– Нет, Юрка прикольный, – вступилась я за своего коллегу. – С ним весело и комфортно, но он мне как брат. Да и я ему в этом плане не интересна.
– Понятно, френдзона, – заключила Полинка.
Я согласно закивала. Выпитый алкоголь дал о себе знать. Тело расслабилось, обиды забылись, а на душе стало легко-легко.
– Ох, девочки, как же я вас люблю! – понесло меня на признания. – Я так скучала без вас в Москве.
– Мы тоже по тебе скучали, – отозвалась Кира, обнимая меня.
– И мы тоже тебя любим, – добавила Полина. – А еще хотим скорее устроить твое женское счастье. Сколько ты уже без мужчины? Подумать страшно!
– Ну разве в этом дело-о-о? – устало протянула я.
– Да! – уверенно кивнула Полина.
– Нет! – помотала головой я.
Обе мы уставились на Киру, которая, кажется, дремала, положив голову мне на плечо.
– Ки-и-ир, – позвала я подругу, одновременно слегка пошевелив плечом.
– М-м-м?
– Вопрос слышала?
– Угу.
– Что скажешь?
– Да.
– Вот! – радостно воскликнула Полинка. – Я же сказала!
– Не в мужиках счастье, – вяло, но уверенно добавила Кира.
– Вот! – передразнила я Полинку.
Подруга состроила злобную мордашку, а я над ней посмеялась. Кира меня понимала. Душой она тоже была романтиком, а вот Полина – закоренелый реалист.
– Мире нужен кто-то, кому она будет очень нравиться, – пробубнила Кира мне в плечо. – Ну и чтоб он ей тоже очень нравился. Ей нужен кто-то спокойный, рассудительный и заботливый. И непременно нежный!
– Непфеменно нефный! – шепелявя, передразнила ее Полина. – Тьфу, сопли розовые.
И снова я не сдержала веселого смеха.
Да, отчасти Кира права. Такой парень мне и нужен. Но, боюсь, такой типаж бывает лишь в мелодрамах. В реальности же шансы встретить подобного парня почти равны нулю.
Допивая очередной бокал шампанского, я почему-то вспомнила Джека и нашу ночь в отеле. Столько лет прошло, а я все еще не забыла ту встречу. И чувства, что я испытывала к нему в тот момент, тоже не были забыты.
Сейчас я ни за что не сбежала бы от него. Даже рассвета не стала бы дожидаться. Зажгла бы свечи и с жадностью принялась бы рассматривать его лицо. Но прошлое в прошлом. Второго шанса у меня уже никогда не будет. И даже если мы вдруг снова встретимся, то ни за что не узнаем друг друга. Кто знает, может быть за эти годы мы уже проходили мимо друг друга, при этом абсолютно ничего не почувствовав.
Когда алкоголь и закуски закончились, а Кира почти уже спала, мы решили разойтись. Возвращаться домой совершенно не хотелось, и я надеялась уговорить Полину на прогулку.
– Тепло-то как, – сказала подруга, когда мы попрощались с сонной Кирой и вышли на улицу.
– Угу. Слишком тепло для апреля.
– Не-а, – покачала головой Полина. – Для середины апреля самое то. Забыла что ли, мы раньше в твой день рождения сутки напролет гуляли в тонких куртках.
– Да, точно, – промямлила я. – Ведь уже почти конец апреля. Так быстро.
Полина согласно закивала и зажгла сигарету.
– Снова? – с упреком взглянула я на подругу.
– Нервы успокаиваю.
– Опять Сашка что-то учудил?
Полина кивнула.
Сашка – это ее муж. Вернее, бывший муж. Они друг друга с садика знают. Классе в десятом начали встречаться. Четыре года назад поженились и год назад развелись. И все бы ничего, но расходиться для этой парочки было обычным делом – как на свидание сходить. После развода, например, они сходились и расходились раз десять, честное слово. Сейчас, видимо, опять разошлись.
– Не буду расспрашивать, – пообещала я. – Сама расскажешь, если захочешь.
Полинка затянулась, выпустила дым и кивнула.
– А можно у вас сигаретку попросить? – раздался за нашими спинами тонкий мужской голос.
Мы обернулись и увидели Славика. Кутаясь в старое пальто советских времен, он улыбался от уха до уха и с надеждой смотрел на Полину.
– Нет у меня сигарет, – с нескрываемым раздражением ответила подруга и, кинув окурок на землю, затоптала его каблуком. – Пошли, Мирка.
Я сочувственно взглянула на Славика, на лице которого отразилась грусть. Он смотрел на растоптанный окурок таким щенячьим взглядом, что казалось, будто он вот-вот кинется его поднимать.
– Жалко его, – сказала я, беря Полинку под локоть.
– Угу. Раньше он был более-менее нормальным, а как отец умер, так стал совсем потерянный.
– А у него есть опекун? – спросила я.
– Вроде есть тетка, но она здесь не живет, – ответила Полина. – Не знаю, мутно там все.
– А на что же он живет?
– На дотации, наверное, – пожала плечами Полина. – Он же инвалид. Что-то да причитается ему.
Мы добрели до остановки. В ожидании автобуса Полина начала мне жаловаться на Сашку. Я внимательно слушала ее, а потом почему-то начала думать о козлине Ли Джэхи. На душе снова сделалось мерзко.
Когда подошел наш автобус, я дернула Полину за рукав и спросила:
– Может, сходим в бар?
Подруга мне не отказала.
Глава 11
В тот день я пришла очень поздно. Юрку предупредила, что буду у подруг, а вот Джэхи сообщать об это не велела – нет меня, и все.
К моему удивлению, когда я пришла домой, меня встретила не темнота, а Джэхи, который сидел на кухне в тусклом свете зажженной свечи – пару часов назад Юрка написал мне о том, что во всем доме вырубили свет. Как только я закрыла за собой входную дверь, Джэхи резко встал и сразу же подошел ко мне со свечой в руках.
– Где ты была? Почему поздно пришла? – спросил он по-русски. В мерцающем свете его темные глаза казались глубокой и мрачной черной бездной.
– Не твое дело, – сказала я, отводя взгляд от лица Джэхи.
– Почему не предупредила? Юра волновался, а я…
– А ты радовался? – предположила я, с невероятным усилием снимая высокие кеды. – Надеюсь, отдохнул от меня? Или мне снова уйти, чтоб не раздражать тебя?
Джэхи напрягся, тяжело вдохнул. Краем глаза я заметила, как рука, в которой он держал свечу, задрожала. От злости бесится, не иначе. Слишком рано вернулась, видимо. Господи, скорее бы тогда он убрался в свою квартиру, раз я так его раздражаю!
– Ты ела? – вдруг спросил Джэхи.
Такой вопрос от него меня порядком удивил. Для нас, русских, он значит лишь то, что значит. Однако корейцы в этот вопрос вкладывают всю свою заботу, потому что еда в Корее занимает крайне важное место в жизни общества. И вопрос «ты поел?» для корейца все равно что для русского «как ты?».
Не в силах понять, сарказм ли это или искренний вопрос, я решила проигнорировать Джэхи и, разувшись, прошла в зал, где тихо посапывал в разобранном кресле Юрка. Не знаю, почему Джэхи не стал и дальше ко мне приставать. Может, побоялся разбудить Юрца, а может, еще что-то. Он просто оставил свечу на столике рядом с диваном и ушел в мою комнату.
В последующие дни я старалась как можно меньше пересекаться с Джэхи. Часто навещала подруг и ездила в участок. Подумывала даже смотаться к родителям в деревню, но все никак не решалась.
Когда-то давно мы всем семейством – я, родители, бабушка, дедушка и тетя со своими детьми – жили в нашей трехкомнатной квартирке. С мая по октябрь бабушка и дедушка забирали детей тети Оли и уезжали в деревню. В этот период воздуха в квартире было куда больше.
После того как мы с Артемом съехались, он построил на даче новый дом, в котором можно было жить круглый год. Потихоньку вся семья переехала туда, и я осталась в квартире одна. Все мои домочадцы балдели от жизни за городом, а вот я их счастья не разделяла. Летом там, конечно, хорошо, а вот в холода – ужасно. В городе, хоть и грязнее, но веселее.
Поэтому я и раздумывала, стоит ли мне вообще ехать к родителям в апреле, в самую слякоть и грязь. Да и еще в свой день рождения, который хотела провести с подругами.
Юрка, кстати, вовсю готовился к моему празднику. Будто это не мой, а его день рождения наступает нам на пятки. Его энтузиазма я не понимала, потому что, свой день рождения не очень любила. Вот чужой – да.
– Я тебе такое присмотрел! – нет-нет, да скажет вдруг Юрка за столом или во время просмотра какого-нибудь сериала.
Я закатывала глаза и сразу же переводила тему. Джэхи же не придавал Юркиным словам ни малейшего значения. Конечно, зачем ему вообще что-либо обо мне знать?
Наши отношения с ним совсем затухли. Мы практически не разговаривали, разве что по делу. Поначалу Джэхи еще пытался завязать со мной разговор, вытащить в магазин за продуктами, но я отмахивалась от него и велела обращаться к Юрке. В итоге Джэхи оставил попытки заговорить со мной и начал общаться только с Юрцом.
Кстати сказать, Колганов почти не удивился тому, что Джэхи знает русский язык. Когда актер обратился к нему, Юрка без всякой задней мысли поддержал разговор и только спустя сутки понял, с кем и как он общается.
– Прикольно, – сказал тогда Колганов и, показав Джэхи большой палец, пошел с ним в магазин.
И вообще я заметила, что между этими двумя начало завязываться некое подобие дружбы. Джэхи и Юрка вместе ходили в магазин, ели чипсы, смотрели сериалы. Да они даже курить на лестничную площадку вместе выходили! Джэхи курил, а Юрка стоял рядом и деловито учил его всяким русским выражениям, о которых не пишут в учебниках.
Обида на Джэхи у меня вскорости прошла, но дуться друг на друга мы продолжали очень активно и к перемирию не стремились. Так бы наша с ним «холодная война» и продолжалась, если бы не один случай, который произошел за несколько дней до моего дня рождения.
***
– Кхе-кхем, – раздалось над моей головой.
Я даже не пошевелилась. Как сидела на диване, уставившись в телевизор, так сидеть и продолжила.
– Кхе-кхем. – Звук стал громче и настойчивее.
Я продолжала игнорировать его. Пусть этот гад ползучий хоть раз сто обкашляется и охрипнет, я не обращу на него никакого внимания!
Еще пару раз Джэхи покашлял, а потом куда-то исчез. Я довольно ухмыльнулась, засчитав себе один балл. В последнее время я порядком обошла его по игнорированию. Потерял хватку Ли Джэхи.
Спустя некоторое время в коридоре раздалось шуршание. Скрипнула дверь шкафа, звякнули ключи. Я тут же повернулась и вопросила:
– Ты куда?!
Джэхи, обувшись, встретился со мной взглядом и спокойно ответил:
– На улицу.
– Зачем?
Несколько секунд он молчал, а затем выдал:
– В парке выступает туточная группа. Я хотел послушать.
– Какая? – не поняла я.
– Которая тут, в этом регионе, – пояснил актер.
– Здешняя, – исправила его я. – От слова «здесь», а не «тут».
Джэхи понимающе закивал.
– Я пошел.
– С ума сошел? Кто тебя отпускал? – возмутилась я. Одно дело, спуститься в магазин, а тащиться в парк, который располагался в другом микрорайоне – совсем иное!
– Юра мне разрешил, – было мне ответом.
