В минуты просветления мажор задумывался, как могла бы сложиться его жизнь без отца. Часто казалось, что тогда она обрела бы более приятные краски. Но тут же в голове вставала суровая реальность: без Дмитрия и его денег Алекс исчез бы быстрее, чем успел бы это осознать. Без таблеток, которые сейчас достаются так легко, он не продержался бы и недели, а какими были бы эти дни – страшно даже представить.
Он вошёл в просторный дом, и его шаги эхом разнеслись по стенам гостиной и кухни. Анна старательно оттирала белоснежные шкафчики гарнитура, время от времени поправляя упрямый чёрный локон, падающий на глаза. Приятная на вид домработница с добрыми серыми глазами казалась намного моложе своих сорока трёх лет. Только её всегда грустный, блестящий от слёз взгляд выдавал непростой жизненный путь. Алекс не раз задумывался о том, чтобы отправить её куда подальше, но, понимая её непростую ситуацию, мог лишь молча наблюдать, как Аня постепенно исчезает в этом месте, превращаясь в последнего альтруиста.
– Отец дома? – Алекс опустился за стол, уставленный красными яблоками, спелыми помидорами и свежей зеленью, приготовленными к обеду.
– В кабинете, – ответила женщина. – С ним двое парней, – добавила она, заметив, как Алекс собирается подняться. – Может, пока перекусишь? Дмитрий Андреевич будет обедать через час.
Алекс слегка улыбнулся.
– Давай.
– Я приготовила твои любимые отбивные, – Анна достала из духовки противень, на котором лежали аппетитные куски мяса, покрытые румяной сырной корочкой, и парень недовольно поморщился. Теперь даже самые любимые блюда вызывали у него отвращение, как и всё остальное, и в последнее время он с трудом заставлял себя есть. – Зачем ты так себя мучаешь… – тихо сказала Анна, ставя перед ним тарелку с мясом и свежими овощами. Их взгляды пересеклись.
– Не надо, – резко ответил Алекс. – Я не твой сын. Это ему мозги надо было промывать. – Анна и не подумала отвернуться, несколько секунд смотрела ему прямо в глаза, что задело его до боли. Он старался спрятаться за маской равнодушия, но где же его столько взять… Через пару мгновений женщина молча отвернулась и продолжила тереть белоснежные поверхности. – Жаль, что с ним такое произошло… – попытался смягчить тон Алекс. – Но это моя жизнь. И даже если завтра я умру, это не будет твоим делом. Прости…
Алекс с трудом проглотил кусок отбивной, мысленно осуждая себя. Гены всё равно не спрячешь. Ему никогда не удастся убежать от себя и отцовского влияния, ведь в его жилах течёт та же нечистая кровь.
Парень оставил еду на столе и поднялся наверх. На лестнице раздался громкий бас отца, перемешанный с лепетом незнакомых голосов. Алекс без стука вошёл в кабинет, не давая отцу ни малейшего повода рассчитывать на уважение.
– Нам нужно поговорить! – с порога заявил сын.
Губернатор застыл. Гости изумлённо уставились на парня, распахнув испуганные глаза.
– Что случилось, Александр? Ты же видишь, я сейчас немного занят.
– Ну и хорошо, что всего немного… – Алекс бесцеремонно опустился в одно из кожаных кресел. Губернатор сдержанно склонил голову к широкой груди.
– Можете идти, – сказал он гостям, указывая на дверь, и те поспешно покинули комнату. – Я тебя внимательно слушаю.
Дмитрий поудобнее расположился в своём высоком чёрном кресле.
– Восстанови меня в университете.
Густые брови мужчины удивлённо взлетели вверх. В комнате повисла долгая пауза. Один миг. Миг осознания того, что легкомыслие и разгульная жизнь снова привели Алекса к необходимости унижаться перед этим человеком. Но сейчас это было ему нужно, как воздух. Он обязан вымолить прощение у той девушки, иначе станет самым презираемым существом в этом хромом мире. Даже хуже человека, сидящего напротив, того самого, кто всю жизнь оттачивал свои кулаки на собственном ребёнке.
– Ты хоть понимаешь, сколько людей мне придётся подключить, чтобы это провернуть?
– Да плевать. Для тебя это пустяк.
– Некоторые из них даже видеть тебя не хотят.
– Какая тебе разница, если ты можешь заставить любого делать то, что тебе нужно?
– Снова решил стать юристом? – усмехнулся мужчина. Алекс с усилием сжал кожу на подлокотнике. – Зачем тебе это? Ты можешь работать со мной.
– Нет, не могу.
– Ты всё так же упрямо сопротивляешься предназначенному тебе пути. Ладно, я согласен снова оплатить твоё лечение, если ты согласишься помогать мне.
Алекс задумался. Перед его глазами промелькнули воспоминания о мучительных днях в наркологическом отделении, когда единственным желанием было умереть.
– Я справлюсь сам.
Дмитрий сострадательно улыбнулся, но удержался от того, чтобы вновь назвать сына наивным дураком и безнадёжным отбросом.
– Думаю, я могу тебе помочь. Но запомни: невозможно спасти человека, который сам себе не помогает.
– Так ты восстановишь меня или нет?
– Александр, ничего в жизни не даётся просто так.
– Ну и чего ты хочешь?
– Небольшую услугу. И ещё, я надеюсь, ты не собираешься явиться в институт в таком виде?
– Это уже не твоё дело, – начал закипать Алекс. – Я прошу только об одном: восстанови меня, и я перестану мозолить тебе глаза.
– И куда же ты пойдёшь, позволь спросить? – Дмитрий поднялся с кресла и, отвернувшись к окну, дал сыну почувствовать всю тяжесть своего присутствия. – Без моих денег ты и дня не протянешь…
– Как будто тебя это действительно волнует…
– Ты хочешь поступить так же, как твоя мать? Хочешь сбежать и при этом просишь моей помощи? – задумчиво пробормотал мужчина. – Ты всё ещё мальчишка, Алекс. Жаль, что я так и не смог сделать из тебя мужчину. Теперь мне остаётся нести тебя на своих плечах до конца жизни. Это мой крест. Мы связаны. Завершив глубокую речь, губернатор повернулся к сыну. – Я дам тебе шанс. Выполни одно дело, и можешь возвращаться в университет.
Алекс вскинул голову от неожиданности.
– Правда?
– Да, даю слово. Как бы там ни было, и как бы ты ни ненавидел меня, ты навсегда останешься моим сыном. – Парень едва заметно улыбнулся, хотя его здорово трясло. Он никогда не позволял себе верить словам отца, но сейчас это был его последний шанс хоть что-то изменить. Дмитрий подошел к столу, открыл верхний ящик и бросил на стол бумажный конверт. – Ты часто бываешь в «Галактике»? Доставь этот конверт в клуб, передай в руки одному человеку.
– Что это? – спросил Алекс.
– Ничего особенного. Мой курьер внезапно заболел, а я не могу поехать из-за встречи с журналистами. Ты ведь засветился в этом клубе, теперь придется всё отрицать.
– Что отрицать?
– То, что ты нарвался на кулак.
– И что ты собираешься им говорить?
– А что я еще могу сказать? Что мой сын вовсе не раздолбай, и моего бедного мальчика избил больной урод.
– Папа, я как раз хотел сказать… Вообще-то… Я сам виноват. Я… напал на девушку.
– Серьёзно? – губернатор окинул сына беглым взглядом. – Вот чёрт. – Дмитрий почесал висок, раздумывая над этим не менее пары секунд. – Меня это не особо волнует. Дело теперь в моей репутации. Я не могу позволить кому-то трогать мою семью, поэтому тот парень скоро отправится подальше от общества.
– Но он не виноват…
Дмитрий молча сел за стол, сцепив пальцы в замок.
– Почему ты так переживаешь за этого блондина? Он же тебе все лицо разукрасил.
– Откуда… ты узнал?
– Это называется власть, сынок. Она будет и у тебя, если будешь меня слушать.
– Что ты с ним сделаешь? Посадишь?
– Есть место получше – там ему помогут успокоиться. – Дмитрий внимательно посмотрел на сына. – Каждый должен отвечать за свои поступки. Ты ответишь за свои, а он – за свои. Но у тебя есть небольшое преимущество. Это я.
– Папа, не надо этого делать. Пожалуйста. – Алекс вскочил на ноги. Грудь затопил страх. Болезненный страх стать причиной чьей-то беды адски жалил душу. Нельзя отправлять человека в то место. Ещё больше, чем нельзя было трогать девушку в клубе.
– Это твоя вторая просьба? Рад, что ты сегодня такой щедрый на желания. Но его тоже придётся отработать.
Алекс сглотнул комок, подступивший к горлу.
– Всё. Иди. Мне скоро пора ехать. Не забудь сделать всё так, как я сказал. Позже я отправлю тебе имя человека, которому нужно это передать. Ах да, и деньги, которые получишь за работу, можешь оставить себе. Пусть это станет твоим первым заработком. Хочу, чтобы ты понял, как легко со мной зарабатывать.
– Что там? – парень с подозрением нахмурил брови.
– Некоторая информация, которая сейчас на вес золота. – Дмитрий указал на серый конверт, лежащий на стеклянной столешнице, и шагнул к Алексу. – Не волнуйся… – Дмитрий впервые за долгие годы коснулся сына, похлопав его по плечу. – Скоро ты вернёшься к учёбе, а со всем остальным мы разберёмся.
Алекс кивнул, не находя слов. Всего одна услуга – и отец растаял, словно весенний пруд. Глубоко в душе сердце всё ещё хотело верить в отцовскую любовь, поэтому Алекс дал себе слово, что на этот раз сделает всё возможное, чтобы изменить свою жизнь. Он обязан хотя бы попытаться.
Глава 6
Хрупкая справедливость
Чёрный «Лексус» Юры плавно остановился у входа в университет. Алина то сжимала, то разжимала кулаки, стараясь сохранить спокойствие и глубоко дышать. Её взгляд был прикован к широкой площади перед лестницей. Настал важный день. Все доклады уже отправлены на личную почту ассистентов доктора Леветова, и возможности что-либо изменить больше не осталось. Она понимала, что другие студенты тоже тревожатся за каждую строчку своих работ, но её беспокойство не утихало, несмотря на то, что с утра она приняла пару таблеток успокоительного. Впервые она испытывала такое волнение: из нескольких десятков студентов курса для участия в исследовании выберут всего пятерых. К тому же Алина переживала не только за себя – для Лизы это исследование было не просто дорогой к мечте, а практически вопросом жизни и смерти.
– Я понимаю твоё волнение, – произнёс Юра, крепко сжимая руль. – Быть студентом нелегко, особенно если ты учишься в меде.
– Ты опять намекаешь, что я выбрала не ту профессию? – Алина не посмотрела на брата, лишь нервно дёрнула подбородком в его сторону.
– Ни на что я не намекаю. Уверен – твой доклад отличный. Любой профессор его оценит.
– Мне пора, – сказала девушка, схватила сумку и вышла из машины.
– Обязательно позвони, когда будут известны результаты, – попросил Юра.
Алина кивнула, и автомобиль, тронувшись, стал скрываться среди густых деревьев парковой дорожки.
Сегодня аудитория встретила студентку духотой и шумом. Всем было понятно, что обсуждается в этих высоких стенах с таким оживлением – каждое сердце замирало в ожидании решения своей дальнейшей судьбы. Как же это несправедливо, что твоя жизнь может зависеть от одного-единственного человека. И пусть он обладает властью, жизнь-то ведь такая хрупкая и короткая. А мы, словно забывая об этом, так беспечно оставляем её значение в руках других.
– Алина! – Лиза вскочила и жестом пригласила Алину присесть рядом с собой на скамью. Аудитория была почти полностью заполнена студентами.
– Привет! Ну как ты? – спросила Алина, внимательно глядя на подругу, и пытаясь понять, насколько та погружена в свои переживания.
Блондинка лишь молча пожала плечами.
– Держусь. Жду, когда всё это закончится. – Она села на скамью, поправив строгую юбку, аккуратно разложила по углам блокноты, подвинула к ним ручку и карандаш, переплела пальцы в замок и оперлась локтями о стол.
– Я тоже переживаю. Столько студентов… Не ожидала, что кандидатов окажется так много.
– Я вообще не думала, что столько людей в нашем универе выбирают психиатрию.
– Точно.
– Сердце вот-вот выпрыгнет, – сказала Лиза, крепко сжимая пальцы, и подруга обняла её за плечи.
– Завтра мы будем смеяться над этим, потому что уже начнём исследование с профессором.
В ответ блондинка лишь натянуто улыбнулась.
Аудитория притихла, когда в дверь вошла высокая женщина на каблуках, поправляя изящные очки и одновременно удерживая сумку с документами. За ней в помещение вошел седовласый мужчина в брюках и рубашке, больше напоминающий школьного директора. Следом за ним поспешил высокий худощавый юноша в тёмных очках и с громоздким портфелем. Его голубая рубашка и узкие синие брюки подчёркивали худобу, заставляя думать скорее о бегуне, чем о научном сотруднике.
Все трое принялись раскладывать бумаги на столе. Профессор включил микрофон на кафедре и устремил взгляд на студентов, терпеливо ожидающих начала лекции.
– Доброе утро, дорогие друзья! – произнёс профессор. Его голос звучал ещё мягче, чем выражение глаз. Казалось, профессорская строгость и опытность обошли этого человека стороной, и вот-вот он начнёт рассказывать анекдоты. – Сегодня важный день как для вас, так и для моей команды. Вы уже знаете о предстоящем отборе в исследование и, возможно, испытываете волнение. Уверяю вас, на нашей кафедре мы тоже переживаем за ход событий. Нам нужны умные, целеустремлённые студенты, горящие жаждой открытий. Я и моя команда внимательно изучили множество ваших работ, проанализировали вашу логику и подход… – Мужчина окинул аудиторию взглядом, полным искренности и понимания, так что невозможно было усомниться в правдивости его слов. – Хочу отметить, что среди вас есть действительно много достойных молодых людей и девушек. Однако, к сожалению, наш бюджет ограничен, и мы можем пригласить к участию только пятерых из вас. Итак, не буду больше томить вас ожиданием.
В тот миг, когда профессор начал произносить имена, аудитория застыла, словно кукольный домик, и казалось, что время остановилось в просторной комнате. Алина слышала только стук своего сердца. Голос профессора отдавался глухим эхом, вызывая дрожь в руках и ногах.
– Эдуард Сорокин, Влад Березин, Александр Павилов, Алина Зорина, Анастасия Горелова.
По аудитории прокатился многоголосый гул. Алина пыталась вернуть сознание в реальность и унять бурлящие эмоции, а Лиза уронила голову на ладони, запустив дрожащие пальцы в волосы, и было непонятно, плачет подруга или смеётся, но через минуту та подняла лицо, покрасневшее от истерического смеха.
Алина не успела заметить, как подруга оказалась у выхода. Профессор всё ещё говорил, но его слова стали далёким эхом. Единственное, что занимало мысли студентки, – это состояние Лизы.
Глупые девчонки. Размечтались вдвоём попасть в пятёрку лучших – это же просто невозможно. Даже то, что Алина туда попала, само по себе чудо, хотя она до сих пор не понимала, как это случилось. Работы Лизы всегда были намного глубже: девушка ночами не спала, чтобы написать содержательный доклад. Теперь Алина чувствовала себя воровкой и обманщицей, ведь в последнее время она совсем не думала об учёбе. Она сомневалась в себе, но даже представить не могла такой исход. Её подруга осталась за бортом – больше не будет совместной работы, общей мечты и единой цели. Их пути разошлись навсегда.
Пары наконец закончились. Белые кеды мелькали на ступеньках, а в ухе снова звучал механический голос, сообщающий, что абонент недоступен.
О чём теперь Лиза могла бы с ней говорить? Поздравить с победой, скрывая обиду? Или пожелать удачи, сдерживая слёзы?
Господи, где же эта справедливость?
Юра уже ждал у лестницы. Как обычно, он сидел за рулём, предпочитая не выходить из кондиционированной машины, чтобы не вспотеть в недавно купленной рубашке.
– Как дела? Ты забыла позвонить, – бросил он, выглядывая из окна.
Алина стремительно села на пассажирское сиденье.
– Не до звонков. Я не могу найти Лизу, – сказала она, даже не взглянув на Юру и его новую рубашку с шёлковыми полосками, которую тот выбирал полтора часа. – Где же она может быть…
– Может быть, твоя подруга занята.
– Нечем ей больше заниматься. Её не приняли в исследовательскую группу, – нервно сказала Алина, пристёгивая ремень.
– А тебя?
