Дикова, 13.11.1991 – 28.04.2017, Найдена на остановке «Золотое Кольцо» (следующая остановка за «Славяночкой»).
4. Ксения Каштанова, 06.10.2001 – 23.11.2017. Найдена в своей квартире.
5. Алина Морозова, 15.08.1997 – 20.02.2018. Найдена в лесу Зеленоградского района.
– Ну да, так понятнее, – признал Джэхи после того, как я закончила с красными линиями.
– Разумеется, – довольно ухмыльнулась я, разглядывая свою работу. – Я даже выделила зеленым моменты, которые, на мой взгляд, связаны между собой.
– Места, где нашли тела Дарьи Савельевой и Карины Диковой?
– Да. Возможно, рядом находится место, где он их оперирует, – предположила я, задумчиво обведя подчеркнутые улицы еще и желтым фломастером.
– Очень может быть, – поддержал мою догадку Джэхи. – Если я не ошибаюсь, в этом районе только частный сектор, без многоквартирных домов, так?
– Так, – кивнула я. – А еще кладбище.
Джэхи нервно хохотнул, а я пробежалась по жертвам и, указав на Ксению, добавила:
– По словам родителей, эта девушка накануне была на вечернике, однако ее друзья данный факт не подтвердили.
– Потому что ходила она вовсе не на вечеринку, а на операцию, – продолжил мою мысль Джэхи.
– Именно! – Я щелкнула пальцами и довольно улыбнулась.
Удивительно, но наши мысли сейчас настолько схожи, словно мы – один человек.
– Еще подозрителен тот факт, что две жертвы были найдены в лесу, – продолжила я. – Разве пойдет нормальная женщина в лес после такого?
– А разве нормальная женщина позволит сделать подобное с собой и со своим будущим ребенком? – холодно спросил Джэхи.
Его вопрос напрочь выбил меня из колеи. На мгновение я замерла, перестав дышать. По спине прокатилась волна мурашек.
– Ты прав, – хрипло сказала я, придя в себя. – Но я о другом.
– О чем?
– О том, что преступник, возможно, сам отнес тела в лес, потому что эти двое умерли у него на глазах. Получается, что… ай! – воскликнула я, вздрогнув. За шиворот мне каким-то образом попала холодная вода!
Запрокинув голову, я поймала на себе внимательный взгляд Джэхи.
– Что? – невинно поинтересовался он.
– Ничего! Вода с твоих волос стекает прямо мне на спину! Так сложно было вытереть голову? – накинулась на его я.
Темные волосы Джэхи были мокрыми, будто он вышел из душа, забыв вытереться.
– В квартире очень жарко, – пожаловалось мне достояние корейской нации.
– И что, теперь вытираться не будем? – изогнула правую бровь я.
Джэхи надул губки и обиженно пробубнил что-то на корейском.
– Что ты там себе под нос говоришь? Я не слышу, – осадила его я, раздраженно собирая раскиданные по полу фломастеры. Подумать только: я с ними ещё в институт ходила, а всё ещё пишут.
– Я даже заснуть не мог от духоты, – громко и четко произнес Джэхи. Отойдя в сторону, чтобы я смогла дотянуться до укатившегося зеленого фломастера, он продолжил: – У меня так нос в пустыню превратится. Можно как-то уменьшить подачу тепла?
– Нельзя, – соврала я, растянувшись на полу и силясь достать мерзкий зеленый фломастер, который нечаянно загнала под кровать.
– А увлажнитель у тебя есть?
– Не-а, – сказала я из-под кровати. Чертов фломастер! Укатился к самой стенке, а я дальше пролезть уже не смогу. Ну и фиг с ним, пусть валяется под кроватью! Привет пыли!
– Тогда давай купим.
– У меня нет денег, – кряхтя, произнесла я.
