– Я знала, что ты умная девочка, – с теплотой в голосе ответила Руда. Она, кажется, даже не обиделась на мои слова, выпаленные в гневе, и продолжала, – Сейчас, хочется тебе или нет, ты должна спокойно вынашивать ребёнка. От него зависит и твоя судьба, и наши. Меня Мортида поставила ответственной за это. Она думает, что я ненавижу твоего отца за нанесенное «оскорбление». Всех мерит по себе, ибо сама не ведает ни доброты, ни прощения. Но нам это как никогда выгодно. Я буду приходить к тебе каждый день, а Торлас дежурит через день. Его сменщик – верный пёс Мортиды, поэтому тебе нужно быть осторожной, хотя бы в его дежурство. Будем играть роли двух ненавидящих друг друга женщин.
Я улыбнулась. Впервые за этот жуткий день, который казалось, длится уже вечность, я немного успокоилась.
–А что будет после того, как оно родится?
Руда нахмурилась. Наверное, ей не понравилось, что я так назвала этого «ребёнка». Но как я могу воспринимать этот плод насилия? Она поняла по моему взгляду, что не стоит сейчас поднимать этот вопрос.
– Я пока не знаю. На самом деле, при наилучшем раскладе, мы с помощью и поддержкой ещё нескольких государств, с главами которых я давно состою в тайной переписке, раскроем этот обман, и сбросим узурпаторшу с её пьедестала!
– Ага. Ну, допустим. И кого коронуете? – о, Боги, я думала, что они вменяемые.
– Тебя и Мобасакару, конечно.
– Это кто вообще? Мобаса-как??
– Это отец твоего ребёнка, Тира. Я разве не называла его имени?
О, вот это перспектива! Ещё интереснее! Править на пару с этим тощим! Ну, спасибо. Да и вообще, желания чем-то или кем-то управлять у меня уже абсолютно отбито. Эта Руда, конечно, хорошая женщина, но по сути какая-то фанатичка. Но пока я свое мнение высказывать не буду. Поживём – увидим. И так слишком много кардинальных изменений в моей жизни. Я кивнула. Со стороны это, видимо, выглядело не очень естественно – мои новые друзья смотрели на меня то ли с жалостью, то ли с недоумением.
– Тира, дорогая, мы тебя совсем утомили, тебе нужен отдых. Надеюсь, теперь, когда ты все знаешь, ты немного успокоишься и сможешь хорошо выспаться. Только не забывай, завтра с утра придёт новый охранник, при нём ты должна быть подавленной и разбитой, ни в коем случае не показывать, что у тебя есть какая-то надежда. – говорила Руда, глядя меня по волосам. Её прикосновения напомнили мне, как моя служанка Мэмэ всегда причесывала меня к праздникам. От этого стало тепло и спокойно, как дома, как будто всё, что произошло после моего отъезда было страшным сном. Я хотела спросить о судьбе Мэмэ, неужели она тоже предатель? Но сон смарил меня раньше, я тихонько опустилась на подушки и крепко заснула.
И вот я уже дома, на Дельфиньем острове, мы, как в тот день, когда я первый раз увидела Мортиду, играли с мальчишками в войну. Я, как всегда, была лучником. Мы разбежались по гигантскому царскому заповеднику, а я опять залезла на то же дерево, где меня постигла неудача. Но на этот раз внизу было множество детей, и даже, кажется, взрослых. Они шныряли подо мной и не замечали моей засады в кроне дерева. Я приложила стрелу к луку и стала целиться. Только, как бы я не старалась, не могла отличить, кто враг, кто друг, кто союзник, кто противник. И вдруг, в один миг они все, как по щелчку пальцев, подняли головы вверх и посмотрели прямо на меня. Среди этих перекошенных злобой лиц не было ни одного дружелюбного! Как один, они ринулись к самому стволу дерева и начали карабкаться наверх. Ко мне. Лезли прямо друг по другу, не замечая никого, кроме меня. От ужаса я вся напряглась, как тетива на моем луке, и не могла ни пошевелиться, ни закричать, ни даже вдохнуть. И вот уже самый ловкий тянет ко мне руку, почти дотягивается до ноги, я смотрю ему в лицо, и это оказывается дряхлая, сморщенная, как мумия, старуха, с тощей, сухой рукой, которая вот-вот стянет меня вниз. Её седые патлы развиваются, как тонкие серые змеи, я смотрю ей в глаза, и цепенею в панике. На меня в упор смотрят чёрные, кошмарные глаза госпожи Мортиды!
– Отдай…
–Мама! – с истошным криком я все-таки смогла проснуться, так и не узнав, что ей нужно отдать.
Я резко села в кровати, в комнате уже было темно, лишь небольшая лампадка горела на маленьком столике возле кресла. Я, как ребёнок, нырнула под одеяло, высунув только нос. В детстве мне тоже снились кошмары, и каждый раз я просыпалась с криком «мама», хотя мамы у меня никогда и не было. Никто не приходил на мой зов, никто меня не успокаивал, я со всем справлялась сама. И сейчас справлюсь.
– Тира, что с тобой? – услышала я над ухом заботливый шёпот. Немного высунув голову из-под одеяла, я увидела широкое, плосконосое лицо. Лицо друга. Торласа.
– Кошмар приснился, – прошептала я, как ребёнок.
Он присел ко мне на кровать и погладил макушку.
– Спи, не бойся я рядом посижу.
Почему-то я сразу поверила, что с этим человеком мне ничего не страшно и он отныне всегда будет моей надёжной защитой. Он не предаст, не будет меня использовать, как Руда и другие, а просто всегда будет на моей стороне. Я не думала, не анализировала, просто знала. И он казался единственным человеком на земле, которому я нужна. Не знаю, как я это определила, может, по глазам.
Я положила голову ему на колени, свернулась клубочком, и теперь уже уснула спокойным, безмятежным сном. А Торлас сидел и гладил мои волосы…
6. Дитя
Весна 5142 года
Дни покатились за днями. К своему положению и заточению я уже привыкла, да и какой у меня был выбор? Только ждать. Чего или кого ждать я и изначально не поняла, а теперь, спустя много месяцев, уже забыла. Ждала просто рождения… этого… плода. После, может, что-то и произойдёт, а может и нет. Об этом я вообще не думала. Руда приносила мне какое-то поило, после которого мне становилось безразлично абсолютно всё. Но пила я его через день – только в дежурство мерзкой шелудивой крысы Ясука. Этот шакал, облизывающий грязные ноги госпожи Мортиды, был жестоким и грубым мужланом. Всегда обзывал меня владычицей-принцессой, что из его поганого рта звучало хуже, чем «портовая шлюха». Я даже нормально есть не могла, когда он был рядом, хотя кормили меня истинно как королеву! Таких яств, какие подавали на столике из-под пола, я не пробовала ни разу в своей жизни. Конечно, они кормили не меня, а то, что внутри меня.
О своей беременности я старалась не думать – она проходила прекрасно, не доставляя мне неудобств. Только сейчас живот стал таким большим, и это чужеродное создание там так билось и вертелось, что большинство мыслей сходились на том, чтобы оно быстрее избавило меня от своего присутствия. Последнее время Руда была чем-то обеспокоена, ходила сама не своя. На мои вопросы отвечала уклончиво. Видимо, великое восстание против Мортиды и ее двора откладывается, как я и думала. А что будет со мной? Ой, лучше, наверное, об этом вовсе не думать.
Единственной моей отдушиной был Торлас. Мы болтали обо всем на свете. Обо всем, кроме нас самих и сложившейся ситуации. Обсуждать эту беременность или какое-то ближайшее будущее ни один из нас не хотел.
В один вечер, когда уже стемнело, Руда зажгла светильники и сразу ушла. Мы с Торласом сели на пол (мне с огромным животом было удобно сидеть только на полу), чтобы разделить мой вкусный ужин. Сегодня на маленьком столике было особенно много разных блюд. В широком горшочке ещё тихонько шипело жаркое, видно только что вытащенное из печки, в хрустальных вазочках лежали тонко нарезанные маринованные овощи: лук, морковь, огурец и перец. В самых крошечных стаканчиках налиты заправки, очень острые, разжигающие аппетит. И на небольшом блюде холодная копчёная курица, коричневая и очень ароматная. Сладкое красное вино искрилось в бокалах тончайшей работы.
Мы с удовольствием начали трапезу. Сегодня я насмелилась и, опустив глаза, спросила:
– Как думаешь, что будет, когда Оно родится?
Торлас даже поперхнулся. Только что на его лице была довольная, сытая улыбка, и в миг брови сошлись на переносице.
– Ничего плохого они тебе не сделают. Мортида даже ни разу не пришла к тебе за это время. Заберут его и всё, а там посмотрим. Я тоже не верю в бредни Руды о захвате власти. Как я понял, она возлагает надежды на правителя Пурии Далила Смешного, – я усмехнулась, – вот-вот, одного имени достаточно. Да и Пурия раз в десять меньше Сулистана, что они смогут? Да никто и не выступит открыто против Мортиды и её магии, все только интриги плести горазды. Так что, будем надеяться только на себя.
Я погладила его по волосам.
– Да что мы можем сделать?..
– Ты, конечно, не интересовалась, а я уже давно сделал дубликаты всех ключей, которые открывают двери до самого выхода в город. Не беспокойся, родится ребёнок, про тебя забудут, и я выведу тебя отсюда.
– Наивный… Неужели думаешь, что Она забудет? Ладно, не хочу больше об этом говорить, и жалеть себя надоело. Что будет, то будет. А раз наш разговор и так перешёл грань табу, расскажи, как ты попал к Ней на службу? И почему она не сомневается в твоей верности?
Торлас опустил голову, и несколько минут молчал. Потом решительно посмотрел мне прямо в глаза.
– Я расскажу. Начнём с того, что я происхожу из племени туланов, раньше мы жили на территории сегодняшнего Дарфура и Сулистана и занимали обширные территории к югу от Пустыни Третьей Жизни. Жили мирно, не зная войн и сражений, знали законы природы и чтили предков. Но тысячу лет назад по морю пришли дарфурийцы, которым нужны были новые земли. Война была ужасной и кровопролитной. Поначалу они просто истребляли нас, как скот, но мы быстро переняли и их оружие, и технику боя и даже усовершенствовали её, но было уже очень поздно. Война шла тридцать лет, и в итоге небольшие остатки моего народа дарфурийцы обманом и обещаниями мира выманили, согнали на корабли и отправили на свой же покинутый остров Дитя Медведицы, где мы и живём по сей день в надежде когда-нибудь вернуться на родные земли. С молоком матери мы впитываем идеи об отмщении. Моя мать была слишком самозабвенно увлечена ими, она внушила мне и сестре, что мы дети, зачатые от бога войны и мести Тулана, и наша миссия состоит в объединении всего Эдома под властью этого кровожадного бога. Когда мне было шестнадцать, а сестре пятнадцать, то есть ровно десять лет назад, она послала нас на большую землю, чтобы мы убили исчадье зла, узурпаторшу Мортиду. И представляешь, мы почти это сделали! Само проведенье нам благоволило. Мы пробрались в храм Луны и притаились за статуей богини Мары. Был день Летнего Первоцвета и Мортида возглавляла церемонию поднесения цветов к ногам этой богини. Когда она была совсем близко, я уже готов был к прыжку, но Ия меня опередила. Занесла кинжал прямо над головой ведьмы, и по глупости посмотрела ей прямо в глаза… Ты знаешь, чего стоит её взгляд. Сестра выронила кинжал и нас тут же схватили. Меня бросили в сырой подвал на неделю без еды и воды. Я уже думал, что меня просто заморят до смерти, и не сомневался, что Ии уже нет в живых. Сам я не чувствовал ничего, только каждую секунду представлял, как сестру пытают и мучают. Это было невыносимо.
Он закрыл лицо руками. Я не трогала, не перебивала его. И он продолжил.
– На седьмой день дверь открылась. На пороге была Она. Во всем великолепии. Да что я рассказываю, ты и сама была в такой ситуации. Мортида любит наслаждаться победой, обожает унижать побежденных. Она сказала, что моя сестра жива и здорова, ей ничего не сделали. Пока. И теперь все зависит от меня. Если я покорюсь и буду служить ей, то она пощадит Ию. И не сделает всё то, что уже нарисовало мне воображение. Разве у меня был выбор? И Мортида, конечно, обезопасила себя. Она отправила сестру в Герат, а меня оставила здесь, прислуживать её величеству. Я не могу ослушаться или сбежать, она тут же казнит мою сестру. Раньше она всё брала меня на приёмы в качестве личной охраны, и все иностранцы удивлялись, каким это образом ей удалось сделать покорным одного из свирепых и диких туланов. Она гордилась этим. Кстати, гордыня это её самое слабое и уязвимое место, я это понял за годы, проведённые здесь. Она застилает глаза многих правителей, но Мортида от неё просто слепнет. Взять хотя бы меня, она решила, что я полностью покорен, что за эти десять лет перестал быть собой, ей это так лестно, что она будет верить в свою мощь до последнего, не усомнится. Я думаю, на этом и стоит сыграть, когда ты родишь ребёнка. – От слова «ребёнок» меня передернуло, – Ты должна будешь умолять её тебя не убивать, для неё твоё унижение будет наивысшим наслаждением, поэтому она не сможет сразу лишить тебя жизни, будет продлевать удовольствие.
– И сколько лет мне придётся ползать у неё в ногах, пока не подойдёт «момент»?
Торлас насупился, понял, что я намекаю в том числе на него. Лицо его ничего не выражало, но через мгновение он сдвинул брови и решительно посмотрел мне прямо в глаза.
– Пошли сейчас.
– Что?? – я выпучила на него глаза, – ты сдурел?
– Возьмём внезапностью! Ключи у меня есть, никто не может ожидать побега сейчас, пока ты беременна. Даже Мортида не приходит – думает, что бежать сейчас безумие. Пошли.
Он смотрел так уверенно, что я не смогла устоять. А вдруг это именно тот, единственный шанс!
Я резко поднялась с пола.
Но что это? Весь подол юбки был насквозь мокрым, и на ковре темнело влажное пятно. Сердце остановило свой ритм, сжалось в крохотную частичку. Это мокрое пятно могло означать только одно. Роды. Роды начинаются.
Несколько часов спустя
Не знаю, есть ли женщина на Земле, которая захочет вспомнить свои роды. Я точно никогда не захочу. Это была настоящая пытка, иначе не назвать. Так что, если кто-то захочет подробностей, спросите кого-нибудь другого, не меня. Я же начну рассказ с той секунды, как это дитя из меня полностью вышло.
Всё произошло стремительно, и как сказала старуха, которую Руда привела для того, чтобы принять роды, «слишком уж быстро для первого раза». Все вокруг меня суетились, а я лежала, как выжатая тряпка, которую только что скручивали и трепали во все стороны, а теперь просто бросили на пол. Краем глаза я видела, как эта старая кляча-повитуха и Руда крутят в руках, переворачивают вверх ногами, щиплют и хлопают этот кусочек плоти, который они называли «ребёнком». Нет, он был обычный, не увечный, просто какой-то синий, как баклажан, и, по моему мнению, совершенно безжизненный. Он не дышал, не кричал. Не пойму даже, радоваться или огорчаться. Как это повлияет на мою судьбу?
Но к женщинам подошёл Торлас, взял существо за пятку, как-то встряхнул, шлепнул ладонью по спине, и оно резко вдохнуло, выдохнуло, ещё вдохнуло и заорало так резко, что я чуть не подпрыгнула. На моих глазах происходило настоящее волшебство: ребёнок из сине-фиолетового начал розоветь с каждым вдохом! Старуха посмотрела на Торласа с удивлением, смешанным с большим уважением. И в ту же секунду в комнату вскочила Мортида! Судя по всему, она ждала за дверью, когда ребёнок издаст первый звук. Она тут же сделала знак рукой, чтобы все отошли от плода её еженощных мечтаний, убедилась, что он жив-здоров и что это мальчик. В одно мгновение она, как коршун, схватила свою добычу, вся сгорбилась, закрывая чадо всем телом, и замерла, как будто замороженная, не отрывая взгляда от маленького тельца.
В это время Руда, как бы случайно, повернулась ко мне спиной, и из сомкнутой руки бросила на постель кусочек сахара, чем-то явно пропитанный. Я сообразила и почти налету схватила его и так же резко сунула в рот. И, не успел он до конца раствориться, меня согнуло пополам от сильнейшей боли, а изо рта и носа хлынула кровь.
Все разом обернулись ко мне, в том числе и Мортида. От безумной боли я металась по кровати, то сжимаясь в клубок, то выгибаясь так, что стояла только на пятках и макушке. Эта предательница Руда решила меня отравить, видимо, чтобы я избежала мучительной смерти от рук палачей!
– Госпожа, нужно как можно быстрее унести отсюда ребёнка! У неё похоже родовая горячка, а она очень заразна, как вы прекрасно знаете. – говорил голос Руды где-то далеко от меня, хотя она стояла на расстоянии вытянутой руки. – Ей недолго осталось, а ребёнок может быть ещё здоров! Бежим отсюда, Госпожа! Финестра справится с умирающей.
А я и действительно уже чувствовала дыхание смерти. Кровь так и хлестала изо рта и носа! Мортида посмотрела на меня с таким отчаянным разочарованием! Она так и не смогла выдавить мои глаза! Страх за свою собственную шкурку взял верх, она резко повернулась в сторону двери и побежала во весь опор, прижав ребёнка к своей груди.
Мне так хотелось расхохотаться ей в след, но сил не было! Как жаль! Хоть ненадолго, хоть на несколько секунд перед смертью, я почувствовала себя победившей в этой схватке!
Бабка, которую Руда назвала, кажется, Финестрой, очень быстро для своего возраста подбежала ко мне, когда вдалеке брякнул последний звук.
– Давай, молодой, помогай! – сказала она Торласу тихо. Он подскочил ко мне как ошпаренный, в его глазах было столько беспокойства и страха за меня! Он взял меня за плечи и помог сесть, приступы боли ещё продолжались, но уже не так интенсивно. Финестра совершенно бесцеремонно задрала свою чёрную длинную юбку до самого пояса и резко сорвала с оголенного бедра привязанную к поясу и чем-то приклеенную к ноге, бутылочку с красным содержимым. Подлетела ко мне, схватила за спутанные волосы на затылке и бесцеремонно дернула вниз так, что голова моя откинулась назад и открылся рот. Она, не теряя времени, тут же влила содержимое бутылочки прямо мне в горло. Я кое-как успела сделать глоток, чтобы не подавиться и тут же задохнулась, настолько эта жидкость была жгучей! Мгновенно по всей груди пронеслось обжигающее пламя, дыхание участилось, и сердце поскакало как табун лошадей! Кровь мгновенно перестала течь, и боль полностью прошла. Конечно, от кровопотери и родов осталась слабость, но я уже не умирала, смерть отняла ладони от моего горла. Так удивительно, ещё мгновение назад я была уверена, что не переживу эту ночь. Я положила голову Торласу на грудь, и он обтер влажной тканью моё лицо, шею, руки, которые были в крови. Его движения такие бережные, ласковые, что сердце невольно сжалось от нежности и я немного неуклюже обняла его одной рукой.
– Не время ворковать, голубки! Сейчас или никогда! Через несколько часов Мортида может вернуться, чтобы проверить, умерла ты или нет. Хоть сегодня и начнутся празднества в честь рождения наследника, она сможет выкроить минутку ради такого дела! Быстро переодевайтесь, вас уже ждут.
Что? Всё же побег? И эта старуха на нашей стороне? Вокруг меня крутятся какие-то планы, а я в кромешном неведении.
– Куда бежать-то? – наспех спросила я, стягивая липкую от крови одежду.
– Ой, детонька, вам бы хоть со дворца выбраться! А там куда Боги укажут. Вот, надевай. Да, одёжа не по тебе, но ты сможешь выйти! – она протягивала мне свое чёрное платье. – Я здесь найду, что надеть. А если ведьма придёт, найду, чем её встретить. Не убью, конечно, но… В глаза ей гляну! Ы-ы-ы-ы, – она выпучила глаза из орбит и оскалила беззубый рот, – хоть на время, да задержу, а вы подальше убежите! Тира, стой, вот, вымажи лицо золой, точно будешь вылитая я! Торлас, ты знаешь, что охране, если встретится, говори, что ведёшь криворукую повитуху в темницу, так они поверят. Стой, стой, вот, возьми перстень, мой внук ювелир сделал точную копию царского перстня Мортиды! С ним вас везде пропустят. – она резко привлекла меня к себе, поцеловала в щеку, так же резко отстранила, прошептав, – как же ты выросла и как стала похожа на мать…
Откуда она знает меня и мою маму, у меня не было времени спросить или обдумать. Мы побежали.
Почему-то даже в такой опасный и рискованный момент я не потеряла хладнокровия. Хотя после родов и зелий меня ещё немного потряхивало, я была абсолютно спокойна, сердце билось ровно, голова работала как никогда ясно. Торлас тоже вёл себя как обычно, не суетился, шёл по коридору впереди меня очень уверенно. Со стороны я бы никогда не усомнилась, что происходит что-то вполне обычное, просто охранник ведёт старуху. Я шла согнувшись почти пополам, опираясь на большую сучковатую, натертую до блеска постоянными прикосновениями, палку.
Вдруг Торлас так резко остановился, что я на лету уперлась лицом ему прямо в поясницу. Еле сдержав уже запрыгнувшие на язык ругательства, я замерла в ожидании, прячась за надёжной широкой спиной.
– Ты куда это? Зачем с поста ушёл? – задребезжал в воздухе мерзкий голос Ясука.
– Великая Госпожа Мортида велела отвести старуху Финестру в башню Узников и запереть там. – Спокойно и размеренно ответил Торлас.
– А, ха! Эй, старая кляча, что, доколдовалась? – с довольной ухмылкой Ясук пытался выглянуть из-за плеча Торласа. – Эха-ха, дай-ка посмотрю этой ведьме в глаза в последний раз! Да чего она молчит? Финестра, которую я знаю, уже давно бы отлаяла меня, как шелудивая псина! Ну-ка-к-х-х-х-р-р-р… – гневная речь прервалась булькающими и хрипящими звуками.
Я вынырнула из-под правой руки Торласа, и на меня тут же навалилась окровавленная туша Ясука.
– Как ты его! – восхитилась я ловкостью Торласа, – Одним ударом! Я уж испугалась, что ты дашь ему на меня посмотреть!
– Не будь такой глупой! Это нам совсем не на руку! Лучше бы ты выругалась, имитируя голос старой повитухи! Теперь нужно бежать в два раза быстрее! Дворцовая стража очень скоро найдёт его. И тогда поднимется шум! Хотя, слушай! – Торлас прислушался, вытирая поясной кинжал об одежду убитого. Где-то далеко, за стенами дворца, гулко шумели многочисленные голоса, что-то бухало, щёлкало и свистело.
– Это уже начался парад Обращения Наследника! Прекрасно! Теперь вся охрана там! А Мортида думает, что и я, и Ясук охраняем тебя. Это действительно шанс!
Мы выскочили из длинного коридора и попали в небольшой каменный дворик. Я помню, сюда затащили мою карету в тот, первый день.
– Дворцовые кухни недалеко, нужно быть осторожными. Согнись, ты снова будешь Финестрой.
По двору мы шли не спеша, но никого не встретили, только мальчик-поваренок выбежал из какой-то дверки, выплеснул помои из таза и забежал назад. Ворота, ведущие наружу были заперты, но у Торласа оказался подходящий ключ. Створка ворот скрипнула, дернулась и медленно начала открываться наружу. Сердце моё вжалось в ребра, притихло, не верило в удачу и все ждало, что кто-то схватит, поймает, утащит назад и, наконец, расправится со мной. Я шла автоматически, ни одной надежды на удачный побег не было. В один миг я даже хотела сама вернуться в свою уже привычную тюремную камеру. Там все мне знакомо, а за этой дверью огромный, неизведанный и ужасающий мир… Но Торлас крепко взял меня за руку, заглянул в глаза и всё понял.
– Сейчас или никогда! – в его голосе столько уверенности и решительности. Я распрямила спину, расправила плечи, кинула палку и взяла своего героя за руку.
– Идём.
Что было бы, не встреть я этого человека? Не хочу даже думать!
За этими последними воротами уже была городская площадь Мерев, огромная и в данный момент вся кишащая людьми.
– Они уже давно тут собираются, некоторые даже ночевали прямо на площади, чтобы занять лучшие места у Парящей Арены. Это вон там, справа от главных ворот во дворец. В дни больших праздников, жертвоприношений и некоторых обрядов вот эта стена разъезжается, открывая большую сцену, на которой и происходит всё действие. Её видно практически с любой точки площади, сконструировал её какой-то мастер из Банипура, около трёхсот что ли лет назад, – рассказывал Торлас, когда мы влились в людской поток, стремящийся подойти к Арене поближе. – Там в стену встроен такой причудливый механизм, что наши мастера до сих пор ломают головы, как же он создан. А уж простые горожане вообще уверены, что это Богиня Пятицветья приводит стену в движение. Открывают её редко, только несколько раз в году, поэтому на площади собирается почти весь город. И нам затеряться в толпе проще простого. Только выйти из города мы пока не можем, это будет слишком подозрительно. Кто же уходит с праздника?
– Ну, тот, у кого надежды на продолжение. – предположила я.
– Слушай, и правда! Сыграем парочку, которая хочет уединиться! Но только, когда празднество немного поутихнет. Ни один сулистанец не променяет такое зрелище на свидание даже с самой прекрасной женщиной. И ты должна сыграть немного пьяную, что ли. Хорошо, что тебя в лицо никто здесь не знает. И тебе нужно умыться, тебя же старуха вымазала в золе. Пойдём.
Мы с трудом пробрались к дворцовой стене, вдоль которой теснились небольшие лавчонки. Тут продавали воду, разбавленное вино, разные закуски, а также множество амулетов, талисманов и прочей ерунды. Торлас купил кувшин воды, я умылась и напилась, прямо не отходя от прилавка.
– Вот, теперь можно представить, что такой завидный парень, как я, заинтересовался такой замарашкой, как ты, – мы рассмеялись, на мгновение забыв все опасения. Но от смеха у меня перехватило дыхание, я почувствовала резкую боль в правом боку и схватилась за него. В глазах потемнело, и я бы упала прямо на вымощенную кафелем площадь, если б Торлас не успел перехватить меня и прижать к себе. Я уткнулась носом ему в плечо, зажмурилась, пытаясь не закричать от боли. Торлас гладил меня по спине, шептал что-то непонятное на ухо. Боль понемногу стихала, а на её место приходила слабость. Ой, смогу ли я идти дальше? Да ещё и болтаться полдня в толпе?
– Терпи, Тира, терпи, родная, ты столько уже вытерпела, нужно ещё немножко потерпеть… – и голос над ухом был голосом моего отца…
Я должна выжить, должна! Ради памяти отца, ради Торласа, который жертвует жизнью сестры ради меня. Я только сейчас, в этот миг это осознала. Да, в конце концов, ради того, чтобы в один прекрасный день я смогла унизить и раздавить эту кровопийцу Мортиду! Я наберусь сил, клянусь! Я выживу только ради этого дня! Необъятная решимость поглотила меня. Даже боль и слабость сразу ушли, осталась только ярость, решительность и уверенность в том, что победа будет за мной! Я отняла голову от плеча Торласа, твёрдо посмотрела на него и сказала:
– Я не сдамся, Торлас. Я отомщу и за отца, и за твою сестру. Клянусь тебе, я преодолею все преграды и уничтожу эту мерзкую женщину! Она заплатит за всё зло, которое принесла моей и твоей семье. Ах, Торлас, мне так жаль…
Я притянула его к себе, обняла, он уткнулся мне в шею и просто молчал. В пучине собственных переживаний и горестей я даже не подумала, на что идёт этот чистейшей души мужчина ради меня, совершенно чужого, по сути, человека. И теперь у нас двоих не осталось никого в мире, кроме друг друга. Теперь я стану ему и другом, и сестрой.
Прямо над нашими головами послышалась возня и сразу же раздался оглушительный вой огромных труб, возвещавший начало Парада Обращения Наследника.
– Пойдём, попробуем пробраться поближе, нужно дотерпеть хотя бы до конца представления, а когда уже начнутся гуляния, мы смоемся к условленному месту сбора. Только будь осторожна, на Сцене будет много твоих знакомых, ты не должна ни словом, ни взглядом выдать себя! Терпи, ты сильная.
– Месту сбора? – переспросила я, но Торласу не удалось ответить, толпа ринулась к сцене, подхватывая всё и всех на своём пути. Мы только успели взяться за руки, чтобы нас не разнесло по разным сторонам. Людская волна прибила нас к махонькой лавочке справа от того места в стене, где явится та самая Парящая Арена. Стояли мы, конечно, далековато, но мы были молоды, и зрение у нас обоих было отличным, так что, думаю, мы сможем всё видеть.
Трубы на стенах грянули, похоже, в последний раз, и видно было, как задрожала дворцовая стена. Толпа притихла в благоговейном трепете.
Прямоугольная часть стены сначала выдвинулась чуть вперёд, потом разделилась посредине на две половины, которые разъехались в разные стороны, открыв огромную полукруглую нишу высоко в стене, на уровне головы самого высокого человека на площади. Прямо как столик из-под пола! Если бы я видела такое впервые, и Торлас не рассказал об этом заранее, я бы тоже подумала, что без проделок какой-то богини не обошлось!
Вся Арена была отделана золотом, на высоких стенах полукругом висели огромные горящие светильники. Свет солнца и этих факелов отражался золотыми бликами от стен, создавалось впечатление нереальности происходящего, как будто веся эта Арена светится и действительно парит над площадью Мерев. Все люди в толпе стояли с разинутыми ртами, и я в том числе. Тем временем снизу, как из-под земли, поднялась фигура, укутанная в алый с золотом плащ. Сердце пропустило удар, неужели это сама Мортида? Но нет, фигура распахнула плащ и оказалась каким-то лысым стариком в роскошных одеждах. В толпе зашептали:
– Это Шадиз! Верховный жрец Сулистана!
Я бы и так догадалась, что он жрец, ведь такие как он утащили меня с этой как раз площади в заточение! Я-то знаю, на что способен один только взгляд такого жреца! А он уже начал вещать. Громко, нараспев, завораживающе бархатным голосом. Его было прекрасно слышно в каждом уголке этой громадной площади.
«Давно это было, настолько давно,
Что ныне живущий и живший тогда,
Когда ещё лет не считали и счёта не знали,
Не вспомнит имён всех героев.
