Леонид ушел в спальню, где попал под канонаду противоборствующей стороны.
- Твоя мамаша оскорбляет меня уже открыто. Ты это замечаешь, Шерлок Холмс недорезанный!
Лёня тяжело вздохнул.
- Гала, вот интересно, чтобы ты делала, если бы твоему ребенку пулю в спину всадили?
Подруга Жарова резко замерла, как будто выстрелили только-что в нее саму.
- Какого ребенка? Ты дурак, что ли? Ты на что намекаешь? Это ты ребенок у своей мамочки! А я, получается, пуля в твоей спине? Так? Может быть, еще в другом месте? Пониже спины?
- Гала, угомонись. Пойдем лучше в театр.
- В театр? Какого черта?
- Гардеробщицей тебя устрою.
Зрителей в тот день в театре пришло чуть больше, чем на треть зала. Жаров был здесь гость нечастый и о средней посещаемости этого культурного заведения не имел абсолютно никакого понятия. Его невеста тем более. В центральном холле они столкнулись с той самой администраторшей.
- О! – воскликнула та с неподдельным восторгом. – Вы не проигнорировали мое приглашение.
Новоиспеченный театрал лишь мило ухмыльнулся ей в ответ. Но и этого подобии улыбки, схожей больше с нервным тиком верхней губы, хватило для того, чтобы Гала впилась ему в бок своими острыми ноготками.
- Кто это? Откуда она тебя знает? Эта мамзель с улыбкой Моны Лизы?
- Администратор. Именно от нее будет зависеть, достанется ли тебе должность гардеробщицы.
- Ты что это на полном серьезе? Я думала ты шутишь.
- Какие уж тут шутки! На поприще борьбы с безработицей.
Спектакль Леониду на удивление понравился. Смешная комедия, почти фарс. Фигурировал там и представитель силовых структур, только западного образца. Полицейский в пьесе имел какой-то размытый сценический образ: то блистал умом и эрудицией, то был смешон и до безобразия глуп. На главных ролях фигурировали две старушки его знакомые по вчерашней беседе. Видимо, руководство специально подтасовывало репертуар под их возраст и способности. Тем не менее, уважать их было за что: на сцене они вертели незадачливого полисмена вокруг пальца, как мальчишку.
После финала зрители стоя долго хлопали артистам. Даже его спутница, недалекая в культурном воспитании, впала в состояние эйфории и по примеру других восторженных зрителей. стала повизгивать «браво».
- Хочешь за кулисы попасть? – напыщенно предложил ей Лёня.
- А можно?
- Со мной реально все.
Жарову даже не пришлось воспользоваться служебным удостоверением, а как пройти к нужной гримерке, он уже знал. Пожилые актрисы встретили его с энтузиазмом.
- Извините, дамы, что мы к вам без цветов.
- Извиняйтесь уж сразу за все, молодой человек, что без колбасы, черной икры, золота, бриллиантов, шубы и автомобиля, - пробасила Людмила.
Все дружно захохотали.
- Какие веселые, - бесцеремонно пискнула Гала и захлопала в ладоши.
- Девушка, только без «биса»! Пожалуйста. Мы хоть и глуховаты, но ваше экзальтированное сопрано резанет-таки наши подряхлевшие барабанные перепонки. Помещение для бурных и продолжительных аплодисментов здесь все-таки маловато будет.
- Не поняла, - переспросила Гала, - что такое безбиса? У меня нет никакого безбиса.
Все снова грохнули от смеха. Вера ухватила Галу за руки.
- Девуля, вы такая чудесная непосредственность. Восхищаюсь!
Когда все успокоились, Жаров решил все-таки поговорить и по делу. Сначала он продемонстрировал веселым актрисам фотографии, полученные им у Теминой.
– Вот, здесь и я! – радостно воскликнула Люда. – Вот Тёмина, Липатова.
- А меня нет ни на одном фото, - расстроилась Вера.
- Чтобы в кадр попало твое «кушать подано», понадобилось бы километр пленки нащелкать, - уколола ее коллега.
Вера обиженно отстранилась, переключившись на Галу.
- Так вы, девушка, невеста нашего Пинкертона, а чем занимаетесь?
- А почему я невеста этого вашего Пикертона?
- Ой!
Вера снова всплеснула руками, зачаровано глядя на свою молодую собеседницу.
– И вновь божественная непосредственность! Вы - чудо!
Пока Галу отвлекла Вера, Жаров достал свой ворох документов.
- Людмила, - обратился он, как на официальном допросе, но застопорился, не зная полного имени.
- Георгиевна, - подсказала пожилая собеседница, проявив еще живую резвость ума. – Но лучше просто Люда. Я не разрешаю. Я прошу так обращаться, даже приказываю.
- Хорошо, Людмила Георгиевна, - тут же нарушил приказ вежливый опер. - Я хотел бы у вас уточнить кое-что упущенное вчера. Вот вы говорили о некоем Теме. Вы его хорошо знали?
- Ну, как все, - театральная дива явно не ожидала разговора в этом направлении. – Он хоть и молодой, но специалист был хороший и отзывчивый. Если что нужно по дому сделать или починить, никому не отказывал. Он и у меня бывал, и у Веры, наверное.
- Вера, к тебе Тёма приходил что-нибудь делать?
Напарница актриса увлеченно демонстрировала Гале элементы актерского грима и прореагировала вскользь:
- Какой Тёма?
- Ой! Да ну тебя!
- А у Теминой бывал чаще? Правильно я понимаю? – дознаватель концентрировал разговор на более собранной собеседнице.
- Да он ведь еще девочку ее опекал. Мои дети тогда уже постарше были. Мне от него подобная помощь не требовалась. Да и не водила я их в театр так часто. Было с кем оставить.
- А вы не знаете, где этот Тёма сейчас?
- Понятия не имею. Вы поинтересуйтесь у его коллег. Мы ведь труппа. Взаимодействие с технарями у нас тудым-сюдым.
- Чтобы найти этих коллег, придется еще постараться. В нынешнем составе никого с тех времен не сохранилось. Вот список, - Жаров развернул одну из бумаг. – Посмотрите, может, кого вспомните из персонала. Творческих работников пропустите и начните вот отсюда.
‒ Вот он Тёма, - сразу же ткнула пальцем Людмила, - Артем Иванов.
- А разве не Шнейдер?
- Шнейдер? – выпучила глаза Людмила Георгиевна. – Почему Шнейдер? Я же вам говорю: Артем Иванов.
- А вот смотрите ниже фамилия Шнейдер, - раздраженно ткнул пальцем уже Лёня.
- Так это Шнайдер Соломон Иванович. Светотехник. Он уже умер.
- Боже, что у вас тут творится, - Жаров занервничал. – Бардак какой-то! Артем Иванов! Шнайдер Иванович! Ладно, пошли дальше.
– Вот этого помню. Толик Швецов. Пренеприятный тип. Грубиян и хам. Работник сцены. Мы репетируем, а он рояль, скажем, передвигает и поливает нас по чем зря. Бездельники, тунеядцы, паразиты на теле народа, гнилая прослойка и все в том же духе. Представьте, ему все сходило с рук. Начальство его терпело. Этот мужлан был силен, как бык. Им крепкий работник был важнее раненной души артиста. Сейчас бы его поперли в два счета, а тогда «пролетарии всех стран соединяйтесь». Терпели, наверное, чтобы безработицы в стране не было. Хотя, если отбросить его лексикон в сторону, парень он был неплохой. Мебель перевезти на любой этаж без проблем. Этого вот припоминаю Барышев, - двигалась Людмила Георгиевна по списку дальше. – Тоже тот еще экземпляр. Одежда у него была хуже, чем из нынешнего секонд хенда. Специалист: принеси-отодвинь, подмети-подвинься. Кстати, если уж вы Теминой занимаетесь, то этот типчик был в нее влюблен. Помнишь, Вера. Прямо боготворил ее. Когда она на сцене, он спрячется за кулисами и смотрит, смотрит…
- А Тёмина об этом знала?
- Конечно, и ей это ужасно не нравилось. Но не потребуешь же у начальства: увольте этого работника, а то он на меня слишком пристально смотрит. Сторонилась его по максимуму. Так, следующий Андрей Тупота. Этого не запомнить нельзя. Генеральский сынок. Его папа к нам в театр устроил, чтобы от какого-то преступления скрыть. Потом в армию спровадил куда подальше. Тоже мне, нашел место для сокрытия мажора - уголовника. Под святой алтарь искусства утаил своего отпрыска подонка. У нас лично для него и работу придумали. Надевать и снимать чехлы на кресла в зрительном зале. Сейчас их не применяют, а тогда мебель берегли. Но вот на него Толик Швецов не кричал, что тот паразит на теле народа. Потому что водку с ним пил на генеральские шиши.
Людмила Георгиевна разошлась в своих воспоминаниях не на шутку. Но на следующем персонаже списка прямо растаяла.
- Вася Щербаков. Васенька. Наш Васенька. Электрик с завода. Он у нас на полставки подрабатывал. Вот уж актер! Нам не чета. Самородок! Как начнет травить свои байки - заслушаешься. Мы ему проходу не давали. Только завидим: Васенька, расскажи что-нибудь веселенькое.
- Лешенька, не пора ли домой?
В тон разговора толкнула Жарова Гала, к тому времени уже изрядно заскучавшая.
Все убранство гримерки с подачи Веры она успела изучить и почти зевала. Пришлось прощаться, но Лёня застолбил у актрис еще одну встречу. На всякий случай. Гала на контакты с такими старым кошелкам реагировала без лишних ревностных нервов.
На улице жених попытался уколоть ее, и вместе с тем подчеркнуть свои Наполеоновские способности: вершить несколько дел одновременно и контролировать суть параллельных разговоров, протекающих в одном помещении.
- С Пикертоном то, - спародировал он ее, - лоханулась, леди?
- Да знаю я, кто такой Пинкертон, - Гала подчеркнула свое правильное произношение сложной фамилии иностранного сыщика, проговорив ее по слогам. – Ты что, не заметил главную суть ее вопроса неприятную для меня в тот момент? Чем ты сейчас занимаешься? – продекламировала она. – Вот и пришлось дурочку включать.
Жаров был сражен. Вот за эту непредсказуемость он, вероятно, и любит эту взбалмошную особу.
На следующее утро Бирюков опять узрел своего протеже на остановке. От раздражения даже из автомобиля не стал выходить.
- Ну? – спросил почти с угрозой после приветственного кивка головой.
- Генерала нужно одного найти. Вернее, его сынка.
- Кто?
- Фамилия у него чисто генеральская – Тупота.
Бирюков отреагировал молниеносно.
- Знаешь, часть, которую у нас ликвидировали два года назад. Так он нею командовал, а теперь там какие-то склады приватизировал. В аренду их собирается сдавать. А каким боком этот военный к нашему делу? Думаешь, оружие попало в руки стрелку с его помощью?
- Типа того. Сынок его работал в театре разнорабочим. По слухам, папашка упрятал его туда, чтобы скрыть от преследования за некие правонарушения.
- Связь какая-то призрачная. Но попробуй копни еще и в этом направлении.
Бирюков уехал, озадачив своего подчиненного. Честно говоря, Жаров интересовался Тупотой совсем в ином смысле. Он рассчитывал, что тот смог бы помочь в поиске Артёма Иванова. Но версия причастности самого генеральского отпрыска к стрельбе по балконам показалась молодому следователю не лишенной логического основания. Он решил, что перед тем, как отправиться в заброшенную воинскую часть на краю города, будет полезно еще раз посетить семейство Теминых. Благо, при таком затворническом образе жизни застать их дома не представляло проблемы.
Елена Сергеевна не удивилась очередному визиту следователя и безропотно провела посетителя на свою кухонную вотчину.
- Скажите, когда раздался тот злополучный звонок, - Жаров решил разговор начать издалека, чтобы растормошить память хозяйки перед более важной серией вопросов, - почему вы удивились тому, что к телефону позвали Шнайдера? Ведь у вас театре числился сотрудник с такой фамилией?
- Разве?
- Осветитель. Соломон Иванович.
- Так, Соломон Иванович Шнайдер, а в трубке потребовали Шнейдера.
- Вы запомнили столь незначительную разницу. Удивительно. Интонацию вы тоже зафиксировали в памяти столь же отчетливо? Вы только что произнесли слово «потребовали».
- Да голос в трубке звучал жестко. Шнейдер у вас? Так это прозвучало. Строго.
- Голос был мужской или женский?
- Мужской. Хотя, скорее он принадлежал молодому мужчине. Тембр был соответствующий.
- Вам тогда не показалось, что вы его уже слышали?
- Нет.
- Кто-нибудь из работников театра не мог быть обладателем подобного голоса?
- Нет, что вы. У меня музыкальный слух.
- Например, Тупота Андрей Викторович.
- А кто это?
- Тогдашний работник вашего заведения. Как раз молодой парень. Он занимался чехлами в зрительном зале. Одевал их и снимал по мере надобности. Этот тип выполнял такую важную миссию, а вы не в состоянии его припомнить. Хотя разницу в одну букву между двумя фамилиями прекрасно сохранили в закоулках мозга по прошествии пятнадцати лет.
- Судя по вашему тону, вы мне не верите, молодой человек?
- К сожалению – это специфика моей работы.
