– Ты еще не выучила криминальные коды?
Я качаю головой, в желудке поселяется чувство тревоги.
– Ну и ладно, детка. Не парься. – успокоила она меня, отставляя бокал с пивом в сторону. – Проклятый код 667 – отказ от прохождения принудительных генетических модификаций и улучшений. Мне не нужны были эти новые "экологически чистые" биочипы с фиг пойми чем в организме меня и моего сына. Я отказалась подписывать какие-либо бумаги о согласии, и, похоже, эти серые выродки не имеют права насильно делать с нами то, на что мы не даем согласия. Причем молчание приравнивается к положительному ответу. А я не молчала. Не-а. – мрачно улыбнулась она. – Правда, они могут запугивать и давить на тебя, как им вздумается. Я сбежала из мегаполиса со своим новорожденным. Моим мальчиком… Ему, должно быть, уже пять. Мой Валентин… Валя. – улыбка на мгновение смягчила острые черты ее лица. – Я хорошо его спрятала, Ди. Он в безопасности и свободен от этих чипированных удавок. Ни одна из столичных зомбированных крыс не отыщет его.
Юна с тоскливой улыбкой указала жестом на соседний столик, за которым сидела группа из трех картографов.
– Детка, я не думаю, что твой криминальный код такой же зловещий, как у них. Код 236. Пропаганда запрещенной литературы. Эти горемыки шли по очень опасному пути, – с невеселой улыбкой сообщила она. – Им еще повезло, что их изгнали сюда. В моем родном городе воздаяние за Код 236 – быстрое и беспощадное. Доза яда.
– …Какая литература может быть настолько запретной?
– Не поверишь. Сказки для детей, сплетенные с мифами четырех рас. Я говорю о Дарийской расе. Ну знаешь, как серые сделали эту вымершую расу козлом отпущения за все на свете.
В раздумьях моя рука потянулась к золотому медальону – драгоценному подарку отца, полученному давным-давно.
– Если честно, Юн… Я не знаю своего кода, – сознаюсь я. – На пароме было слишком темно, когда я прибыла на остров..... А потом код стерся.
– Ха. Невозможно. Клеймо "Око контроля" не возможно просто так стереть, Ди. Это не какой-то рисунок. Оно все еще на тебе, жаль разочаровывать. – скалолазка отклонила голову, грустно промурлыкав: – Ничего плохого, если ты не помнишь свой Код, детка. Я даже завидую.
Непроизвольно касаюсь своего запястья. Оно чистое. И я хмурюсь.
Юна, заметив мое замешательство, добавляет: – Код исчезает при пребывании в контролируемой зоне острова. В ИСА все одинаковые. Неважно, какое преступление ты совершил – тут мы все равны. Но как только ты переступишь третий забор, клеймо проявится снова, и ты будешь сама по себе. – заключает она, приподнимаясь. – Идем, Ди, сыграем в картишки вон с теми скалолазами. Спорим, я запросто уделаю тебя!
…
Ближе к ночи я пробираюсь к секции бегунов, звезды ярко освещают окрестности. Для меня было привычным делом – поднимать взгляд и высматривать три луны, но на этом острове я всегда наблюдала лишь бесчисленные звезды. Странный остров. Даже луны его избегают.
Когда я уже взялась за дверную ручку, мое внимание привлекает шорох, раздавшийся за хижиной. Замираю, все мои чувства начеку.
Настороженно обогнув угол, вижу зайца, попавшего в расставленную западню. Мой мгновенный инстинкт – помочь беспомощному зверьку, но тут меня пронзает леденящая душу мысль: "Что здесь вообще делает этот капкан?".
Прежде чем успеваю додумать эту мысль, резкий удар по затылку валит меня с ног.
Поперхнувшись от боли, я хватаюсь за голову и силюсь сориентироваться сквозь дымку.
Надо мной стоял Ян. Парень, которого я обошла на отборочных. Тот, кто потерял место в секции бегунов из-за меня. В руке у него был окровавленный булыжник, глаза налиты ненавистью.
– Понравилась моя ловушка, дура? – с презрением прошипел он. – Жалкое зрелище смотреть, как ты скорее предпочтешь спасти животину, нежели хоть на секунду задумаешься здраво!
Я отползаю в сторону и поднимаюсь лицом к нападавшему, его злобный оскал становится все шире по мере того, как он медленно надвигается на меня.
– Должен отметить, что ты можешь кричать о помощи, если захочешь. – глумится он. – Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься это сделать после всей травяной пыли, что я незаметно подсыпал тебе в кабаке. А ты даже не заметила. Какая же ты убогая!
Когда я начала отступать, затылок прошибла острая боль, и теплая струйка потекла по шее. Он так сильно меня ударил? И мой голос… Пытаюсь что-либо вымолвить, но получаются лишь шипящие звуки.
Выход остается только один. Если я не могу закричать, чтобы позвать на помощь… я заставлю кричать его.
Стиснув зубы, заставляю себя выпрямиться. В долю секунды я дотягиваюсь до ближайшей палки. Вспоминаю все боевые приемы Юны, которые она прививала мне уже на протяжении многих недель. Другой рукой достаю перочинный нож из ножен.
Одним коротким движением делаю выпад в сторону Яна, заставляя его подумать, что вот-вот нанесу удар палкой по его ногам. Пока парень попадает на мою уловку, я оказываюсь вплотную и полосую лезвием по его лицу.
Он взвывает в страшной агонии, хватаясь за щеку и забрасывая меня всевозможными проклятиями.
– Ди! – прорезался сквозь ночной хаос звонкий голос Мии, доносившийся издалека.
Пока я кидаюсь к моей спасительнице, Ян набрасывается на меня сзади, повалив на землю. Мои руки тут же оказались на его израненном лице, и я с силой, питаемой отвращением и отчаянием, вцепилась в порезанную плоть возле его глаза.
Он извергает гортанный рев и ослабляет хватку, корчась от боли.
Задыхаясь, я кое-как приподнялась на ноги, и мир вокруг меня начинает вращаться.
Мия стремглав выбегает из тени, на ее лице застыл отпечаток ужаса, когда она устремляется ко мне.
– Ди! О, боги, что, черт возьми, здесь происходит?!!!..... О-о-о, Господи!!! Ди, с тобой все хорошо?!
…
Ранний утренний туман рассеялся, и у ворот третьего забора столпилась группа из примерно пятидесяти человек из различных секций лагеря.
И причиной этому была я. А точнее, ночное нападение на меня.
Старейшины стояли с угрюмыми лицами, Ян же с опущенной головой и туго связанными проволокой руками замер в стороне. Двое файтеров удерживали его с двух сторон.
Рэд находился поодаль, его лицо напоминало железную маску, руки были скрещены. Я всеми фибрами почувствовала, что он знает, – я его разглядываю. Но мужчина по-прежнему упорно избегал встречи взглядом. Как обычно.
Я вздохнула, с тревогой обнимая локти. Не представляла, что сейчас произойдет. Мия устроила настоящий хаос, бегая по лагерю, сначала созывая лекарей, чтобы помочь мне с раной на голове, а потом спеша доложить обо всем старейшинам, чтобы те занялись Яном. И вот теперь мы были здесь.
– Нападать на другого жителя ИСА, подвергая его жизнь опасности – это противоречит нашим главным общелагерным канонам. – заявил Лев, держа в руках какой-то планшет. – Мы собрали здесь достойнейших представителей всех секций и сейчас вынесем решение о дальнейшей судьбе нарушителя порядка. Но сначала…
Мужчина подошел к воротам и нажал на номерной замок. Ржавая конструкция отъехала в сторону. Он выжидающе оглянулся на файтеров, державших Яна.
– Чего ждете? Вам нужно особое приглашение? Выводите его!
Но файтеры медлили, обмениваясь неопределенными взглядами. Никто не хотел выходить из безопасной зоны.
Ян ухмыльнулся и сплюнул на землю. Его порез на лице уже не кровоточил так сильно, как раньше, заливая багровым цветом всю поляну, на которой он напал на меня. Он был засохшим и уродливым.
Тут замечаю, как Рэд срывается с места. Он хватает Яна сзади за шею, с силой выталкивая того за ворота. Сам Рэд тоже оказывается за воротами, его рука цепко удерживает парня.
Файтер захватил пленника за запястье, задирая рукав и через секунду отшвыривая того на землю.
Ян рухнул, зашипев и одарив командира файтеров убийственным взглядом, прижимая руку к груди в мучительном порыве.
Плечо Рэда дернулось, пока он стоял к нам спиной, и левая рука чуть вздрогнула.
