Цветок папоротника

– Паша слишком мал для публичного наказания.

– Не советую тебе спорить с Василием. Он зол на мальчишек, из-за которых монстры пришли в деревню, а мы лишились троих мужчин.

– Я вовсе не спорю, – возразил Никанор. – У меня есть право не разрешать наказания ребенка до десяти лет.

– Разбирайся сам с Василием, – сказал второй парень. – Мы лишь выполняем приказ. Хочешь применения силы?

Никанор нахмурился. Он должен был подчиниться посланнику главы деревни беспрекословно. В противном случае, неповиновение может навредить Генке. Он и так переживает.

– Твоему сыну тоже шесть лет, – напомнил Никанор. – Разве ты позволил бы его наказывать на площади?

– Мой сын никогда не сделает того, что вчера сделали твои дети.

– Все знают твое воспитание, – согласился Никанор. – Не слишком ли в нем мало любви?

– Я воспитаю достойных членов общества, которые не запятнают семью проступком. Зови Пашу. Нам пора идти.

– Паша, – позвал Никанор. Стало плохо при одной мысли, что мальчика поведут как преступника.

– Что? – вбежал мальчик.

– Тебя тоже зовет Василий, – Никанор обнял крепко сына.

До того не сразу дошел смысл сказанного.

– Не надо, папа! – заплакал Паша.

– Не бойся. Я поговорю с Василием. Сразу, как он поговорит с вами. Тебе ничего не грозит.

Паша оторвался от отца.

Мальчики подошли к парням, повернулись спинами. Те завели им руки за спины и связали веревками.

Все четверо вышли из дома.

Василия – Светлана – с утра молчала, что означало крайнее недовольство. Женщина громче обычного стучала посудой. Она была не согласна, ни с решением Василия о брате, ни с его желанием наказать мальчиков.

Василий молча переносил настроение жены. В конце концов, это он – глава деревни, обязанный соблюдать правила. У него умер любимый младший брат, а его еще и попрекают. Наказание Генки пойдет ему на пользу, так даже отец сказал. Раз мать не дает наказывать сына. Про Пашу он еще не решил. Возможно, лишь припугнет.

Когда в очередной раз Светлана чем-то стукнула, Василий не выдержал:

– Уймись, Светка! – рявкнул он.

– А в чем дело?! – в тон мужу крикнула женщина. – Что ты мне мешаешь? Я же в твои дела не лезу.

– Еще как лезешь!

– Когда это я лезла в твои дела? – Светлана уперла руки в боки, с вызовом глядя на Василия.

– Сейчас прямо вмешиваешься в мои дела.

– Как это? Я ничего тебе не говорю.

– Зато поведением своим выражаешь недовольство, – объяснил Василий.

– Да, выражаю, – согласилась Светлана. – Могу и словами добавить.

– Не мог я иначе поступить. Понимаешь, не мог?

Светлана села за стол. Пристально посмотрела на мужа.

– Ты мог всех троих спасти, но не стал.

– Они бы все равно умерли.

– Тогда бы ты похоронил их, и у тебя было бы место, где вспомнить Николая.

– Замолчи, – глаза Василия наполнились слезами, – мне и так тяжело.

– Как же сейчас тяжело родителям, детей которых ты обвинил в смерти брата и хочешь наказать.

– Я их наказываю вовсе не за смерть брата. Света, как ты могла такое подумать? – Василий даже возмутился мнению жены о нем.

– Тогда зачем ты послал за ними?

– Они нарушили правило деревни своей прогулкой в сумерках по лесу. Из-за них на нас напали шарагалы. Мальчики заслужили суровое наказание.

Женщина горько усмехнулась.

– Правила. Зачем они нужны?

– Чтобы жить по-человечески, людям нужны правила, – Василий не понимал Светланы.

– Мир стал настолько хрупок, что неизвестно будет ли завтра. Мы живем здесь даже не зная, есть ли где еще люди, кроме наших нескольких деревень, – Светлана вздохнула.

– Я уверен, что выжили не только мы.

– Где же они? Почему не приходят?

– Не могут далеко уйти, как и мы не покидаем своего убежища, – Василий говорил уверенно. Он действительно так считал.

– Глядя на детей, я каждый раз спрашиваю себя: зачем мы их рожаем, что им дальше делать?

– Жить и рожать новых детей. Восстанавливать человеческий род.

– Наш мир уже никогда не даст нам того пространства, что было до Катастрофы. Земля больше не колыбель человечества. Она превратилась в клетку без дверцы. В некий квест без возможности что-то получить в конце пути.

Оба вздохнули от той безысходности, в которой жили, пытаясь не думать о ней. Где-то в глубине души Василий сам понимал, что все их усилия по сохранению рода напрасны, что их дети проведут свои жизни в том положении выживания. Мир изменили люди, и люди же пытаются измениться под него.

Философско-жизненный разговор супругов прервали вошедшие мальчики в сопровождении одного парня.

Мальчики поздоровались с Василием и Светланой. Они хмуро смотрели на главу деревни, не ожидая ничего хорошего от предстоящего разговора. Руки по-прежнему были связаны за спинами.

– Оставьте нас, – приказал Василий. На приветствие он лишь коротко кивнул.

Прежде чем выйти из комнаты, Светлана подошла к мальчикам, по-матерински обняла обоих, поцеловала лбы. Она не могла отговорить главу деревни от наказания.

Василий терпеливо ждал окончания проявления ласки.

Наконец, Светлана покинула комнату вслед за ушедшим парнем.

– Вы вчера слишком поздно вернулись из леса, – начал разговор Василий.

– Моя вина, – признался Генка. – Отпусти Пашу.

– Вы оба там были, что привело к страшным последствиям.

– Мне жаль, что на деревню напали шарагалы, – Генка говорил искренне. Он переживал последствия своего поступка. – Я искал цветок папоротника.

– Никанор рассказал мне про твои желания. Однако цветка не существует в отличие от нарушенного правила и страшных последствий, – Василий вздохнул.

– Я готов понести любое наказание, но Паша не должен быть наказан.

– Здесь я решаю, – повысил голос глава деревни, – кого наказывать, а кого прощать. Ваш проступок привел к смерти троих человек. Ваше наказание будет примером для деревни, чтобы остальные дети никогда не посмели ослушаться родителей.

Паша не выдержал и заплакал.

– Меня уже наказал папа. Я не хочу снова розог.

– Ты только начинаешь жить. Поверь моему опыту, тебе еще не раз придется их терпеть.

Мальчик замотал головой.

– Обещаю всегда и во всем слушаться папу.

– Хорошее обещание, – похвалил Василий и даже улыбнулся. – Надеюсь, ты сдержишь его, но тебе придется понести наказание и сегодня.

Паша заплакал еще сильнее. Генка даже расстроился от того, что брат такой слабый. В его возрасте сам он был сильным.

– Нет, Паша, – покачал головой Василий, – вчера твой папа мог пострадать. Ты об этом думал?

– Я очень переживал за папу, – Паша говорил сквозь плач. Он никак не мог успокоиться.

– Правильно. Все дети переживали, пока их папы сражались с шарагалами, невольно приведенными вами в деревню. За это вы будете наказаны на площади.

Василий позвал парня, ожидающего за дверью приказа отвести детей.

– Приготовь мальчиков для иглоукалывания.

Через некоторое время Василий вышел из дома и столкнулся с Никанором. Тот ожидал конца разговора. От вышедших сыновей Никанор узнал о предстоящем наказании.

– Здравствуй, Василий. Смени гнев на милость хотя бы для Паши.

– Здравствуй. Не в этот раз. Они поступили неразумно, слишком неосторожно для своего возраста.

– Я понимаю твою боль от потери Николая.

Василий нахмурился.

– Сейчас нет брата, а есть только глава деревни, наказывающий за нарушение правил.

– По одному из правил я могу запретить наказание сына до десяти лет, – напомнил Никанор.

– Остальная часть говорит, что правило применимо лишь без смертельного исхода, – в свою очередь напомнил глава деревни.

– Прошу тебя. Паша не вынесет наказания. Хрупкий мальчик. Я только вчера решился на порку, – Никанор смотрел с болью в глазах, но разжалобить Василия оказалось невозможно.

– Нет! – жестко ответил Василий и пошел мимо собеседника.

– Я никогда не поверю, что в тебе не говорит брат, – крикнул Никанор вслед Василию. – Глава деревни не стал бы поступать столь сурово с маленьким мальчиком.

– Ты не знал моего отца, – не оборачиваясь, крикнул Василий. – Когда-то он послал на площадь своего пятилетнего сына. Тот мальчик давно вырос, но не забыл того дня и жестокого наказания за меньшую провинность.

Никанор побрел вслед за главой деревни. Он попытался и не смог защитить младшего сына. Оставалось молчаливое наблюдение на площади.

Мальчики шли и гадали о результате разговора папы с Василием. Они пришли к мнению, что глава деревни не уступит. Они еще никогда не видели подобного жесткого взгляда Василия. Оба хорошо понимали причину, но все же надеялись на смягчение, как надеется каждый провинившийся ребенок.

– Сами виноваты, – вмешался в разговор парень.

– Ты веришь в цветок папоротника? – спросил Генка.

– Сказки, – уверенно ответил парень.

– Зато ты любишь наказывать людей. Я видел твое лицо, – сказал Паша.

Парень ухмыльнулся и шлепнул ладонью по Пашиной попке.

– Я бы с удовольствием наказал тебя, но Василий решил сам это сделать. Эй, ты куда?! – крикнул парень, потому что Паша внезапно свернул направо и побежал.

Далеко мальчик убежать не смог из-за связанных сзади рук. Конвоир легко догнал Пашу и вернул обратно за шиворот.

– Эта была плохая идея, – держа Пашу, проговорил парень.

– На что ты рассчитывал? – удивился Генка.

– Сам не знаю, – признался брат. – Сорвалось.

– Василий может рассердиться и усилить наказание.