Кажется, еще немного, и она впрямь сойдет с ума: так ярят, так все в ней раздирают псы желаний и осы несбыточностей! Это они доводят ее вожделение до такой зверской остроты, что недоступность желанной близости внезапно выливается в… блаженство! Непостижимое блаженство отчаянья, чье адское пекло отнюдь не разит удушливой серой, но пьянит благоуханием райских садов.
О, это похоже на горячечный бред, на крайне изощренную форму мазохизма! И вроде бы на что-то еще… Ах да, ведь подобными искаженностями дышат стихи ее любимого Бодлера!
Его поэзия, извлекающая красоту из зла, всегда околдовывала Лару больше других. С детства она многое знала наизусть. Но не подозревала, что однажды и сама угодит в капкан чувственных парадоксов, воспетых главным инфернальщиком от романтизма:
…Тех дней, когда душа в блаженстве слез исходит,
Когда, предчувствием зловещим потрясен,
Мятется дух в бреду, а ум вкушает сон.
Сколько же дней все это продолжалось? Неделю, две… Как немыслимо долго тянулось кровожадное время!
А потом все вдруг прекратилось. И появились первые слезы. Первые Риткины слезы.
Белая «Ауди» больше не сигналила под окнами их избушки, не подъезжала к крыльцу их колледжа.
В силу природного оптимизма Ободочница сдалась не сразу: продолжала упорно ему названивать. Очередной звонок, сделанный из фойе колледжа, положил конец всему.
Ларе не удалось расслышать, о чем шла речь, говорила Ритка очень тихо, подавленно. Но когда она повесила трубку телефона-автомата, застывшее лицо и потухший взгляд дали исчерпывающую информацию для всех любопытных студенток: он ее бросил.
Теперь – и ее тоже.
На ватных ногах Рита вышла на крыльцо, закурила.
– Эй, Дорофеева, чего такая убитая? – неслись ей вслед сочувственные издевки.
Она не отвечала. В тот день она больше ни с кем не разговаривала.
Лара пришла домой около полуночи, разгоряченная тремя фейхоа-шипучками и утомленная десятком партий на бильярде в «Сердце маркёра».
– Господи, наконец-то! – Рита, всхлипывая, бросилась ей на шею. – Я тут просто подыхаю, Ларчик!
Вид ее Лару поразил: так несказанно подурнело хорошенькое личико за один вечер. Кокетливые глазки заплыли, превратившись в воспаленные щели, а маленький носик было не отличить от сливы.
Бедняжка вся дрожала, буквально захлебываясь горем. Лара машинально прижала ее к себе. Гладила пушистый мохер джемпера, поправляла съехавший ободочек, нашептывала подобающие слова утешения. Хотя сочувствия в ней не было ни грамма, злорадствовать тоже не хотелось. В конце концов, Ритка была созданием безобидным, хоть и бестолковым. А делить им снова стало нечего.
– В холодильнике вроде оставалась водка, – заметила Лара. – Думаю, сейчас тебе не помешает.
– Да, я видела, но без тебя не решилась, – призналась Рита.
– Ну и правильно. Нефиг пить в одиночку.
Девушки споро организовали нехитрое застолье перед телеком. Лара разложила по тарелкам домашние разносолы. Рита подогрела плов, который успела приготовить еще до того, как ее сердце разбилось вдребезги. За столом она пила, не думая закусывать, и продолжала рыдать. Она не ругала, не кляла отвергнувшего ее любовника, а лишь сетовала на то, как несчастлива сама.
Речи ее с каждой рюмкой становились все патетичней и бессвязней. Лара, погруженная в собственные невеселые раздумья, даже не пыталась в них вникать. Она понемногу пригубляла из своей рюмки, похрустывала огурчиком да выбирала из плова кусочки мяса на угощение сидевшей у ног Крэйзи.
Заметив, однако, что состояние Ободочницы лишь усугубляется спиртным, убедила-таки ее немного поесть. Занявшись пловом, горевавшая притихла. А по телевизору тем временем показывали ночной выпуск новостей.
«В Астрахани разыскивается пропавшая без вести несовершеннолетняя Арина Морозова, – сообщал голос диктора за кадром. С экрана же милейше улыбалась юная девушка. Ее необыкновенной густоты черные волосы были с одной стороны заправлены за слегка оттопыренное ушко, а с другой – каскадом спадали на плечо, обрамляя нежную бледность лица. Оно было пухленькое и не слишком правильное: выпуклый лоб, широкий нос, тяжеловатый подбородок, но, боже, что за глаза! Такие встретишь разве что на поп-артовских картинах Маргарет Кин – огромные, круглые, черные. Казалось почти невероятным, чтобы такие принадлежали настоящему живому человеку. Скорее бы они подошли мультяшной героине. Да еще, возможно, сове. – По некоторым данным, девушка добровольно вступила в группировку чеченского боевика Сатифа Шахбулатова. Обстоятельства выясняются…»
– Нет, ты посмотри, что делается! Красивая какая… И молоденькая! Небось наша ровесница. Вот куда ее понесло, что толкнуло? – принялась пьяно сокрушаться страдалица.
– Любовь, что же еще, – с мрачной убежденностью вздохнула Лара. – Любовь не всегда удается отличить от психоза.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
