– Как раз не успел поесть, сюда спешил.
– Яне повезло с тобой, Данил.
– Да ладно вам.
– А ты вот не стесняйся. Мой как узнал о дочери, свалил мигом. И вся любовь с ним вместе. Если бы для меня кто-то вот так старался, я бы… многое сделала иначе.
– Вы старались. Никто не станет вас винить в этом.
– Я сделала немало ошибок. И я их признаю.
– Мы все ошибаемся.
– Да… – вздыхает она и смотрит за мою спину. – Доброе утро.
Яна подходит медленно, и я вижу, что она совершенно сонная. Глаза опухшие, волосы в беспорядке, походка странная.
– Привет, – тут же встаю и подхожу к ней, но она позволяет коснуться лишь щеки, видимо, стесняясь матери.
– Ты рано.
– Не мог спать без вас долго. Решил приехать.
– Ира еще спит.
– Я видел. Заглянул к вам сначала. Давай, позавтракай. Сейчас приедем и ляжешь спать, а я с дочкой посижу.
– Не стоит, – губы изгибаются в милой улыбке, которая быстро спадает.
Она садится за стол рядом со мной, пока теща наливает кофе и ей.
– Ты все сделал по работе?
– Да. Возился до часу ночи.
– М… ясно.
Не выдержав, я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе, касаясь губами виска.
– Ты такая тихая сейчас, такая мягкая и домашняя…
– Ты хотел сказать сонная и помятая?
– Нет, милая и нежная, – шепчу снова.
Мы едим в тишине. Точнее, Яна молчит, а мы с ее мамой разговариваем о разных мелочах.
Не пристаю к жене, потому что знаю характер, не любит она, когда сонная, чтобы к ней лезли.
Затем просыпается моя девочка и я тут же устремляюсь к ней.
– Привет, ириска моя, – тянусь за ней, обнаружив мокрые штанишки и сразу переодеваю.
И только после этого, создав для нее комфорт, обнимаю дочку.
– Я так по тебе скучал.
Она возится на руках, явно возмущенная тем, что ее до сих пор не покормили. Поэтому я быстро иду на кухню, где застаю явно напряженный разговор матери и дочери.
– Все в порядке? – спрашиваю обеих.
– Да. Давай покормим дочь и поедим к себе домой, – отвечает Яна, встав из-за стола.
А так хорошо все начиналось. В итоге каждый раз заканчивается их ссорой на пустом месте.
Глава 10
Яна
Я не могу даже смотреть на него. Не могу разговаривать.
Мне настолько стыдно за свой поступок, что не знаю, как мне вообще быть. Я не могу признаться, но и оставить так просто это… неправильно.
Боже, что я натворила?
Данил рассказывает, как решил свою проблему с сайтом, а я не могу и слова уловить.
Ира засыпает очень быстро, вдоволь наевшись, и я хочу скрыться в спальне или на кухне. Загрузить себя работой. А муж ищет моего внимания.
– Эй, ты сегодня такая тихая, – обнимает за талию и притягивает к себе, оставляя губы на моей шее.
В глазах скапливаются слезы, и я боюсь повернуться.
– Все хорошо?
– Конечно, – скрипучим и неживым голосом отвечаю ему. – Знаешь, вчера мы вечером прогулялись, было ветрено. Думаю, я могла немного простыть.
– Черт, нужно было сразу сказать. Мама приносила варенье. Сейчас заварю чай.
– Не стоит, я лучше полежала бы.
– Сначала чай, а потом вместе полежим.
– Нет, Дань. Еще и ты заболеешь. Я в зале лягу…
– Я даже обсуждать это не хочу. А к Ире эти пару дней не подходи тогда, ну, если только не крайний случай. Она слишком мала, чтобы уже заболеть. Садись, зай.
И вот я смотрю за тем, как он заботливо ухаживает за своей лживой женой и становится противно.
Я кричу на саму себя. Обзываю трусихой и самыми гадкими словами… Жалю себя изнутри… но этого недостаточно. Потому что все это никак не обелит меня и не поможет чувствовать себя иначе. Я совершила худшее из того, что может сделать жена в отношении такого мужчины, как Данил.
Когда он опускается передо мной за стол, то долго всматривается в мое лицо.
– Кажется, у тебя температура поднимается, потому что глаза начинают блестеть.
«Это не температура, это слезы, Дань», – отвечаю ему мысленно.
– Если станет плохо, скажи. Я позвоню маме и попрошу присмотреть за дочкой, поедем в больницу.
«Мне уже плохо и врач тут не поможет», – звучит внутренний монотонный голос.
Он тянет руку и гладит по щеке, а я вконец разрушаюсь и все-таки роняю слезы подлости и лжи.
– Ну-ну, ты чего, – тут же садится ко мне ближе и прижимает к себе. – Все хорошо, малыш. Мы справимся… Вместе… Мы же семья.
Месяц спустя
– Вы так и не помирились с мамой? – слышу вопрос от Данила.
– Нет. Много причин для этого, но это почти норма.
Я мало общаюсь с ней после той самой ночи.
Я вообще все это время старалась, и сама позабыть о своем поступке. Я стараюсь все исправить как могу. И если мать будет постоянно ходить и давить на меня, я не смогу больше справляться с этим отвращением к самой себе.
У меня было достаточно времени подумать и проанализировать свое поведение в целом, а не только в ту ночь. И я поняла, какой сукой была в отношении мужа и дочери.
И если кто-то подойдет и ткнет мне в лицо пальцем сказав, что я его не заслужила, я соглашусь. Потому что я первая, кто тычет в зеркало каждое утро говоря себе это. Мне нужно, чтобы кто-то это делал вместо меня.
Я стараюсь. Я пытаюсь поменяться. Хочу быть его достойной, пусть и поступила как подлая трусиха, скрыв измену. А кто признается в этом?
Признание равняется потере. А терять семью я не хочу.
Я люблю своего мужа. И пусть поняла это поздно, но я вижу и ценю все, что он делает ради нас.
Если он и удивляется тому, как поменялась я, то не говорит об этом вслух. Какой в этом смысл? Я лишь надеюсь, что он никогда не узнает о том, что я сделала в ту ночь и мы просто продолжим с того, на чем остановились.
– Может быть, сегодня ты ее пригласишь? Это ведь твой день рождения, Ян, – не унимается муж.
– Знаешь, я снова чувствую, что приболела. Не стоит ее тащить сюда.
– Опять заболела?
– Да. И не очень хорошо себя чувствую.
– Я тебя понял, – улыбается, не веря мне.
Если про простуду я немного приукрасила, а вот о самочувствии нет. Будто недомогание.
– Не буду настаивать, ладно? Просто подумай над тем, что время не стоит на месте и твоя мама не молодеет.
– Обязательно.
В конце вечера, проводив свекровь и друзей, я прибралась на кухне и пошла в детскую, где Данил укладывает Иришку.
Сейчас спустя два месяца после рождения она стала чуть спокойней. Конечно, ночи не перестали быть неспокойными. И все же, самая сложная стадия животиков уже прошла.
Улыбаюсь ему и оставляю их наедине, уходя в ванную комнату. Принимаю долгий душ и чувствую озноб.
Наверное, я все же была права по поводу самочувствия.
Вытираюсь, надеваю халат и в спальне решаю измерить температуру.
– Эй, она спит, – он игриво подходит ко мне, лежащей на кровати, – так что… В чем дело? Температура?
– Еще не знаю. Сейчас минутку подожду и посмотрю, – но Данил прикладывает руку к моему лбу.
– Горячая, сразу говорю.
– Я тоже чувствую.
– Что-то ты часто болеешь. Пару недель прошло, как ты переболела простудой.
– Нужно, наверное, витамины купить и подпитать иммунитет.
– Согласен. Завтра схожу в аптеку.
– А пока что принеси мне парацетамол и воду, пожалуйста.
– Конечно, лежи не вставай.
Если бы и могла, не встала. Снова эта усталость.
В итоге я болею целых десять дней.
Даже в больницу сходила, ведь температура тридцать восемь с половиной держащаяся так долго, не совсем норма. К тому же у меня сильно болела голова и появилась бессонница. Это если не считать сильный кашель и внезапную диарею.
– Мне не нравится это все, – задумчиво поделился муж. – Это не норма.
– Успокойся, я почти здорова, – принимаю последнюю таблетку из назначенных мне недавно врачом.
– И все же… Почему тебя не обследовали? Эти лекарства мы и сами можем купить, без их дурацких направлений.
– Главное, что вы с дочкой не подхватили. Видимо, такой грипп ходит. В следующий раз сделаю прививку.
– Ага, она прям поможет. Ладно, ты отдыхай, а мы с ириской погуляем немного. Скоро холода придут. Середина сентября как никак.
– Хорошо. Ты самый лучший, – чмокаю его в губы и заползаю под одеяло.
