Может быть, она предчувствовала что-то. Знала ли, что не доживёт до конца месяца?..
– Прости. Зря я начала этот разговор. – Она почувствовала себя неуютно, и обняла сама себя, вздрогнув.
– Карси, если что-то тревожит, скажи.
– Всё хорошо, честно. Не знаю, зачем спросила… – Карси смущенно перевела взгляд на занавески.
Саймон оставил стул позади и мягко положил руки ей на плечи:
– А давай, наделаем бумажных самолётиков, запишем там все наши беспокойства, разведём огонь в камине и запустим прямым рейсом на сожжение?
– Думаешь, от этого мы станем меньше волноваться?
– Бросая каждый самолётик в огонь, мы будем напевать волшебную песенку «Прочь Невзгоды». Невзгоды испугаются, и будут обходить нас за километр.
– Разве такая песенка есть? – не поняла Карси.
– А что мешает её придумать?
***
Саймон не заметил, как пришла Сулитерия.
На колготках у неё был рисунок из черепов. Ноздря проколота. На девушке висела бесформенная футболка с изображением солиста рок группы «Крышка Люка». Лицо у солиста было всё вымазано белым, а губы накрашены чёрным. Брови у него отсутствовали. Еще, его прическа отличалась высокой степенью спутанности волос. Наверное, если такой приснится, можно вскочить с кровати с дикими воплями «Демон!!».
Из-под футболки колдуньи чуть виднелась чёрная кожаная юбка. Ноги утяжелялись ботинками, совершенно непропорциональными. Коротко-стриженные волосы Сулитерии отливали фиолетовым цветом.
Впрочем, все уже привыкли к её такой внешности и не удивлялись. После того, как сгинула Гадритта, ее племянница полностью сменила имидж.
Саймон с ней общался, потому что решил, что Карси хотела, чтобы у нее были приятели. Он бы не назвал это дружбой.
На кладбище Сулитерия принесла четыре розы, алых, словно кровь. Листья у них были чуть влажные.
– Подержи, пожалуйста, я шнурок завяжу. – Попросила она, протягивая Саймону эти злополучные цветы.
Он, тревожно вцепившись в лямку своей сумки, застыл, не решаясь их взять. Почему Сулитерия не завязывает шнурки магией?
– Ну же! – раздраженно настаивала колдунья, неприятно вглядываясь в его глаза.
Саймон категорически не хотел к ним прикасаться, но принял, сжав ладони на их стеблях, словно оковы. Цветы, все четыре, тут же почернели, сморщив лепестки.
Мартина с Альфредом непонятливо переглянулись, а Сулитерия испуганно воскликнула:
– Ты что наделал!
– Прости… – Прошептал Саймон, опустив голову, в то время как розы распадались в его руках, осыпаясь пеплом на траву.
Вот почему он не носил Карсилине цветов. Все они увядали, хватало и одного прикосновения. Растения не выносили того, что творилось на душе, они всё чувствовали.
Саймон тревожно, чуть ли не задыхаясь, кинул их под ноги Сулитерии, черные стебли разбились на гранитной плитке, и ушёл с кладбища. Нужно было побыть одному.
***
В комнате Саймон подошел к окну, бросил презрительный взгляд в сторону журналистов, расположившихся на стульчиках на лужайке. Рядом с ними порхали крылатые камеры, того и гляди, полетят подглядывать в окна! Мартин Вейс что-то рассказывал, наверное, говорил о том, что Королева Лоритта IV заказала построить Карси собственную усыпальницу, кои были у других почивших членов Династии Фротгерт. Рядом с Мартином Вейсом сидели Димка, Серебринка и Зольтер.
Саймон резко задёрнул штору, чуть не сорвав её с карниза, и уселся на кровать, прислонив спину к холодной стене.
Потеряв счет времени, он сидел, размышляя о несправедливости жизни, пока в комнату не раздался стук.
Парень не хотел, чтобы его беспокоили, но Сулитерия все равно вторглась в личное пространство.
Саймон сделал вид, что не заметил её, желая, чтобы колдунья испарилась. Но она не уходила, вместо этого девушка подошла и села рядом с ним. Непозволительно рядом!
Несколько минут она молчала, пытаясь придумать, что сказать, затем выдала:
– Не кисни, всё пройдёт.
И положила ладонь Саймону на плечо.
Саймон дёрнулся, чтобы сбросить её руку.
– Ты привыкнешь. – Заявила она самым доброжелательным тоном, не сводя своих выразительных тёмно-серых глаз.
– К чему?
Мало ли, что Сулитерия имела в виду? Может, он должен привыкнуть к чернеющим в руках цветам, которые пугают. Или, к тому, что люди считают его двинутым и пытаются изолировать. Или…
– К тому, что она умерла.
По его спине пробежались мурашки. Эту тему лучше не поднимать.
Ответа не последовало. Саймон хотел нагрубить, сказать, что Сулитерия виновата во всём, но промолчал. Должен же исполнять невраждебную роль. Ведь такое отношение казалось более-менее правильным.
– Время всегда лечит. – Сулитерия на полном серьезе думает, что ее слова сделают легче?
Почему бы ей просто не уйти?
«Трудно привыкнуть к тому, очевидность чего не хочешь принять»
Саймон не мог выкинуть это из головы. В памяти крутился тот злополучный день.
Темный парк. Фонарь. Скамейка. Мертвая Карси у него на руках.
Это словно паранойя. Каждый раз снилось, как Карси умирала различными способами, Саймон кричал, она не слышала, он пытался что-то изменить, но не получалось. А потом он просыпался в холодном поту посреди ночи и не мог больше уснуть.
– Тебе то что. – Буркнул Саймон, отодвинувшись от Сулитерии на самый край кровати.
– Я хочу помочь. – Сулитерия не понимала, что навязывалась.
– Интересно, как? – Саймон скептически приподнял бровь, повернувшись к ней спиной.
– Ты же понимаешь, что изводишь себя?
– Не твоё дело, – прошипел он в ответ, расфокусированно глядя в сторону окна.
– Может, в качестве реабилитации, тебе начать с кем-нибудь встречаться? – робко предложила Сулитерия. – Со мной, например…
– Сулитерия! – Саймон повысил голос, его терпение закончилось. Это предложение так возмутило парня, что он резко поднялся, собираясь указать гостье на дверь. В глазах от такого заплясали мошки.
Общаться, понятно. Но встречаться Саймон не собирался. Тем более, её предложение выглядело так, словно, когда Сулитерия приходила отравить Карси, у неё была еще какая-то своя мотивация, кроме давления со стороны злобной тетушки.
– Хотя бы попробуй… – Сулитерия не хотела сдаваться.
– Нет, – холодно ответил Саймон, невольно сжав кулаки.
Колдунья обиженно зыркнула, и затем не выдержала, выпалив:
– И что теперь, уйдешь в монастырь?
Вместо ответа, закрыв глаза, Саймон указал Сулитерии на дверь.
Девушка фыркнула и встала, Саймон не менял своей позы, отказываясь на нее смотреть.
– Ведешь себя, как дурак, – проговорила колдунья и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Сулитерия получила не то, что ожидала.
***
– Слушай, когда ты ей уже признаешься? – Димка следовал за Саймоном по школьному коридору, сгорая от любопытства.
Ребята тогда учились в девятом классе обычной школы Зебровска. Саймону было пятнадцать, Карси и Димке – четырнадцать. Дело было в мае.
Димка был в полосатой зелёной рубашке, серых спортивках, кроссовках каких-то новых. На голове у него мирно сидела серая кепка, повёрнутая козырьком на бок. Из-под кепки пробивались кудряшки.
– Ты о чём? – Саймон сделал вид, что не понимает.
– А то я не замечаю, как ты на Карси смотришь постоянно! – воскликнул Димка, один раз он уже предпринимал попытку их сблизить. – Ты же можешь отбить её у Кулия, если захочешь!
Саймону показалось, что друг сказал это слишком громко, он смутился и порозовел, боясь, что по коридору могла идти в этот момент Карсилина и всё услышать. Схватив Димку за локоть и притянув к себе, Саймон взволнованно прошипел:
– Тише, ты!
– Что в этом такого? – не понял Морквинов.
– Мы просто друзья…
– Ну да, типичная отговорка.
– Заткнись.
Саймону в тот момент хотелось его прибить, или провалиться сквозь пол. Димка не отстанет, пока не доконает.
– Не понимаю, что сложного. Всего лишь, сказать девушке, что она тебе нравится. Вы же так хорошо общаетесь! – Димка настаивал, ибо ему уже начинала надоедать эта глупая нерешительность друга. – Хочешь, могу я сказать?
Какой благородный выпад с его стороны!
– Не надо! – насупился Саймон, помня то фиаско на дискотеке после осенних каникул.
Димка хотел спросить, почему, но сзади послышался голос:
– Вот вы где! – воскликнула Карси.
Саймон вздрогнул и обернулся, в страхе, что она всё это слышала. Ему казалось, будто он пойман с поличным.
– А мы о тебе говорили! – прямо заявил Морквинов, от этого Саймон еще больше краской залился, да и ладони вспотели. Он чувствовал себя заварочным чайником.
– И много нового я о себе узнаю, если спрошу, что вы наговорили? – ухмыльнулась Карсилина, доставая из кармана платья золотой амулет и теребя его в руках.
– Ну, что ты – милашка, и так всем известно. – Специально сказал Димка.
– Это само собой. – Согласилась она.
Тут Морквинов ткнул Саймона, которого прошибли мурашки, в бок и воскликнул:
– А Саймон хотел тебе что-то сказать!
– Ну, – Протянул тот, растерявшись и сильно краснея. – Это…
– Он хочет сказать, что завтра в школе дискотека. Ты пойдёшь? – Подыграл Димка, потрепав друга по голове.
Саймон фыркнул, словно бычок перед испорченной красной тряпкой, его раздражало, когда так делали. Когда трогали его против желания.
– Здорово, вы тоже идёте? – обрадовалась Карси. – Меня Кулий уже приглашал.
– Он тоже там будет? – Саймон под этим вопросом пытался скрыть разочарование. Перед глазами до сих пор стояла довольная физиономия Кулия, нарушившая в прошлый раз весь момент, в который Саймон пытался признаться в своих чувствах.
– Конечно, мы даже разучили специальный танец, чтобы всех там поразить, – и она подмигнула. – Это будет зрелищно!
Саймон при этом тяжело и завистливо вздохнул. Кулий слишком хороший, чтобы у него ее отбивать, это не задира Томеснор. Тут придется ждать. Долго и упорно ждать.
Карси уже собралась уйти, как вспомнила:
– Кстати, с урока биологии уходим. Звонила Серебринка, ей нужна наша помощь…
– Это не может подождать? – после упоминания Кулия Мызрера, Саймону вообще никуда идти не хотелось. Лучше сидеть на алгебре и тухнуть от скуки, изучая уравнения с одной переменной. Только вот, беспокойство за друзей не давало на всё забить.
– Это важно. Она узнала, где может быть ещё осколок. – Серьёзно проговорила Карси. – Зеркало не только Серебринка собрать пытается. Если осколки попадут не в те руки, это может плохо кончиться.
– Напомни, почему мы согласились ей помогать? Какой толк в опасных поисках могут принести простые девятиклассники? – не понимал Саймон, переключив внимание и перестав краснеть.
