Я непонимающе нахмурилась, догадавшись, что на его коже тоже, должно быть, загорелось кодовое клеймо. Только… Я не думала, что у него имеется такая же метка, как у того, кто работает на ИСА. Это меня сильно смутило.
Рэд выпрямил спину и развернулся к собравшейся по ту сторону ограды толпе, выжидающе взглянув на Льва с чуть приподнятым подбородком.
– Код преступления 456. – безэмоционально доложил он старейшинам.
Лев выдохнул, набрал что-то на планшете и заговорил: – …Попытка избежать принудительной военной подготовки: попытка дезертирства.
– Да??? И что?! – воскликнул Ян, смахивая слюну со рта. – Я не хотел превращаться в смертоносца, когда жил на сраном материке, думал, что здесь жизнь будет другой! Но вы еще хуже, чем те серые ублюдки!
– Заткнись ради своего блага, а! – рявкнул на него Лев, вновь обращаясь к толпе: – Зная его преступный кодекс, его деяние этой ночью. Поднимите руку те, кто голосует за его изгнание за третий забор!
На принятие решения у людей ушло несколько секунд. Большинство подняли руки. Лишь некоторые воздержались. Видимо, ожидая более сурового наказания, судя по недобрым выражениям лиц.
– Девяносто восемь процентов. – констатировал Лев, наводя камеру своего планшета на толпу, после чего на экране что-то вспыхнуло.
Выступил еще один старейшина: – Окончательное решение остается за тем, кто подвергся посягательству.
Внутренне содрогаюсь, когда все внимание переключается на меня.
– Каково твое решение, Ди? – Лев понизил голос и даже смягчил тон. – Ты же голосуешь за изгнание, верно? Как и все остальные?
Как и все остальные… Это никогда не относилось ко мне. Никогда не означало ничего хорошего.
– Нет.
Толпа разражается гулом, как пчелиный улей, люди возмущены моим решением.
– Ян нарушил правила! Он заслуживает того, чтобы его растерзали бездумцы снаружи! – восклицает кто-то, получая множество одобрительных возгласов.
– …Ди? – Лев хмурится, убирая планшет за пояс. – Объяснись.
Я бравирую, закусывая губу, прежде чем обратиться к старейшинам, потому что смотреть на разъяренную толпу – слишком тяжелая ноша для моей уверенности.
– Сейчас лагерь пребывает в чрезвычайном положении. Мы не знаем, что будет завтра. Каждый человек представляет собой ценный актив для коммуны в такое время… Ян – хороший бегун и… картограф. Если мы выгоним его сейчас, то потеряем достойного работника. – говорю я, стараясь, чтобы в моем голосе не было никаких дрожащих ноток. – Кроме того, если мы так легко обрекаем человека на гибель за забором… Чем мы отличаемся от этих бездумцев?
Завершая свою речь, сталкиваюсь со взглядом Рэда. Его маска сброшена, брови нахмурены. Но не в знак осуждения, а скорее в раздумье.
Мои слова заставляют толпу притихнуть, но лишь на мгновение, прежде чем она снова вспыхивает от моей речи со всей буйностью и презрением.
– Тишина!!! Заткнитесь все! – перекрикивает гул Лев. – Значит, решено. Ян остается в лагере в секции чистильщиков. Он будет усердно работать и получать еду, как обычно. Но если его снова уличат в нарушении правил… Наказание будет более суровым, чем просто изгнание. Я позабочусь об этом!
…
– Юна?… – спрашиваю я, отставляя кружку с чайным грибом.
– Ммм? – отвечает она, кивком приветствуя проходящую мимо нас пару плотников. На открытой террасе столовой этим вечером было многолюдно.
– …Почему "бездумцев" так называют?
– Ходячие мертвецы, Ди. – она делает паузу, застегивая молнию на куртке. – Знаешь, я выросла в религиозной среде. Знаю "Книгу Апокалипсиса" от корки до корки. И вот что я тебе скажу. Первым было не слово Божье. Сначала была мысль, замысел Божий. Ибо ни одно слово не может зародиться без мысли. А эти существа – порождения преисподней, – в их пустых прогнивших головешках нет ничего от Бога. Зато они способны учуять любую голову с мыслями за километры. И если этим человеком окажешься ты, они разорвут тебя на куски.
…
После вечерней тренировки возвращаюсь домой. Мышцы уже не так сильно сводит. Я вымотана, но не разбита.
Огибая угол, я с кем-то сталкиваюсь. Инстинкты срабатывают мгновенно. Я отскакиваю назад, мои руки взлетают вверх, чтобы поймать кулак, летящий мне в грудь.
Это был какой-то незнакомый парень. Файтер, судя по черной форме.
Пока он ничего не успевает предпринять, захватываю его запястье другой рукой и выкручиваю под неестественным углом, заставляя его скрючиться спиной ко мне. Я отпускаю его, отстраняясь.
Позади меня раздается аплодисмент. К этому звуку присоединяются другие, и я оборачиваюсь лицом к группе файтеров, выходящих из тени. Среди них стоит Рэд, засунув руки в карманы.
– Что с вами такое?! – с яростным негодованием кричу я. – Это что, была какая-то проверка?!
– Слышал, ты пожалела того придурка Яна… Очень тупо с твоей стороны, новенькая. – презрительно бросает какая-то блондинка.
– Да, и нет никакой гарантии, что он не придушит тебя подушкой этой ночью или через неделю! – присоединяется к ней рыжий паренек, когда файтеры еще больше оттесняют меня к стенке.
– Пора доказать, что умеешь бороться. – Рэд взмахом руки заставляет группу умолкнуть. – А не только… Жалеть всех слабых и уродов.
Он кивает своим людям, и несколько из них мгновенно обступают меня.
– Но их четверо против меня. Это нечестный бой!
– Скажешь это Путчистам, когда на тебя нападет с десяток? Считай, что тебе конец. – Рэд отсылает мое возмущение в обратку.
– С чего бы это Путчистам нападать на меня? Я бегун, нам запрещено покидать третью границу!
– … Приготовься к схватке. Это приказ.
– Нет! Ты не мой командир.
– Хорошо.
Рэд запускает в воздух топор буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. Топор врезается в стену какого-то сарая позади.
Я не теряю времени. Вздрогнув, сразу же отклоняюсь в сторону, приседая.
– Какого черта ты делаешь?! Да что я вам вообще сделала?!
Он не отвечает. Небрежным движением Рэд достает из кобуры два клинка и метко всаживает их в землю прямо у моих ног. Успеваю отпрыгнуть в сторону.
