Перейти к содержанию

Лилофея – невеста водяного царя

Автор:

Категория
Книги про волшебников
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Принцесса Лилофея живет в островном королевстве, где днем царит тропический рай, а по ночам зажигают костры на берегу, чтобы защититься от колдовских существ, приходящих из моря. Король острова и морской царь давние враги. Однажды морской царь проникает на бал-маскарад и начинает ухаживать за принцессой. Хочет ли он соблазнить ее и отомстить королю? Или водяное существо способно влюбиться в земную девушку? У Лилофеи есть поклонник-пират, который способен ее защитить, а еще к ней сватается могущественный султан, но ее уже очаровал подводный правитель. Отныне ее соперницы - русалки и сирены, а еще морские феи и волшебницы. У морского царя Сеала полно магических зеркал, чтобы наблюдать за землей, ему подчиняются водяные драконы и чудовища, без его разрешения не проплывет по морю ни один корабль. По его приказу море может заледенеть или разразиться бурей. Но что ждет девушку, которая решится стать царицей подводного царства? Ведь на дне так много опасностей и тайн.

Читать «Лилофея – невеста водяного царя» — Натали Якобсон онлайн

Страница 8 из 11

Она ломала голову, а Урун как будто присутствовал рядом, шептал ей на ухо, распространял по спальне вонь морских водорослей и соленой воды.

– Спустись ко мне! Давай поговорим еще! – звучал его зов в голове.

Лилофея схватила зеркальце, подаренное водяным. Если оно способно показывать морское дно, то сможет показать и Уруна. Оно услышало ее, еще до того, как она высказала вслух пожелание. Вместо нимф на коралловых рифах, в зеркале вдруг появились решетки и цепи. Зеркало, как глаз шпиона, заглянуло в темницу. Урун уже успел добраться до одного из стражников и теперь пожирал его останки. Другие охранники пытались травить существо в клетке огнем, но оно только хохотало и напевало что-то на незнакомом Лилофее языке. Песенка была похожа на издевку, а еще на зов, обращенный к тем, кто живет на дне моря. Лилофея чувствовала, как вибрирует зеркальце вместе с тем, что выплывает из глубин.

Нужно остановить Уруна. Но как? Моррин сказал, что не поведет ее больше в темницу, потому что это слишком опасно. И вообще он сделал ошибку, что отвел ее туда в первый раз.

Сенешаль, насидевшийся в клетке, притих и уже не пел. Второй министр смилостивился и разрешил иногда выпускать павлина из клетки, но удерживать его на золотой цепочке, колечко от которой крепилось к лапе птицы. Он почему-то боялся, что говорящий павлин может куда-то улететь из Оквилании. А вдруг он шпион, способный разболтать кому-то секреты государства, которые подслушал, пока свободно летал над окнами? Вот как опасно болтать, не закрывая клюв, под носом у родовитых чиновников. Никогда не знаешь, как они отреагируют даже на птичью болтовню.

– В следующий раз меня запрягут в королевскую колесницу, – шумно жаловался Сенешаль, пока Лилофея наматывала цепочку от кольца на его лапке себе на запястье.

– Ты сам доболтался! Нужно было хоть иногда держать язык за зубами… то есть за клювом. Даже не знаю, есть зубы у птиц? По-моему у тебя только клюв и как бы в следующий раз на него не закрепили колечко.

– Твоему кавалеру сейчас не до меня. Твари из моря куда большая напасть, чем говорящий павлин.

– Господин второй министр Болдуин не мой кавалер.

– Рассказывай!

– Я серьезно. Он вечно занят государственными делами.

– И наблюдением за тобой.

– Ну, – она пожала плечами, – я тоже государственное дело. Я ведь королевская дочь.

– Кстати, единственная. С таким приданым, как у тебя, сразу ясно, почему этот Болдуин от тебя глаз не отводит. Уломать совет министров, отдать тебя за него замуж, и вся Оквилания у него в кармане. Страна озер, фонтанов, банановых рощ, кокосовых пальм, тропических лесов – райский куш для министра Болдуина. Да еще и красавица в придачу.

– Ты говоришь так, как будто сам был бы не прочь на мне жениться, – отшутилась она.

– Конечно! – радостно замахал крыльями Сенешаль. – Если я буду твоим мужем, то стану королем Оквилании, и мне не придется сидеть на цепи. Скажи, что сейчас ты на полном серьезе сделала мне предложение!

Лилофея промолчала. Зачем его расстраивать? Бедняга и так насиделся в клетке.

– Я буду носить корону, которую изготовят лучшие ювелиры Оквилании по размеру моей головы, – размечтался павлин, – буду порхать над троном, пока ты на нем сидишь и правишь, и давать тебе мудрые советы. Со мной тебе и министры станут не нужны. Если ты заметила, то моя голова крошечная, но столько умных мыслей, как в ней не уместилось бы и во всех библиотеках мира.

– Кстати, а как ты узнал о вторжении морген, то есть морских жителей, во дворец? – прервала она его радужные мечты.

– Увидел в твоем зеркальце.

– То есть оно, как всевидящий глаз, наблюдает за всем кругом?

– Нет, только за теми объектами, которые выползли из глубин. Оно всюду их видит. Как и подводное царство.

– То есть если я захочу, чтобы оно показало мне огненных драконов из Тиории, то этого оно не исполнит.

– Почему же нет? Если они будут дышать огнем на волны или вступят в контакт с морскими жителями, то ты их увидишь.

– А в любом другом случае нет?

– Зеркало показывает лишь те уголки мира, куда вторглось море. Например, если водяной царь придет с предложением к королю любого государства, то будешь видеть весь тронный зал лишь до тех пор, пока от морского посланника по окончанию разговора не останется лишь мокрая лужа на полу.

Занятно! У нее есть всевидящее зеркальце с ограниченными ресурсами. Но это лучше, чем ничего.

– Значит, ты – окно в подводный мир, – обратилась Лилофея напрямую к зеркальцу. – Покажи-ка мне Морскую Радугу!

И оно показало! Нефритовый мост возник в зеркальце, а ощущение было таким, будто она очутилась прямо на нем. Даже скользкий нефрит под ногами был таким реальным. И вдруг он превратился во что-то другое. По какой поверхности она ступает? Мост то из кораллов и жемчужин. То из красного золота. То из костей мертвых рыб, в которых застряла живая русалка. Лилофея попыталась ее освободить, а та вдруг накинулась на нее.

– Мы соперницы, – прошипела она. Это была Нереида, и видение оборвалось.

Все из-за того, что Сенешаль больно клюнул ее в плечо.

– Очнись! – верещал он.

– Ты не сказал мне, что это зеркальце способно не только показывать, но и переносить куда-то.

– Не тебя саму, лишь твое сознание. И это опасно! Ты можешь заглядеться на подводный мир и уже не очнуться. Будешь ходить всюду с зеркальцем в руках, как сомнамбула, и ничего не соображать.

Печальная перспектива. Сознание, действительно, будто затягивало в зеркальце. Лилофея поспешно его отложила.

Чем пялиться в него, лучше поискать возможность еще раз встретиться с Уруном? На этот раз это будет сложно. Придется применить всю свою изобретательность. Ей очень хотелось остаться и побеседовать с ним наедине без присутствия рядом настороженных стражников. Возможно, тогда он раскроет ей какие-то тайны, о которых не смеет заикнуться при свидетелях. Но как к нему попасть без помощи Моррина. Отец точно не разрешит навестить чудовище в клетке. Разве только кто-то из придворных шутки ради поможет.

На крытых галереях замка, по-прежнему, пылали ряды факелов. Приезжим гостям днем такое зрелище казалось довольно странным. Только коренные жители Оквилании понимали, в чем дело.

По галерее с видом на море лениво прогуливалась одна из придворных дам в роскошном зеленом наряде. Бедняжка обмахивалась веером, полностью игнорируя пажа, который шел за ней еще и с опахалом. Леди Моралла вечно страдала от жары.

Лилофея направилась к ней, сжимая цепочку, вынуждающую Сенешаля не отставать от нее. Такое приспособление и впрямь навевало мысль, что она обручена с павлином, и ей некуда от него деться. Не цепочка, а обручальная цепь! Но леди Моралла не заметила в этом ничего странного.

– Тут, как в печи, – пожаловалась она.

– Что-то я давно тебя не видела, – Лилофея остановилась рядом с ней.

– Разумеется, – Моралла усиленней замахала веером, создавая целый ветерок. – Ты ни на кого не смотришь кроме своего павлина. Кстати, правдивы ли слухи, что он говорящий?

– Ну… – Лилофея лишь потянула за цепочку, за которой вынужден был лететь Сенешаль. Обычно он упрямо молчал в присутствии свидетелей, но сейчас вдруг крякнул что-то о том, что прекрасная леди Моралла должна держаться как можно дальше от огня.

– Дамам с кожей прозрачной, как у водяниц, близость пламени противопоказана, – проворковал он явно где-то заученную льстивую фразу.

– Спасибо, дружок. Я сама это знаю, – благосклонно ответила она.

– Подойдете чуть ближе к огню, и ваша кожа запузырится, покроется сыпью, – продолжал верещать Сенешаль.

– Он хоть понимает, что говорит? – на этот раз Моралла обратилась уже к Лилофее.

– Вряд ли, – отмахнулась принцесса. Ей вдруг почудилось, что из-под зеленого шлейфа Мораллы высовывается мокрый хвост с раздвоенным плавником. Видение длилось мгновение, пока леди Моралла не одернула шлейф.

Наверное, показалось! Должно быть, у нее солнечный удар. Лилофея приложила руку ко лбу. А Сенешаль у нее над головой усиленно замахал крыльями. Цепочка с кольцом для лапки – была хитрым изобретением. Она не давала улететь ему далеко, но оказалась достаточно длинной, чтобы он мог взмыть под самый потолок. Так они с Сенешалем никогда не расстанутся.

– Ты будто с ним помолвлена, – пошутила Моралла и лучезарно улыбнулась. Зубы у нее были красивыми, мелкими и ровными. Ну, прямо как жемчужины! И кожа на лице такая тонкая и прозрачная, что, кажется, сквозь нее просвечивают вены. А еще у нее скулы чуть приподняты и изогнуты, прямо как бугорки на мордах морских жителей. Но ей это шло. Моралла была рыжей, зеленоглазой, статной и чем-то напоминала морскую фею.

Ну, вот. Теперь она всех будет сравнивать с морскими жителями. Лилофея поймала себя на мысли, что ее тянет назад к Уруну и тем странным существам, которые приходят из глубин и которые так опасны, что от них лучше бежать без оглядки.

– Кстати, ты не видела в сумерках необычного корабля в виде русалки или необычный мост над морем, скажем, из нефрита? – спросила Лилофея.

– А ты шутница!

– Я серьезно!

– Нет, я ничего такого не видела. По вечерам я музицирую и обращаю внимание только на свою арфу. Она будто оживает, когда я касаюсь ее струн. Как-нибудь послушаешь мою музыку?

– Да, непременно, – машинально кивнула Лилофея. На самом деле все ее внимание было приковано к морю.

– Тебе не стоит так заглядываться на волны, – предостерегла Моралла. – А то вдруг кто-то утянет тебя на дно.

– Ты про тех тварей, что приползают к берегам из пены морской и нападают на людей?

– О каких тварях ты говоришь? – Моралла изумленно захлопала кукольными ресницами. – Уж не о крабах ли, раках, скорпионах, медузах и прочих милых существах, которые сами сюда ползут, чтобы на кухне из них приготовили ужин для всего королевского двора.

Милых существах? Она шутит или говорит с сарказмом? Как можно называть крабов или скорпионов милыми существами? И почему она ничего не знает об опасных лазутчиках из моря? Или просто притворяется, что ничего не знает? Факелы, расставленные днем на парапетах, ее ничуть не удивляют, как и большой костер, разложенный охраной у пустынного берега. Значит, она должна что-то знать. Зачем же притворяться неосведомленной? Она ведь не актриса из плавучего театра, а изысканная леди. Ей не к лицу притворство.

Кстати, если задуматься о плавучих театрах, которые нередко причаливали к берегам столицы, чтобы дать представление. Не мог ли корабль в виде деревянной русалки быть таким театром? Если да, то почему никто с него не сошел на берег, чтобы созвать публику на вечерний спектакль. Обычно такие спектакли давали вечером на большом канале в столице или на озере у королевского двора. И чаще всего плавучие театры располагались в больших гондолах или барках. Целый корабль-театр это что-то новое.

– Я видела необычный корабль, – призналась Лилофея Моралле. Почему-то ее потянуло на откровенность с придворной дамой, будто Моралла обладала умением молча вытягивать из собеседника признания.

– Правда? – Моралла сделала изумленный выдох. Страусовое перо с крупным изумрудом слегка качнулось от ветерка в ее волосах. – Чем он был необычен? На мой взгляд все корабли абсолютно одинаковы. Разве только размеры и резные фигуры на носу у каждого разные.

– Тот корабль, о котором я говорю, был сделан очень искусными мастерами. Они сумели обтесать дерево так, что весь корабль выглядит, как большая деревянная русалка. Нос корабля это ее голова с волнистыми волосами, бока – это ее чешуйчатый хвост. А мачты вздымаются над всем этим, как наросты из спины. Поразительно, правда?

– И тебе все это приснилось?

– Нет, я видела на самом деле.

– Ни за что не поверю.

– Думаю, этот корабль мог причалить в порту.

– Будь оно так, слухи о нем разнесли бы уже по всему государству. Корабль, копирующий фигуру русалки! Такое не каждый день увидишь!

Моралла сочла ее выдумщицей. Как неприятно! Лилофея на миг прикусила язык.

– Ты веришь в русалок? – все-таки после паузы спросила она.

Моралла вдруг испугалась. С чего бы это? Даже веер дрогнул в ее руке.

– Что за басни?

Почему ей так неприятно? Обычно так ведут себя люди, которые видели что-то такое, о чем дали клятву никому не говорить. Она и вправду видела что-то такое, о чем не хочет поведать?

– Не бывает никаких русалок! Не верь в это! – обеспокоилась леди Моралла. – Кто бы тебе о них не говорил, он врет! Не стоит верить всему, что услышишь.

– А если увижу своими глазами…

Разговор окончить им так и не удалось, потому что к ним уже направлялась Морисса с Изменником на плече.

– Ваше высочество! – в присутствии свидетельницы она решила сделать чинный реверанс. – Вас срочно вызывают к гостям.

– А это не может подождать? – Лилофеи почему-то не хотелось идти.

– Его величество сказал, что никак не может.

– Ну, хорошо, – уходя с Мориссой, Лилофея все же обернулась еще раз на леди Мораллу и снова ей почудилось, что у той из-под платья вылезают и тянуться по полу морские плавники и щупальца. Принцесса даже ущипнула себя. И паж у Мораллы какой-то странный с зеленоватой кожей, как будто приболел. От какой болезни цвет лица становиться в тон водорослям и жабам?

– Неприлично так пялиться на придворных, – шепнула ей Морисса. Сама она чтила этикет во всех случаях, кроме тех, когда они оставались с принцессой наедине.

– Танцевать с пиратами еще неприличнее, – так же шепотом парировала Лилофея.

– Ну, на меня то никто не обратил внимание, а вот леди Моралла сейчас прожжет тебя подозрительным взглядом, а еще хуже начнет о тебе сплетничать. Ты сегодня явно не в себе, может, дело во всех этих жемчугах на тебе. От них веет холодом.

– Странно, почему Изменник не попытался перепрыгнуть с твоего плеча на опахало леди Мораллы.

– И впрямь странно, неужели он становиться верным? – Морисса потрепала питомца по загривку, от чего он довольно заурчал.

– По-моему ему чем-то не понравилась сама Моралла.

– С чего бы это?

– Тебе не кажется, что она не совсем такая, как все?

– Что ты имеешь в виду?

– Даже не знаю… ее походка, ее слова, и с платьем у нее что-то не так.

– Правда, а я и не заметила. У тебя точно не жар?

– Точно, – не говорить же про плавники под платьем. Ей точно показалось, ведь Моралла шла, а не плыла. Или все это влияние жемчуга? В голове стояло эха шума прибоя, с тех пор как она нацепила на себя сразу столько морских украшений.

– Кстати, о деле: из Султанита только что прибыли твоя дядя – местный король, и твоя кузина Орнелла.

– Вот оно что! Они ждут в тронном зале.

– Нет, принцессе Орнелле нездоровиться. Все из-за долгого морского плавания. У нее начались дурные сны, тоска, паника. Как там сказал, королевский лекарь, только что ее посетивший? – Морисса нахмурилась, припоминая. – А вот, она страдает глубокой депрессий. И ей нужно, чтобы ты ее развлекла.

– Никогда не слышала о такой болезни.

– Вероятно, потому, что в Оквилании от нее до сих пор никто не страдал.

– По всей видимости, ее завезла сюда Орнелла.

– Любопытно, что она привезла еще. Я слышала, в Султаните добывают прелестные полудрагоценные камни. Мне бы хоть браслет из таких, хоть брошку… Все драгоценности моей матери отец давно проиграл или пропил.