***
Димка ждал её на набережной. Солнце припекало голову, и ужасно хотелось пить. Серебринка опаздывала.
Наконец, когда девушка, держа тяжелую бронзовую статуэтку, соизволила появиться, Морквинов недовольно буркнул. Слов девушка не разобрала.
– Я тоже рада тебя видеть, – кивнула Серебринка.
– Зачем ты хотела со мной повидаться?..
– Ну, во-первых, не с тобой одним. А где твои друзья?
– Карси и Саймон? Ну, они вчера заявление в институт подавали, я им ничего про тебя не говорил…
– А ты с ними почему не пошел?
– Ну, сама подумай, какой из меня экономист. Я в ТУЗ (Технический Университет Зебровска) поступил на сантехника. Только не смейся.
– Ладно-ладно, сантехник это – достойная профессия. Не каждый сможет так героически прочищать засоры в раковинах и ремонтировать ржавые трубы в ванной. Трубопровод – дело тонкое!
– Сильв, ну пожалуйста, не издевайся! – простонал Димка.
– Я тут вот по какому вопросу обращаюсь. Дело в том, что мне надо сплавить ненадолго эту бронзовую статуэтку, пусть пока у тебя полежит, – Серебринка передала Димке статуэтку.
А эта штука была очень тяжелой.
– Что это за ерунда такая? – поинтересовался Димка, вглядываясь в эту вещь, не вызывающую доверия. Там изображался пузатый старец, почему-то без правой руки.
– Не «ерунда», – отрезала Сильв, – а древнежипский божок.
– А, ну тогда понятно! – хмыкнул Димка, хотя ему было ничего не понятно.
– Жипс – государство не с Колльди, – произнесла Серебринка деловым тоном, заметив, что до Димки так суть и не дошла, а если и дошла, то какая-то искривлённая.
– Вы опять с Зольтером по параллельным мирам путешествовали? – Дима даже не удивился.
Зольтер Золотский, кстати, приятель Серебринки, тоже колдун, в чьих жилах текла эльфийская кровь. Только волосы у него короткие и золотые, в отличие от Сильв. И предпочитал он одеваться во всё позолоченное. Если честно, никто из друзей не знал, сколько им обоим лет, выглядели они на восемнадцать; три года назад, когда Саймон с ними только познакомился, Серебринка утверждала, что ей двадцать, но он в это не верил. Ведь если Сильв и Золотский – эльфы, то и лет им должно быть очень много. Неизвестно, почему они скрывают правду.
– Ты же знаешь, это моя работа! Давай, я тебе лучше объясню, что это за божок. А то сделаешь со статуэткой что-нибудь бредовое! Тебе же известно, что я собираю только волшебные артефакты… Так вот, это изображение Геуча, бога сознания и воли. Я не испытывала на себе воздействие его магии и тебе не советую. Просто поставь божка куда-нибудь в тёмное укромное местечко и никому не показывай. Потом Золотский придёт и заберёт… когда-нибудь.
– А ты знаешь, в чём заключается волшебство статуэтки?
– Не имею понятия! Вот, Зольтер доставит статуэтку куда надо, там её изучат, и потом об этом поговорим.
Серебринка замолчала и посмотрела на лодочку, скользящую по реке Зебре. Довольный пенсионер закидывал удочку, спешить ему было некуда. Вот он – один из примеров безмятежности.
– Это всё, что ты хотела сказать? – терпеливо спросил Дима, ожидая, когда Сильв налюбуется пейзажем.
– А?.. Чего?
– Я говорю, это всё, что ты хотела мне сказать?
– Конечно, Димочка, можешь идти.
– Пока! Золотскому привет передавай!
– Ну пока, – попрощалась Сильв, развернулась и пошла в обратную сторону.
Димка долго глядел ей вслед, пока она не перешла дорогу и не скрылась за поворотом. Затем, словно опомнившись ото сна, он вздрогнул и, казалось, только сейчас осознал всю тяжесть бронзовой статуэтки, которую уже минут десять держал в руках.
***
Дальнейшие его действия были примерно такими:
Он прошёл где-то половину пути до дома от набережной, оставалось свернуть направо возле магазина «Ваша свежесть», где продавались исключительно морепродукты: оптом и только для честных предпринимателей; и пройти через площадь.
Вдруг около тротуара, чуть не обрызгав Димку водой, затормозил шикарный серебристый автомобиль марки «Химбарачи» с тонированными стеклами. Оттуда вышли два совершенно лысых персонажа в длинных жёлтых шортах и в широких серых футболках с жёлтыми надписями: «Глобус КоФФш». Их лысины при желании можно было использовать как зеркало, наверняка бы вы там разглядели застрявший у себя в зубах укроп.
Вслед за мужчинами появился низенький вспотевший паренёк, телосложения колобка. На его большой голове красовалась довольно-таки маленькая кепочка. Глаза закрывали большие очень тёмные очки. Носил он точно такой же наряд, как и у тех двоих. Только футболка – без надписи.
Этот юноша являлся солистом группы «КоФФшики». Группа малоизвестная, но, несмотря на это, уже пользовалась популярностью. В основном у некоторых школьников, которые принадлежали к субкультуре, называющей себя «Мэ». Откуда точно вытекла эта «субкультура», сказать сложно. Лучше бы она поскорее втекла в какую-нибудь канализацию и благополучно забылась молодёжью Зебровска. Так же неизвестно, откуда у них такое название. «КоФФшики» выступали под ужасную музыку, которую и музыкой сложно назвать, да и петь они совсем не умели. Все песни были примерно такого содержания:
Захотел пораньше я лечь спать,
Ночью меня сбросила кровать,
Только тихо ойкнул я во сне
И смотрю, чьи зубы на стене.
Точно не мои, вам говорю,
Я свои на тумбочке храню…
Знаменитый поэт девятнадцатого века, Эдвард Холодрыгинский, если б услышал хоть одну их «песню», слёг в больницу с инфарктом и потрясением сознания.
Солиста хвалёной группы все звали Глобус КоФФш. Но это псевдоним некоего Глеба Ковшова, шестнадцати лет. Просто, когда коверкаешь своё имя и фамилию, начинаешь круто звучать. По крайней мере, этого придерживается субкультура «Мэ».
Теперь о главном.
Димка с удивлением остановился и посмотрел на автомобиль. Двое мужчин в жёлтых шортах, телохранители Глобуса, зашли в «Вашу свежесть» покупать креветок к праздничному столу. Отцу Глеба исполнялось сорок девять лет. Он питался исключительно морепродуктами и никакой другой пищи не признавал.
Димка уже собирался завернуть за угол, но Глобус окликнул его:
– Эй, неряпь, где купил такую потрясную статунэтку?
«КоФФшики», как и течение «Мэ», очень любят новомодные слова, также они их коверкают, изобретая неологизмы, переставляя фонемы так, что родной язык признавать отказывается. По крайней мере, слова бездарных песен «КоФФшики» придумывали всем понятной речью. «Неряпь», кстати, распространённое у «Мэ» обращение к человеческим существам мужского рода. Женских особ звали «нервушками».
– Один учёный подарил. У него полно таких в коллекции, – ответил Морквинов.
– Лушай, – предложил КоФФш, – может, продашь по дешёвке, фринтиков за двести?
– Ещё чего! – возмутился Димка, не подозревая, что перед ним стоит начинающая звезда шоу-бизнеса, да и не зная, как разговаривать с представителями течения «Мэ». – Я не собираюсь её продавать!
– Тебя бажа мушит! – ехидно улыбнулся Глобус, намеренный торговаться до последнего.
– Никакая баржа меня не глушит! – запутался Димка.
– А если я дам вдвое больше? Четыреста фринтиков… – сказал паренек вроде понятно.
– Не продаётся!
– Пятьсот!..
– И не надо со мной торговаться!
– Орош, семьсот! И это моя последняя енца.
– Нет! – хоть некоторые слова Димка не понимал, но с карьерой торговца решил повременить, да и Серебринка Сильв не одобрит, если её трофей вдруг пропадёт.
– А в руках подержать ножмо?
– Отвяжись! – буркнул Димка. И что этот парень так к статуэтке прилип? Может, в беднягу вселился дух древнежипского божка?..
– Может, я хочу поставить его на фракш в студию, где записываю лондакт-иски!
– Зачем?..
– Как это?! Я присмотрел в твоей стутанэтке хороший латисман для своей группы «КоФФшики»!
– А играть вы с коллективом только на нервах умеете? – Димку эта ситуация начинала раздражать. Впрочем, вру. Этот тип его уже пять минут злил.
– Ты ещё скажи, что про Глобуса КоФФша чинево не лышал!..
– А это кто? Солист твоей группы?
– Это я! – рявкнул Глеб (он же Глобус).
– Тебе опасно давать в руки статуэтку! Ненормальный!
– Это я-то схип?! Нарываешься!
– Слушай, оставь меня в покое!
– Ну продай стутанэтку! Неужели жалко? Назови енцу!
– Да жалко. Можешь дотронуться, так уж и быть.
– Болешн! – воскликнул Глеб и дотронулся до статуэтки двумя руками. – Какая прелесть!
А духу статуэтки, Геучу, богу сознания и воли, нравилось слушать комплименты, особенно если они касались его. И божок не смог устоять перед соблазном проявить свою магию. А сделал он следующее: когда фраза Глобуса была изречена, статуэтка тренькнула один протяжный раз и выпустила фиолетовый туман. Туман становился гуще, и вскоре Димку и КоФФша накрыл с головой. Глобус попытался отлепить свои руки от статуэтки, но руки, похоже, приклеились намертво. Затем вспыхнуло что-то, не могу сказать что. И оба юноши потеряли сознание…
Когда Димка пришёл в себя, то увидел склонившегося перед собой охранника Ковшова, который пытался привести его в чувства.
– Вы чего? – не понял Морквинов.
– Как это «чего»? – басом ответил охранник. – Глобус, ты в порядке?
– Я же не КоФФш! – Димка понял, что в руках нет статуэтки, и поднялся на ноги.
Тут он осознал, что внезапно как-то сильно располнел, да и футболка явно не его.
– Ты, что? Глобус, что с тобой творится?
– Я не Глобус.
– Глеб, перестань дурачиться!
Димка посмотрелся в витрину магазина и ахнул: вместо него там отражался Ковшов! Статуэтка поменяла их с Глобусом телами.
– Только не это! – испугался юноша.
– Ты чего, живот болит? – обеспокоено спросил охранник. – Полезай в машину, там разберёмся.
Но в этот момент настоящий Глеб открыл глаза и поднялся, растягиваясь в широкой улыбке:
– Смотри, Шапик, какая чудесная статунэтка! – и для пущей убедительности помахал статуэткой перед носом охранника.
– Отойди от меня, неряпь, – рассердился Шапик.
– Шапик, ты меня пугаешь!
– Отвяжись!
– Ты чего? Я же Глобус!
– Да какой ты Глобус?! У нас уже есть один КоФФш. А у вас, неряпь, наверное, раздвоение личности!
КоФФш посмотрел на Димку и крикнул ему:
– Лушай, ты, сомазвонец! Я настоящий Глобус!
Он даже чуть не бросился на Димку с кулаками, но, понятное дело, Шапик схватил его за шиворот и оттолкнул. Ковшов чуть не упал в лужу, но смог удержать равновесие. Он посмотрел на своё отражение в луже, и отчаянный вопль вырвался из него:
– АААА! Что рабисходит?!
Странно, но даже шоковое состояние не заставило его прекратить выражаться на сленге «Мэ».
– Не знаю, юноша, но вы мешаете нам отъехать! – ответил Шапик.
