Александр Скидин "Одноклассники. Вечер встречи"

– Ну смешно, ей Богу. Какая дружба между красивой женщиной и инвалидом?

– А по морде за такие слова хочешь? Может тебе действительно башку повредило? Или тебе нравится, что родители ходят перед тобой на цыпочках?

– Дура! Что я могу?!

– Всё ты можешь! Врач сказал, что бы ты разрабатывал руки. Ты делаешь это? Гимнастику всего тела, делаешь? Что молчишь? Значит нет. Ах тебе больно, ах тебе жаль себя.

– Да! Больно! – он отвернулся к окну.

– Ну, ну, ну. – она подскочила к нему, села бочком на кровать и осторожно обняла его за голову. – Прости. Наверно ещё рано. Прости. – она гладила его по голове.

– Нина, опусти спинку кровати, спина устала.

– Момент. Так, так. Готово. Удобней?

– Да. Спасибо. Прости. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

– Не только знаю, но и вижу. Ты просто видеть меня не желаешь. Я тебе противна? Так скажи, за что и я уйду.

– Дура! Любил я тебя! А сейчас уходи.

– Даже вот так? Любил, как друга, а оказалось…

– Да! Любил я тебя и сейчас люблю! Как женщину люблю! А ты издеваешься.

– Вообще-то, признание в любви мужчины к женщине, я представляла не так.

– Ага, сейчас за цветами сбегаю…

– Нет, Сень, я думала ласковым, нежным голосом, при свечах…

– Издевайся. Когда встану, я тебя поколочу за всё!

– Ловлю на слове. Вот когда встанешь, придёшь ко мне с цветами и с шампанским, вот тогда я тебе и отвечу.

– Ответишь – НЕТ!

– Это уже от тебя зависит что я отвечу. Если будешь сопли на кулак наматывать, зачем мне такой муж?

– Ну, Нинка! Я тоже ловлю тебя на слове. Я приду к тебе с цветами и с шампанским, и с ласковыми словами. Но попробуй тогда мне отказать!

– Договорились! Придёшь – скажу ДА! – и не дав опомниться повернулась и ушла.

За этим разговором он забыл, что калека. Хотел привстать, но резкая боль кинула его назад. Он застонал, а в голове его пронеслось, что никогда он не сможет прийти к Нине, как обещал. Стиснув зубы, он откинул одеяло правой рукой. Стал рассматривать себя: «Что мы имеем? Голова целая, правая рука уже почти нормальная, левая… так, так… немного подымается, пальцы шевелятся. Неплохо. Ниже нормально. Правая нога… так… работает. Левая… с трудом, но пол ноги нету. Чёрт! Зачем я ей такой нужен? Хрен с ней, пусть не нужен, но я докажу ей, я приду к ней… А если откажет, брошу цветы ей в морду, пусть подавится.»

Он стал повторять всё сначала. Правая рука, левая рука, туловище, правая нога и обрубок. Всё шевелится. Ещё раз и ещё раз, и ещё раз. Да, больно, но терпимо. Отдых. «Чёрт возьми, у Маресьева не было обоих ног, а он восстановился так быстро. А я действительно руки опустил. Да пошла она со своей любовью! Мама. Бедная мама. Надо ей помочь, быстрее встать. Пока на костылях, а потом на протезе!»

И снова упражнения. Рука. Рука. Туловище. Нога. Нога. И раз. И два.

«Права Нина. Залежался я. А сесть слабо? Твою дивизию! Так. Ещё чуток. Ещё. Хорош. Сижу! Ох. Ничего, ничего. Ай. Ух ты. Голова закружилась. Держись казак, атоманом будешь!» Семёну казалось, что он сидел долго и стал приноравливаться лечь. Но силы его были на пределе.

«Сам не смогу лечь, свалюсь на пол. Придётся звать маму. Стыд-то какой. Неудобно, не за что держаться. Вот сюда бы палку или верёвку. Ухватиться бы и я бы лёг.»

– Ма… Ой. «И крикнуть не могу! Радио работает. Надо дотянуться и сделать полную громкость. Так. Ещё. Вот.» Радио взревело на полную мощь. Влетела в комнату мать.

– Сынок! Господи, да что же ты делаешь! – она подскочила к сыну и осторожно помогла ему лечь. Убавила громкость радио. – Сынок, ну зачем ты сам-то. Я бы помогла.

– Сейчас. Отдохну.

– Так это ты сам встал? Господи, больно? А сейчас должны подойти укольчик тебе сделать.

– Фу. Нормально, мама.

– Сыночек… Обедать будешь?

– Погоди, мам. Отдохну. Папа, как придёт, пусть зайдёт сюда.

– Конечно зайдёт. Когда он к тебе не заходил?

– Мне бы с врачом поговорить.

– Хорошо, мы передадим ему.

– Мама, пожалуйста, не называй меня сыночек. Хотя бы при Нине. Я мужик уже здоровый, ну неудобно.

– Не буду, миленький. Не буду.

– Ну мам!

– Молчу, молчу. Пойду, там же обед варится.

– Мама, подай книжку, пожалуйста.

– Вот сюда я положу все, а ты выберешь какую хочешь.

– Спасибо.

Но и с книгой ему было трудно справиться одной рукой. Но он взял книгу не для чтения, а для того что бы понять, что ему мешает двигаться. Проделав много разных движений, он почувствовал своё тело и понял свои возможности.

Осталось поговорить с врачами и сделать все упоры, приспособления, что бы вставая, держаться.

Нина пришла к Семёну с мамой после обеда. Подошло время делать укол, но Семён спросил :

– А что это за лекарство? Медсестра уже делала укол.

– Она делала для заживления ран, а это от боли.

– Спасибо, не надо.

– Это что бы ты хорошо спал. Когда спишь заживление идёт лучше.

– Я хорошо сплю, не надо.

– Хорошо, но надо посоветоваться с лечащим врачом.

– Завтра я так и сделаю. А вам огромное спасибо.

– Да это хорошо, что отказываешься. Значит дело пошло на выздоровление. Молодец так держать! Ну тогда я ушла.

– Спасибо, до свидания.

– Выздоравливай. – Мамы вышли из комнаты. Нина взяла книгу на полу у кровати. Полистала.

– Начал читать?

– Не получилось. Сильно много бинтов. Сковали всего. Завтра придёт медсестра и сделает перевязку по слабее.

– А хочешь сейчас?

– Ты же не медик.

– Мама медик, а я ей помогу.

– Неудобно…

– Неудобно штаны через голову одевать! Мама! – открыв дверь крикнула Нина. – Ты ещё здесь?

– Да, а что, всё таки укольчик?

– Ну говори, Сеня.

– Я хотел бы попросить вас ослабить бинты на правой руке. Если можно. Сильно сковали меня.

– Ну давай, посмотрим.

– Я помогу, мама. – они вдвоём осторожно размотали бинты

и насколько было возможным, снова легко перевязали раны.

Сёма подвигал рукой и улыбнулся.

– Эх, ещё бы маленько.

– Не торопись. Ты и так много сделал за эти два дня.

– Спасибо вам, тётя Лена.

– Мама, я побуду тут немного. – мамы снова удалились.

– Нина, со стула убери книги в тумбочку и присядь рядом со мной.

Нина открыла тумбочку, что бы убрать туда книги.

– О! Вот же пластинки. Сейчас мы организуем концерт по заявкам. Так, боец красной армии, что вы желаете послушать?

– Синий платочек. Прямо как в военном госпитале.

– Вот наша любимая песня в десятом классе.

– И какая песня была у вас любимой?

– Слушай. – пластинка зашумела и стала звучать песня :

«Мы вам честно сказать должны, что девчонки нам больше не нужны…»

– Первый куплет не очень, а вот последний!

– У меня другая была любимая.

– Это какая же?

– Восточная. Ободзинский пел.

– Ой, ой, ой, какие мы страдальцы!

– Да, пел он с чувством все песни. Мне больше грустные нравились.

Я думал это всё пройдёт

Пусть через месяц, через год,

Но вышло всё наоборот

И вот все ночи напролёт

Грустя смотрю в твоё окно.

– Я такую даже не слышала. А дальше… Забыл?

– Эту песню я слушал только на магнитофоне. Дальше…

Тебе, я знаю, всё равно, ведь ты забыла всё давно.

Дальше не помню. Кажется всё.

– Сеня, а стихи? Почитай стихи.

– Стихи я любил читать, а вот зубрить их не любил.