Интеграция здешних магометан в российскую жизнь произошла естественным путем, так как русское правительство преднамеренно этим не занималось – оно просто не ущемляло татар и все. После завоевания этих земель и позднее, в XVIII в., часть магометан подверглась насильственной христианизации, которая имела место еще примерно полвека назад, но нынешний русский император прекратил эту практику127. Впрочем, по всеобщему мнению, в моральном отношении крещеные татары значительно уступают своим собратьям – магометанам. Последних сегодня не преследуют, власти относятся к ним как к русским, допускают к правосудию и стараются защищать от чиновничьего произвола. Но главную роль в интеграции татар в состав российского общества все же сыграл русский крестьянин. Мужик считает магометанина равным себе, татарин для него не враг, как араб для французского колониста. Русский не относится к нему с презрением и корыстью, не пытается его при случае унизить, как это делают алжирские французы, когда, повстречав на своем пути туземца, стараются ударить его хлыстом. Высшие классы России ценят человеческие качества татар, для них это те же русские, только иной веры.
Татары очень сильно ассимилированы: я слышал, как один из них, рассуждая, словно заправский славянофил, сокрушался о судьбе майора Паницы128, – т. е. казанские магометане обрусели даже духовно. Русскому правительству это весьма выгодно: в Восточной России насчитывается не менее 3 млн магометан – татар, башкир, киргизов, вблизи которых – в Центральной Азии – находятся очаги воинствующего ислама, и если там вспыхнет война за веру, она может перекинуться в Поволжье, однако благодаря продуманной политике русское правительство сумело обеспечить лояльность своих татарских подданных.
Глава III
У черемисов
Окружающий пейзаж. – Одежда и жилые постройки черемисов. – Следы скандинавского влияния. – Промыслы. – Брак. – Местное искусство.
Сначала мы путешествовали на пароходе, но потом направились в глухие места, чтобы увидеть финское население, и, решив начать с черемисов, 1 июля отправились в д. Параты129, расположенную в 35 верстах от Казани. Наш экипаж представлял невероятно забавное зрелище – это была «плетенка», т. е. большая ивовая корзина без рессор и сидений, которые заменяла здоровенная охапка сена.
Выезжая из Казани, мы наблюдали разноцветие повозок, всадников и пеших, туда–сюда на фоне голубого неба сновали красные, черные, белые и желтые фигуры. Дорога шла мимо огромных возделанных полей, вдали виднелась синеватая линия холмов, и все это чем–то напоминало море. Над желтыми колосящимися нивами возвышались красные столбы с оберегами на верхушках. Временами мы натыкались на заполненные наполовину водой овраги. Наша повозка скатывалась на их дно, ехала вброд, а затем с усилием поднималась наверх. Через эти препятствия проложено множество мостов, но они используются лишь во время паводка – на лето власти ради экономии их закрывают, поэтому мы прятались под этими сооружениями от зноя во время кратких остановок посреди выжженной солнцем равнины: июньское солнце палило нещадно, и в воздухе стояла невообразимая жара.
Деревня Параты
Через несколько часов мы оказались в русско – черемисской д. Параты. Внешне черемисские и русские избы неотличимы друг от друга и расположены строго симметрично. По длинной улице двигались одетые во все белое странные существа, которых в темноте можно было принять за призраки, но это возвращались с полей черемисы. Я думал, что увижу нечто подобное Казани, азиатское, но неожиданно попал в доисторическое время. Казалось, что за считанные часы мы преодолели сотни льё и уже находимся вне России, во всяком случае, не в Европе. Одеждой, языком, религией и всем остальным черемисы отличаются от русских. Один из этих народов быстро развивается, а другой до сих пор живет в далеком прошлом.
Одеяние черемисов очень простое: у мужчин штаны и рубахи из белой ткани130, обувь из лыка, а вместо чулок – куски ткани или сукна. Не менее прост и женский костюм: белые штаны с узким шагом (йолаш), которые переходят в гетры из ткани или из черного сукна (ыштыр), скрепленные вокруг икр сплетенными из древесной коры шнурками, и подпоясанная длинная белая рубаха (тувыр) с медной застежкой на груди. Оригинальность этому бесхитростному одеянию придают вышивка, ожерелья, монеты и ракушки, а также нагрудники и шарфы. По отдельности эти предметы не отличаются красотой и крайне примитивны, но в совокупности образуют изумительную композицию.
Черемиски
К сожалению, цивилизация вытесняет старинное искусство. К финнам проникают русские хлопчатобумажные ткани, и под влиянием православия черемиски стали считать украшение своей одежды грехом131, что привело к утрате ее исконных черт. В Паратах и в ближайших селениях вышивки из хлопковой нити темно–карминного цвета образуют геометрический рисунок – мелкие зубчики, расположенные полосками вокруг выреза на груди, рукавах и по подолу платья. По праздникам черемиски одевают рубахи с оттененными зеленым цветом вышитыми красными узорами. В других местах вместо хлопковых нитей используют шелковые132. Зимой мужчины и женщины носят длинные домотканые кафтаны, а по торжественным случаям черемиски одевают черное суконное пальто, украшенное широким отложным воротником с серебряными лентами, монетами и ракушками.
В Паратах и в соседних деревнях женский головной убор представляет собой длинное вышитое по краям полотенце, которое обматывается вокруг шеи и спускается на спину, а его верхняя часть прикрепляется к темени лентой. Этот так называемый «шарпан» носят только замужние женщины, девушки же ходят с непокрытой головой, заплетают две косы на затылке, украшая их старинными пуговицами, кусочками меди, ракушками (каури) и монетами.
Черемисы заимствовали шарпан у чувашей, и он известен только в окрестностях Казани. На западе Царевококшайского, в Ветлужском133 и Яранском уездах эти финки носят огромный, напоминающий кивер головной убор из бересты, покрытый вышитым полотенцем. Восточнее черемисы одевают на голову шенашявушо (по месье Соммье), или шимашобич (по месье Смирнову), который, как и шарпан, носят только замужние. Это длинное полотенце в виде пилотки, один рог которой расположен надо лбом, а нижняя часть спускается очень низко вдоль спины. Здешние черемиски тоже заплетают волосы в две косы, причем одну скрывают под шимашобичем, а другую наматывают на лбу в виде рога для поддержки верхушки шапки. Замужние женщины у уральских черемисов не должны показывать волосы мужчинам134.
Костюм черемисок украшен монетами и красивыми ракушками из индийских морей, известных как каури или ципрея (Cyprœa moneta)135. Все свое состояние стоимостью 100, 150 или 200 франков, а то и больше, они носят на голове и шее, щедро украшая свою одежду и являясь как бы ходячими копилками, и лишь в крайнем случае срывают с себя несколько монет, многие из которых почитаются за талисманы и могут быть весьма древними. Для нумизмата черемиски являются по сути живым музеем. Но среди нескольких сотен их женщин я не встретил ни одной красавицы или хотя бы чуть–чуть симпатичной.
На затылке замужние черемиски прикалывают к шарпану две булавки (быгольця), к которым крепятся цепочки из стеклянных бус и 20–копеечных серебряных монет. На купленной мною такой цепочке их было на 18 франков. В качестве серег женщины используют подвески из трех 20–копеечных монет. Кроме того, одни черемиски носят на щеках пучки медной или серебряной проволоки с загнутыми концами, напоминающими когти, которые царапают их лица, а другие украшают себя широкими металлическими кольцами. Вообще, металлические изделия у них в моде, а зажиточные носят на шее ожерелья и нагрудники из монет, а также украшают себя каури (Cyprœa moneta)136. Использование этих раковин в качестве украшения или денег уходит в глубокую древность – однажды их нашли в развалинах Вавилона. С незапамятных времен финны восточной России используют каури для украшения одежды. Две такие раковины граф Уваров обнаружил в курганах мери.
Девушки–черемиски тоже носят ожерелья из каури, а в праздничном наряде замужних женщин присутствуют два окаймленных ими широких шарфа. Каури украшаются пояса, нагрудники и волосы. Белые, покрытые яркой вышивкой, сверкающие серебряными блестками и отливающие перламутром рубахи свидетельствуют об умении черемисок превращать простенькое одеяние в произведение искусства.
В Паратах я стал покупать одежду и украшения, но наладить контакт с жителями удалось не сразу: черемисы боятся чужаков больше, чем лапландцы и гренландские эскимосы, хотя с русскими живут в мире и согласии и заключают браки. Правительство старается поднять культуру черемисов до уровня русской, и с этой целью открывает школы, в которых обучение ведется на черемисском языке, но одновременно насаждает русский язык, однако часть мужчин и большинство женщин им не владеют, так что до слияния этих народов еще очень далеко.
Русский крестьянин, у которого мы остановились на постой, встретил нас дружелюбно. «Франция – друг нашего императора», – сообщил он Боянусу, заключая нас в объятия. Сюда не доходят газеты и новости, но даже в этой глухомани нашей стране симпатизируют.
Поужинав яйцами, земляникой и ароматным чаем, мы улеглись на полу, постелив прорезиненную ткань. Первое время такая постель казалась нам жестковатой, но вскоре мы к ней привыкли, постепенно научились есть пальцами, перестали умываться и быстро одичали, отчасти превратившись в черемисов. Оказалось, что культура – это всего лишь тонкий и недолговечный поверхностный слой, который при определенных обстоятельствах легко смывается.
Черемис в поле
На следующий день мы побывали в черемисских деревнях, стоявших на равнинах, перемежающихся оврагами. Весной эти овраги увеличиваются из–за потоков воды, а летом после каждого ливня они поглощают частичку окрестных полей, размывают почву, как в Альпах. Летом по дну оврагов струятся ручьи, питаемые подземными родниками, но при этом образуют не реку, а несколько грязных луж. Других источников воды здесь нет, поэтому все деревни строятся вблизи оврагов, глубина которых достигает 15–20 м.
Сначала мы проехали мимо черемисской деревни, через несколько километров – татарской, а затем – русской. Наше внимание привлекло чрезвычайно красивое магометанское с. Уразлы137 с его стоящей на холме маленькой деревянной мечетью138. Если бы она не была увенчана полумесяцем, ее можно было бы принять за нашу сельскую церковь. Вскоре показался и православный храм, а рядом с ним – священная роща, в которой финны приносят свои жертвы. Здесь по соседству проживают три народа, исповедующие язычество, магометанство и православие, но между ними всегда царит мир. Мы–то считаем их варварами, но на самом деле у них можно поучиться веротерпимости.
Мечеть в с. Уразлы
В полдень мы прибыли в черемисскую деревню. Она не отличалась от Паратов, но сохраняет старинный облик. В каждом дворе имеются два жилища: одно зимнее, а другое – летнее («куда»). Куда похожа на увенчанный конусом куб, в котором имеются лишь дверь и отверстие в крыше, куда выходит дым сложенного из камней посредине единственной комнаты очага. Внутри вдоль стен стоят скамьи и полки с кухонной утварью.
Кое – где сохранились еще более архаичные элементы быта. В углу одного двора мы обнаружили коническое сооружение из жердей, установленных над ямой. В настоящее время в нем сушат сжатый хлеб: в яме зажигают огонь, а на жердях над ним раскладывают снопы. Первоначально эта конструкция служила жилищем – у черемисов, как, впрочем, и у других финских племен, это был его самый ранний тип. Общим для кóта139 финнов, шалашей и чумов у лапландцев и остяков является то, что они представляют собой конус из вертикально установленных жердей и отличаются только материалом покрытия. Черемисы переняли избы у тюрко – монголов, до этого они зимой жили в землянках.
Подобно всем финнам и русским, черемисы раз в неделю парятся в бане, которая имеется в каждом дворе и представляет собой простенькую деревянную избушку со скамьями и наваленными на печь камнями – их раскаляют докрасна и поливают водой, чтобы получить пар. В этом упрощенном варианте турецких бань массаж заменяют бичеванием березовыми вениками и обливанием холодной водой.
Из мебели у черемисов можно отметить табурет с лыковым сиденьем (он также встречается у чувашей и зырян). Ручки их деревянных ложек украшаются фигурками животных – как у норвежцев. На упомянутой Казанской выставке творчество черемисов было представлено стульями, сделанными из обрубков стволов, и деревянными блюдами с ручками в виде голов животных, что напомнило мне изделия скандинавских ремесленников, свидетельствуя о контактах с норманнами в булгарские времена.
Черемисский ковш
Во всех черемисских деревнях множество детворы: черемисы очень плодовитые, у них часто бывает до девяти детей, смертность которых меньше, чем у русских. С 1811 г. на севере Казанского края численность черемисов увеличилась с 30 до 100 % 140.
Черемисы – землепашцы и прекрасные пчеловоды. Из воска они изготавливают свечи для церковных нужд, мед частично идет на приготовление опьяняющего напитка «пюре», но странное суеверие запрещает им продавать пчел141.
Еще у них развиты охота и рыболовство. Черемисы добывают в основном водоплавающих птиц, зайца и белку (ее шкурки продают татарам – в 1890 г. по 20 коп., т. е. примерно 60 сантимов, за штуку). Поволжские финны сейчас охотятся с помощью ружей, но около ста лет назад использовали лук и стрелы. В одной черемисской деревне месье Смирнов приобрел стрелу с деревянным утолщенным концом, на который насаживался, как он предполагает, кремень142. Их лодки выдолблены из ствола дерева, борта которого надстраивают двумя досками, поэтому эти суденышки напоминают индейские пироги.
На следующий день мы выехали из Паратов в глухую языческую деревню, находящуюся вдали от проторенных дорог, и сразу оказались на свадьбе. Жених приехал домой к невесте, и на радостях вместе со всеми крепко принял на грудь. Водка играет важное значение в этих церемониях – употребляя ее, девушка тем самым дает согласие на брак. По словам месье Смирнова, когда молодой человек в Ветлужском уезде выбирает жену, он отправляется к ней со сватом и спиртным для обсуждения условий брака. Войдя в дом невесты, они объявляют ее родителям, что пришли поить девку. В случае согласия на брак невеста берет бутылку и подает стакан с водкой жениху, тот выпивает ее и подносит невесте, которая потом угощает жениховской водкой свата и своих родителей. Только после этого сват садится есть и начинает договариваться о калыме и приданом. Затем жених отправляется домой, а невеста опять провожает его водкой. Мы приехали в деревню в тот момент, когда сияющая от счастья невеста сопровождала молодого человека в его «плетенку», – очевидно, они обо всем договорились, ибо жених едва стоял на ногах.
В этих местах многоженство исчезло всего – то лет сто назад, и в настоящее время сохраняется только у черемисов Красноуфимского (Пермская губерния) и Бирского (Уфимская губерния) уездов, но у большинства имеется только две супруги, за коими и их потомством признаются равные права.
Еще в XVIII в. они похищали невест, но сегодня этот варварский обычай бытует только у восточных черемисов, которые, частично избежав русского влияния, сохраняют древние традиции. Обычно похититель и его избранница заранее обо всем договариваются, однако иногда все происходит по – настоящему, сопровождается насилием и попытками самоубийства опозоренной девушки. Под магометанским влиянием теперь практически везде практикуется покупка невесты женихом, при этом цена на нее – так называемый калым – доходит до 100 руб., но иногда девушек из бедных семей их родители уступают за несколько бутылок водки. Размер калыма зависит не от внешности будущей супруги или ее умения вести хозяйство, а от материального благосостояния жениха и его требований к приданому. Если он богат, но скромен, а родители хотят избавиться от дочери, то калым, конечно, бывает невелик. В настоящее время продажа невесты сводится к простой договоренности, а калым состоит из одежды, украшений, монет, иногда скота.
У православных черемисов венчание происходит в церкви, но потом всегда проводятся языческие обряды. В Козьмодемьянском уезде супруги по возвращении из храма приходят в куду. Невесту сажают с женихом за стол и подают им на заостренной палочке лепешку, от которой они должны по разу откусить, – на том все и заканчивается. Месье Смирнов, у которого я позаимствовал эти сведения, видит в этом приобщение невесты к культу семейных божеств и в качестве доказательства приводит еще один пример. Прибыв в дом мужа, невеста переодевается в одежду замужней женщины и собирается по воду в сопровождении подружек. Прежде чем наполнить свои ведра, она бросает в родник три стеклянные бусинки или монету, чтобы умилостивить духа воды143.
Черемиски у колодца
Черемисы обладают оригинальной примитивной культурой. Как я уже говорил, среди выполненных их женщинами вышивок имеются подлинные шедевры. Их рукоделия, отличающиеся гармонией оттенков и яркой расцветкой, потрясают воображение, хотя черемиски создают их наобум и в каждой местности свои. Орнамент на их рубахах – это своеобразный паспорт, по которому можно узнать место происхождения женщины. Музыкальные инструменты черемисов – это гусли, волынка и барабан, но их звуки весьма неприятны: напев исполняется в мажорном тоне, а аккомпанемент – в минорном144, поэтому игра черемисского оркестра быстро превращается в какофонию, так что накануне этого концерта нужно покрепче привязывать стоящих во дворе лошадей.
Черемисская цитра
Проведя день среди черемисов – язычников, вечером мы отправились обратно в Казань. Духота сменилась приятной прохладой. С каким удовольствием мы быстрым аллюром неслись по полям в «плетенках», запряженных великолепными русскими лошадьми! Под мягкое покачивание повозок мы незаметно погрузились в сон и проснулись лишь на рассвете, когда подъезжали к Казани. Подернутые легкой утренней дымкой, сверкающие купола и разноцветные колокольни словно плыли по воздуху: казалось, что мы попали в сказочный мир.
Глава IV
Анклав язычества на европейских землях
Черемисская вера. – Их боги. – Их моления. – Священные рощи. – Жрецы. – Жертвоприношения. – Религиозные праздники. – Похоронные обряды.
Места, в которых мы побывали, являются одним из последних оплотов европейского язычества и находятся вблизи крупного российского города. До сих пор в Среднем Поволжье проживают по крайней мере миллион язычников. Вопреки усилиям православной церкви и светских властей, большинство черемисов хранят верность вере своих предков. Формально они являются православными, многие даже носят на шее крест и соблюдают христианские обряды, но при этом тайно приносят жертвы своим богам. В их сознании православные святые соседствуют с языческими божествами, и в честь первых они приносят жертвы, которые раньше воздавали вторым. Православие и язычество у черемисов тесно переплелись. Многие из них придерживаются древних верований и скептически относятся к православию. Один уральский черемис, которому месье Соммье расхваливал великолепие православной церкви, сказал ему, что русские со своими песнями, курениями и свечами не более получают от своего Бога, чем те, кто приносят свои жертвы в лесу на чистом воздухе145.
Черемисы не любят рассказывать чужакам о своей вере, однако разрешили нам посетить их священные рощи, и то немногое, что мы смогли узнать, представляет большой интерес. Я дополню свои наблюдения свидетельствами, взятыми из упомянутого выше прекрасного сочинения профессора Смирнова146 и перевода брошюры священника Яковлева147 «Религиозные обряды черемис» (Казань, 1887)148, сделанного покойным месье Дозоном149.
Черемисская вера последовательно прошла три известные фазы: фетишизм, анимизм и антропоморфизм.
Слово «юмо», используемое сегодня ими для обозначения высшего божества, буквально означает «небо» – следовательно, в древности у этих финнов небосвод был объектом поклонения, и только позднее оно стало обозначать божества. В той или иной форме это слово встречается во всех финских языках – стало быть, корни этого культа уходят в те далекие времена, когда финские племена обитали у подножий Алтая.
От поклонения природным явлениям и примитивного фетишизма черемисы постепенно перешли к анимизму – они до сих пор поклоняются камням, горам и деревьям как живым существам. Согласно их вере, добрый дух живет в деревьях, а пучок веток предохраняет дом от сглаза. У черемисов слабо развит культ животных. Единственный пример его приводит месье Смирнов: красноуфимские черемисы зашивают в кожаную или берестяную сумочку части тех животных или вещей, от которых больному сделалось легче, привешивают их в верхнем углу куды и молятся им. Эта святыня заменяет людям святые мощи, и к ней нельзя прикасаться.
Наряду с анимизмом у черемисов присутствует антропоморфизм. Гром и молния представляются им неразлучными братьями, а их спутником является ветер, мороз, иней и вода мыслятся в виде стариков или старух. Своих божеств они называют матерью, дедушкой, полагая, что у них тоже есть семьи. Кажется, развитию у черемисов антропоморфизма способствовали проповеди православных миссионеров, в частности, культ икон, играющий столь большую роль в православии. У черемисов есть боги (юмо) и духи (кереметь).
Полностью завися от стихий, они верят, что явлениями природы управляют сверхъестественные существа. Мороз, ветер и дождь якобы повинуются духам, от которых зависит благополучие. Вот некоторые из этих божеств: ясного неба, великий бог дня, создатели солнца, луны и звезд, повелитель ветров, предок инея, повелители воды, земли, урожая, великий бог умножитель пчел. Этот перечень можно продолжать долго. Пантеон луговых черемисов включает не менее полутора сотен божеств, в том числе бога–царя и творца бога–царя. Черемисы молятся им в честь государя императора и приносят жертвы.
Кроме Юмо у черемисов есть божества Ава (мать), Кубай и Кугузай (дед и бабушка), Ия, Оза (хозяин дома), Он (правитель) и Пÿрышо (творец). Строгой иерархии этих богов нет, и в зависимости от населенного пункта, то или иное божество называют либо Ава, либо Юмо. Наиглавнейшим из них, согласно месье Смирнову, является Юмо.
«Боги держат в своих руках силы, которые способны осчастливить и погубить человека. Человек стремится расположить их в свою пользу молитвами и жертвами»150, – это, в общем–то, эгоизм, превращенный в религию. В молитвах черемисов нет морали, они направлены исключительно на достижение благополучия. Божество Кугече–кугу–юмо дает дождь, плодородие и охраняет домашний скот. Если ему долго не приносят жертв, он побивает животных, людей, насылает засуху и истребляет градом посевы. Тул–кугу–юмо оберегает жилища от огня, но если его не задобрить, то вызывает пожары. Нельзя шутить с богом ветра, ведь если он останется без подношений, то может наслать губительные ураганы. И таких примеров можно привести множество. Весьма характерна в этом отношении следующая молитва: «Великому богу мы предлагаем непочатый (целый) хлеб. Наливаем полный ковш пива, зажигаем большую серебряную свечу великому богу, с полными предложениями просим от великого доброго бога здоровья, прибыли семейства, прибыли скота, прибыли хлеба, семейству согласия и здоровья, чтобы, услышавши наши молитвы, нами просимую прибыль дал нам бог.
Вот с этими полными предложениями скотину выпускаем на волю в поле; добрый великий боже, дай скотине здоровье и спокойствие. Боже великий и добрый! Пищу и питье скотине сделай питательными.
Когда мы выпустим скотину на волю, великий боже, сохрани ее от вредных ветров, от глубоких оврагов, от глубокой грязи–тины, от худого глаза и языка, от портящего колдуна, от всех нарушителей спокойствия, от волков, от медведей и от всяких хищных животных.
Боже великий и добрый! Бесплодный скот сделай плодовитым, тощий сделай жирным, пастбища им сделай привольными, всякий скот расплоди. Боже великий, добрый! Всякою скотиною обрадуй нас!
Когда, по наступлении времени весенней работы, мы, вышедши на поле работать, распахавши, посеем по зернышку, боже великий, корни их ты сделай широкими, вершины (колосья) их подобно серебряным пуговицам сделай полными. Боже великий! Этому посеянному хлебу дай теплые дожди, ночную тишину, сохрани от холода и от холодных градов, сохраняй от сильных ветров (бурь), сохраняй и от жаров, великий боже!»151
Далее содержится длинный перечень обращений к богу с просьбами хорошего урожая и изобильного хлеба, пчел, меда, дичи и рыбы. После этого бога умоляют предоставить после выплаченных сборов достаточно пищи, чтобы есть со всеми родными и семьюдесятью дружескими семьями. Люди также просят его защитить от татарских и русских разбойников свои товары, помочь продать их подороже, а взамен купить подешевле.
Особенно поэтична концовка этой молитвы:
«Боже великий и добрый! Просим у тебя прибыль пчелам. Крылья у пчел ты сделай крепкими. Боже великий и добрый! К утренним росам летающим пчелам приведи встретиться с хорошими плодами. Когда в доме на своем дворе поставим мы ульи, боже великий и добрый, в доме во дворе нашем дай прибыль пчелам, а пчелам от хороших плодов дай прибыль в меду. Когда мы, вышедши в лес, (идем) к сделанным дедами и прадедами нашими прадедами меткам (т.е. бортям), как дятел скача влезши, подобно караваю хлеба сотов скатив взявши на каждом пеньке отдыхая, принести бы – дай пчелам прибыль меда…
Боже великий и добрый! Когда выходим на поле, там есть у тебя глухари, там есть у тебя рябчики, там есть у тебя разных пород птицы, с ним встретиться приведи; боже великий и добрый, прибылью птиц обрадуй нас…
Боже великий и добрый! Как теперь солнце светится, как месяц восходит, как море наполнившись полное стоит; подобно тому прибылью семейства, прибылью скота, прибылью серебра – казны, всякою прибылью, боже великий и добрый, обрадуй нас.
Как ласточка щебеча, как шелк жизнь растягивая, подобно роще играя и подобно горам радуясь жить помогай.
Мы молоды, даже молодежь поддымная152. Может быть, что нужно было сказать впереди, то мы сказали назади, а что нужно было сказать назади, то сказали впереди; дай ума–разума, вежливость, здоровье, мир.
Помогай жить хорошо, храни нас в благополучии, жизнь нашу сделай долголетней»153.
Храмами у черемисов являются леса. Некоторые рощи они считают священными и отмечают в них свои главные праздники. В этом проявляется характерная для всех финнов поэтическая натура. Возможно, прекрасный строевой лес и есть наилучший храм? В священных лесах запрещено рубить деревья, нельзя даже сломать ветку, и, если какой–нибудь христианин решится на это, на него может снизойти проклятье. Если священное дерево осквернено, искупительная жертва приносится сразу. Сюда приносят домашнюю птицу и терзают ее до тех пор, пока она не умрет. Ощипав и сварив, тушку бросают в костер, призывая божество отмстить виновнику: «Кто срубил это дерево, того найди и предай смерти, как эту птицу»154.
Мы побывали в двух черемисских святилищах. Одно из них представляло собой красивый строевой липовый и дубовый лес на холме. Ни один поэт не смог бы выбрать лучшего местечка в опаленных солнцем полях для своих размышлений. На опушке возвышался столб с вращающимся православным изображением покровительницы урожая, от него вдоль зарослей кустарника в лес вела узкая тропинка. Едва мы пошли по ней, как под ногами захрустели бараньи и телячьи черепа. На соседних деревьях висели наполненные костями короба из бересты и лыка, а на молодом дубке колыхались останки зайца – дар какого–то охотника. Эта аллея жертв вела к прогалине, образующей святилище. Перед полумертвым дубом находился очаг, на котором недавно сожгли кости животного, на стволе были закреплены две маленькие свечки, а на ветвях висели те же жертвы, что вдоль тропинки. Вскоре показалась вторая прогалина.
В лесах, являющихся храмами и молельнями, черемисы устраивают коллективные и семейные жертвоприношения. При создании семьи черемис сажает в лесу несколько деревьев в честь своих богов. Так возникают священные рощи. Одни из них посвящены богам, а другие – духам (кереметь). Черемисам нельзя обращаться к кереметям и даже произносить их имена в лесу, где поклоняются юмо. Большинство авторов называет эти святилища кереметями, тем самым смешивая храм с божеством, хотя черемисы, согласно месье Яковлеву, тоже называют эти места юмо–ото (божественная роща), а по месье Смирнову – кÿсото. Здесь проводятся торжества в честь не одного, а всех божеств, хотя бывает, что у отдельных богов есть свои деревья для поклонения. Эти торжествами руководят старики (карт), выполняющие функции священников. Они читают молитвы, обращаются к богам и распоряжаются жертвоприношениями, а их помощники (ÿссо) занимаются забоем животных. Для каждого праздника и для каждого бога избирают отдельного карта. Моления у черемисов проводятся по пятницам.
В черемисской религии, как и во всех других, не лишенных рационализма, благословение богов получают с помощью жертвоприношения. Размер его зависит от значимости просьбы и конкретного божества. Так, для Юмо нужно пожертвовать лошадь, для Пÿрышо – быка, для матери Юмо – корову, божеству Сакче (Суксо) достается утка или гусь. Чтобы жертвоприношение оказалось действенным, необходимо, чтобы бог явственно дал понять, что принял его. Для этого верующие расплавляют кусочек свинца, и если он, стекая, образует силуэт жертвенного животного, то жертва считается принятой. Прежде чем убить животное, его обрызгивают водой, приговаривая: «Великий бог! Встряхни животное, которое тебе предложено, посмотри на него и прими его теперь, когда оно очищено от любой грязи».
Если жертва вздрагивает при соприкосновении с вылитой на него водой, она считается принятой богами, а если нет, то все начинается заново; если после 5–6 окроплений животное остается неподвижным, его заменяют. Черный цвет считается неприятным богам, поэтому таких животных в жертву не приносят. Черемисы Уфимской губернии по направлению дыма от священного костра судят, принята ли жертва: если дым уходит прямо в небо, значит бог принял дар, если же стелется по земле, то отклонил.
Религиозная церемония заключается в поглощении священной еды. Ӱссо забивает животное, которое затем варят и съедают. Для божества же просто сжигают несколько кусочков мяса и костей. Раньше черемисы предлагали божеству целое животное, но теперь ограничиваются его частями. Не дарят сейчас божеству и целую шкуру животного, а выделывают ее и используют для своих нужд. В ряде уездов жертвенных лошадей и коров черемисы заменяют пирогами в форме этих животных. Во время священной трапезы присутствующие пьют мед, пиво и водку, в результате чего религиозная церемония быстро превращается в заурядную попойку.
Черемиски на молотьбе
Описание этого отвратительного действа дал русский ученый месье Кузнецов155, которому однажды удалось на нем побывать: «На разостланной подле костров рогоже в корыте почтенных размеров лежали огромные куски вареной конины, два – три каравая хлеба, соль в мешке, большая черемисская ложка для черпания щей… Черемисы грязными руками брали из корыта куски и каждый своим ножом ловко отделял для себя небольшие доли. Аппетит богомольцев просто изумил меня: огромные куски исчезали один за другим, сопровождаемые ломтями черного хлеба во весь каравай. Жажду утоляли из ведра, подставленного под наполненный водой бочонок… Тут же распивалось что–то похожее на медовую сыту, но, будучи разведен в грязном бураке, напиток этот мало отзывался медом, хотя черемисы неумеренно наслаждались этим нектаром…»156. После таких пиршеств некоторые их участники заболевают и нередко присоединяются к тем, кого они поминали.
Согласно одним исследователям, черемисы полагают, что мир божеств такой же, как наш, поэтому его обитатели тоже нуждаются в домашних животных. Принося в жертву лошадей или коров, черемисы верят, что души этих животных будут служить божествам так же, как скотина служит людям на земле. Согласно другим авторам, эти жертвы обеспечивают пропитание божеств, которые тоже нуждаются в пище. Всякий раз, когда черемисы едят, будь то в поле или в избе, они бросают на землю кусочек для божеств. Но поскольку последним для насыщения вполне достаточно запаха еды, на больших жертвоприношениях мясо животных люди съедают сами. Так что финская философия не столь примитивна, как может показаться на первый взгляд.
Свои недостатки люди приписывают высшим силам, и хотя черемисы показались мне честным народом, они не очень–то доверяют божествам157. Опасаясь, что жертв богам оказалось недостаточно и потребуются новые дары, карт восклицает: «Не говорите, что ели и пили, не зная и не обращая внимания (чье это)». Поэтому на одно из деревьев священного леса вешают оловянное изображение животного, принесенного в жертву. Оно своеобразная квитанция за жертву, и, если после этого божество потребует новых приношений, его можно будет проигнорировать, ведь человек с ним уже рассчитался.
У черемисов существуют коллективные и семейные моления. Коллективные проводятся всем селением. В случае больших бедствий проводят чрезвычайные моления для задабривания богов. «Обыкновенно при начале такого несчастья, – отмечает месье Яковлев, – в какой–либо большой черемисской общине отыскиваются из стариков сновидец, получивший во сне какое – либо откровение. Созвав стариков своей общины, он заявляет, что получил во сне откровение или повеление, чтобы для пресечения наступившего несчастья черемиса собрались и принесли таким–то и таким–то богам такие–то жертвы. Старики обсуждают это заявление, составляют смету расхода, делают раскладку расходов по деревням и по домам, назначают время моления и затем посылают в намеченные местности послов для приглашения на предназначенное моленье».
Коллективно отмечают приход весны, праздники ага – пайрем, сÿрем, урожая, духа земли и похороны. На них иногда присутствуют 6–7 тыс. черемисов, прибывших с округи. Согласно месье Смирнову, в 1879 г. на одном таком празднике было забито до 300 голов скота.
Праздник весны (согласно месье Яковлеву – кугече, а по месье Смирнову – шошум – пайрам) отмечается в избах накануне православной Пасхи в течение двух дней. Два карта и хозяин дома, прочитав молитвы, бросают в печь пироги и пиво. Затем читается новая молитва, после чего эти люди опустошают ковш с пивом и проглатывают кусок блина. Затем они обращаются ко всем божествам, каждый раз повторяя одни и те же обряды; понятно, к чему приводят такие обильные возлияния. Когда чтение молитв закончено, карты благословляют хозяина и хозяйку дома словами: «Великий добрый бог, великий бог Пасхи, великий предопределитель судьбы да даст вам прибыль семейства, здоровье, мир, прибыль скота и всякую прибыль да подаст; мать прибыли, мать урожая хлеба да приведет вам прибыль из – за Волги, из – за горных стран, из – за моря; со всех стран земли да будет в руках ваших прибыль, будьте богаты, будьте имеющими девять сыновей и семь дочерей, скот ваш да умножится, дом ваш да будет богат, строений у вас да будет много, да обрадует вас бог всякою прибылью. Будьте долголетни и живите до тех пор, пока не будете седоголовыми и седобородыми».
После этого хозяева и все присутствующие опять осушают по ковшу пива, потом еще раз, а затем карты произносят последнюю молитву, далее эта толпа посещает не менее дюжины изб, где церемония повторяется. В итоге все оказываются пьяны. На следующий день проводится трапеза, состоящая из конины, – блюда, более всего ценимого черемисами. По ее завершению следуют развлечения с музыкой и танцами. Карты разбивают людей на пары, причем муж не должен оказаться вместе с женой, после чего пары, последовательно сменяя друг друга, исполняют танец, при этом оба участника распивают пиво, а мужчина плещет им в свою партнершу.
Второй деревенский праздник – это праздник плуга ага–пайрем. Он проводится в честь богов, обеспечивающих хороший урожай, т. е. богов солнца, луны и звезд. Церемония проводится в поле и состоит, как и прочие, из пирушек. Когда все верующие соберутся, в землю втыкаются сваи, на которых подвешиваются зажженные фонари, затем разжигается костер. Согласно месье Яковлеву, ага – пайрем состоит из вышеописанных обрядов. Закончив молитвы, старики и карты садятся на скамью, а напротив усаживаются жены картов. «Первый ковш (пива. – Ш. Р.) подносят мужики картам, и кладут пред ними по одному яйцу, блину, пирогу и ватрушке, а женщины подносят картовым женам, и при этом угощении первым ковшом пива кладут тоже, что и мужчины картам», – отмечает месье Яковлев.
В Царевококшайском уезде после последнего ага – пайрем карты благословляют молодушек, вышедших замуж со времени прошлогоднего праздника. Каждая женщина подносит старейшему карту ковш пива и два яйца. Благословив молодуху, карт в свою очередь вручает ей два яйца из собранных, которые она кладет за пазуху, – бесспорно, для плодовитости. Затем все возвращаются в деревню и ходят по домам. На пороге каждой избы процессию встречает глава семьи, который угощает карта снедью, а тот благословляет хозяина; после этого их пропускают в избу и вновь угощают, и эта церемония повторяется в каждой избе до тех пор, пока все не станут мертвецки пьяны. Праздник этот длится пять дней, и все это время он сопровождается пиром. Черемисы явно не соблюдают такую важную заповедь православия, как воздержанность. Во время этого праздника парни играют на гумнах в яйца: у них есть поверье, что зерна посеянного хлеба будут полны, как яйцо.
Третий праздник отмечается осенью, чтобы отблагодарить богов урожая и призвать к их помощи в охоте. Чуть позже, в октябре или ноябре, каждая деревня жертвует говядину божеству земли, чтобы он дал изобильный урожай в следующем году.
Согласно месье Яковлеву, с 21 по 23 декабря черемисы просят у богов о размножении скота. Они делают на ровном месте маленькие холмики из снега, которые символизируют кучи зерна, затем дома на столе собирают копейки, чтобы изобразить значительное состояние. После этого дети с криками трясут заснеженные яблони, изображая сбор плодов, затем бегут в овчарню и хватают овец за ноги со словами: «Чтобы овцы принесли ягнят двойнями и расплодились бы!» В эти дни варят пельмени, в которые кладут копейки и обротки (конские узды без удил, недоуздки). Когда кому–то во время еды попадается монета, то он будет богат, а если обротка, то у стада этого человека будет приплод.
Летом проводится сурем – изгнание шайтана (черта). Для этого парни и мальчишки бьют кнутом по воротам, заборам, вбегают в избу, бьют стены, лавки, столы, стулья, печку и проч., надеясь обратить чертей в бегство и заставить их укрыться в соседнем лесу. Для изгнания шайтана из земли втыкают ножи в землю, а потом зажигают большие костры, через которые прыгают, чтобы избавить одежду от нечисти. Затем детвору угощают молоком со сливками, пивом, блинами, ватрушками и лепешками – без угощений черемисы не могут. После праздника следуют конные скачки.
Для обновления ветвей, защищающих дома, ежегодно проводится коллективная церемония. Весенним вечером все мужчины деревни собирают по домам старые веники, потом едут в поле и там их выбрасывают, а затем отправляются в лес, заготавливают новые ветки, привозят их в деревню и раздают всем, чтобы избы были защищены от бесов158. Помимо этих регулярных праздников, «мир»159 проводит церемонии по случаю – в честь богов, мертвых, вод, огня, земли и денег.
К семейным религиозным церемониям относятся свадебные, похоронные и проводимые по какому – то поводу – если, например, черемис не доволен качеством злаков, он приносит жертву одному из отвечающих за урожай божеств. Большая часть домашних жертв приносят кереметям. В частности, для выздоровления больного приносят жертву одному из этих духов. Нам рассказывали, что в этом случае кереметю обещают сжечь вязанки хвороста в его честь. Это суеверие присутствует и у более развитых народов. «Керемети, – отмечает месье Дозон, – почитаются так же, как боги и довольно трудно понять, в чем их почитание отличается от почитания богов». Семья ежегодно приносит жертву домовому. После осенних работ в погреб избы кладут продукты, прося дух сделать ее счастливой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
