Сергей Николаевич Полторак "Странный Брэворош"

за

ноги

–

да

и

бросили,

–

сипло

засмеялся

дед

Илько.

– 

Это

краще,

чем

за

ушко

да

на

солнышко,

согласен?

– 

Согласен, – честно признался Глебушка, представив себе деда

Илька, прибитым

гвоздем

за ухо

к

солнышку.

– 

Отож, – наставительно поднял вверх дед Илько желтый от

махорки

указательный

палец

единственной

левой

руки.

– 

А рука-то ваша где, дед Илько? – поинтересовался он. – Не-

мец,

что

ли,

оторвал?

– 

Зачем немец? Это я сам по дурости, еще до войны. Бычок у

нас в колхозе был скаженный. Решил я его приструнить, а он мне

рогами

своими,

чтоб

его,

печенку

отбил

и

руку

всю

так

помял,

что

сохнуть стала. В районе, в больнице, отрезали руку-то, чтоб все тело

не

высохло.

Во

как!

Медицина,

брат.

Дело

научное!

– 

Дед Илько, а правда, что у вас в Каменке хата своя есть?

– 

Есть хата, – согласно кивнул дед. – Только в Каменке меня

до сих пор старостой кличут. Не хочу там жить. Всё о войне той

проклятой напомнить хотят. Да и тут всё напоминает: он кивнул на

немецкую

каску,

на

краю

которой

сидела

курица,

и

время

от

времени

опускала

в

нее

голову,

чтобы

сделать

свой

куриный

глоток

воды.

– 

Во как драпали! Даже каски все побросали! Без него, без

железа-то, бежать

краще