– Он?… Серьезно?
– Да. И каким бы садистом и говнюком он ни был, этот харийский парень – превосходный боец и быстро соображает. Пожалуй, его можно сопоставить только с Рэдом. Но командир из Вика был бы чудовищным. Он бы всех угробил в первый же день.
– …Такие, как он, заканчивают жалко и в одиночестве. – шепчу уходящему ветру.
Око контроля
Пальцы подрагивали, когда я принималась расчесывать волосы. Они отросли, и теперь их длина доходила почти до поясницы. Я заметила, что бегуны не утруждали себя такими мелочами, как стрижка отросших волос. В отличие от секции файтеров, где все женщины носили короткие стрижки. Мне было непонятно порой, с чего Рэд вообще принимает женщин в свою суровую секцию…
В лагере царила тишина, только из приоткрытых окон хижин доносился мерный храп. Мне нужно было использовать этот небольшой запас свободного времени для своих одиночных тренировок.
Когда я добралась до базы скалолазной секции, хруст сосновых иголок под моими ботинками, казалось, перекликался с безлюдьем рощи. Веревочные конструкции и комплекс навесных лестниц возвышались среди колышущихся сосен.
Я оглянулась, с облегчением обнаружив, что здесь никого нет. Мои пальцы ухватились за первую веревку, волокна впились в мозолистую кожу. С каждым рывком, с каждой напряженной мышцей я ощущала, как ноющая боль от вчерашней тренировки возвращается. Я продиралась сквозь нее. Мои руки содрогались от усилий, ноги упирались, пытаясь удержаться на шатающейся лестнице.
Попытки преодолеть веревочный подъем привели меня лишь к еще одной шаткой ситуации.
Зависнув на лестнице, натянутой между могучими соснами, я оказалась перед жестокой дилеммой. Выбор был ограничен: либо рисковать всем и терпеть боль от спуска по грубой сосновой коре с травмированным коленом. Либо же попытаться ухватиться за ближайшую веревку в прыжке, несмотря на риск падения и перелома костей.
С сердцем, лишенным колебаний, я предпочла прыжок. Веревка, скользкая от утренней росы, обожгла мне ладони, когда я отчаянно вцепилась в нее.
Я сорвалась вниз, как падающая звезда, и тело мое с глухим ударом врезалось в грунт. Обессиленная и поверженная, я так и лежала, не двигаясь.
– Если во время настоящего боя ты будешь так же валяться – считай, что ты труп. – Юна нависла надо мной, скрестив руки на груди. – Вставай.
Нехотя я повиновалась, приподнимаясь с сосновых опилок.
В тусклом свете вижу ее подтянутую фигуру, стоящую на фоне восходящего солнца, и длинную боевую палку, зажатую в ее руке.
– Не ты ли та новоприбывшая слабенькая девица, что пытается попасть в секцию Рэда, в которой тебе явно не место?
Не успеваю ничего сказать, как ее палка хлещет по моим ногам с молниеносной скоростью.
Резко отпрыгиваю в бок, едва избегая удара, но прежде чем оказываюсь в состоянии предпринять что-либо еще, трость вновь впечатывается в меня с силой, выбивающей из меня весь дух.
– За что?! – прохрипела я сквозь зубы, испытывая смесь гнева и растерянности.
Рыжеволосая женщина вскидывает бровь, на ее губах проступает лукавая ухмылка.
– Почему, спрашиваешь? Думаешь, сможешь прорваться в секцию файтеров, будучи такой хилой и несведущей? Ошибаешься, детка. – ее слова задевают глубже, чем любой физический удар.
Когда она разворачивается, чтобы уйти, я стискиваю зубы и делаю выпад вперед, тем самым намереваясь повалить ее в отчаянном порыве.
Женщина ловко уклоняется от моей атаки с изяществом, заставляющим меня почувствовать себя сущим дилетантом.
Мы осторожно перемещаемся по кругу. Я делаю выпад влево, после чего быстро смещаюсь вправо, пытаясь застать Юну врасплох. Но та слишком проворна. Скалолазка с непринужденностью уходит от моих атак, почти заигрывая со мной, словно испытывая мои возможности.
Выбрасываю серию ударов кулаками и ногами, каждый из приемов выбираю из небогатого арсенала, который мне удалось перенять у Тима. Но Юна – мастер своего дела, без труда парирует каждое мое движение.
И несмотря на все мои старания, я ей не ровня. Танец продолжается, до тех пор пока женщина не наносит решающий удар в бок, от которого я валюсь на землю. Пусть она – сила, с которой трудно тягаться, но все же она такая же женщина, как и я. А это значит, что я могу стать такой же.
Смех Юны гулко пронесся по лесу.
Опершись о грубый ствол дерева, я уставилась на нее.
– Я была не права насчет тебя, новенькая! – выдохнула она. – Ты чертовски упряма, надо отдать тебе должное. Может, и вправду получится что-нибудь из тебя…
Зеленые харийские глаза Юны озорно сверкнули, когда та подошла ко мне, а ее веснушчатое лицо подернулось ухмылкой.
– Но вот мой дружеский совет тебе… – она нагнулась ближе, ее голос был тихим и заговорщицким. – Не вступай в полемику с Рэдом. Никогда. Это очень его бесит.
Прищурившись, я вздернула бровь. Я и так знала, что если хочу доказать, что он не прав, то должна добиваться этого действиями, а не словами.
– Давай сразимся еще раз, – потребовала я, собирая последние силы, чтобы занять стойку.
Юна удивленно свела брови и игривым взглядом намекнула, что одобряет мой вызов.
– Кажется, мы с тобой подружимся, – усмехнулась она.
Я кое-что поняла. Альянсы здесь скреплялись на почве общих трудностей. И пока мы обменивались выпадами в боевом танце, я не понимала, как до сих пор еще держусь на ногах и, более того, сражаюсь. Это была не я. Кто-то другой. Кто-то куда сильнее. Но если этот кто-то был нужен, чтобы разыскать моего отца… Я была готова довериться ей.
…
Две Недели Спустя
…
Вечером в кабаке лекарей было по-летнему жарко: в воздухе витал густой аромат варившихся напитков, смешиваясь с запахами сушёных трав. Снаружи стрекотали сверчки, добавляя спокойствия в обстановку.
Я поднесла кружку с корневым пивом к губам, и его сладковатый привкус отразился на моем лице удивлением. Напротив меня усмехнулась Юна, ее глаза хитро искрились в неярком свете.
– Держу пари, в вашей пустынной деревушке такого не наливали!
– Нет, но на праздниках и… в ночь бдения у нас была медовуха…
– Ночь бдения? Это что такое?
– …Когда кого-нибудь из деревни ежегодно увозят по решению демографического контроля.
– …Чёрт, как же быстро меняется мир, – пробормотала женщина, неверяще покачивая головой. – Когда я в последний раз была на материке, такого зверства еще не было.... Пять лет назад это было, представляешь?
Я обвела взглядом разношерстный коллектив собравшихся в кабаке людей, погруженных в свои разговоры. Группа молодых охотников – юношей и девушек – весело смеялась за соседним столиком, их голоса перекликались со звоном бокалов и отголосками негромкой игры на гитаре.
– Если думаешь, что все здешние здесь – жестокие и безжалостные, потому что на острове выживать непросто, то это не так. – усталый взгляд Юны встретился с моим. – Они уже были такими, когда прибыли сюда. Некоторые несколько лет назад, некоторые даже не одно десятилетие. Или, как ты, пару месяцев. И чтобы сразу ответить на вопрос, о котором ты, возможно, думаешь, но не задашь из вежливости, у меня криминальный код 667.
Ошарашено моргаю, а Юна понимающе хмыкает.
