– Ищет.
– Дедушка! Давай учится с мечом! Марисол учится!
– А ты?
– А я?
– Вот. Еще два куба.
– А меч?
– Ну, вот мечом и коли, если такая блажь.
Мигель пошел колоть. Хотя подсчет количество кубов он считал некорректным. Он отложил топор и поставил чурбан на чурбан так, чтобы его высота была почти на уровне груди. Потом он положил руку на эфес и встал в позу, которую он подсмотрел у Марисол. Это выглядело эпически. Он медленно извлек меч, как это делала девочка в своих замедленных танцах. Он был очень настроен и сосредоточен. Сколько пар глаз наблюдало за ним из-за теневого угла дома он не видел. Наконец, после ряда странных движений в стиле покачиваний тюленя перед стаей самок, меч был занесен и с вибрирующим «Юююю-ха» опущен на срез чурбана. Меч застрял в верхнем полене так, что доставали его всем кагалом. Дедушка смеялся так, что стоять не мог. Марисол ползала следом за ним.
– Стиль… пьяного… тюленя… – плакал дедушка.
– Ю-ю-ю-ю-ю-хааааааааааааю, – вторила ему, всхлипывая, Марисол.
– Критиканы диванные! – сказал им сверху Мигель и пошел за топором.
Кто-то еще
Шишки летели яростно и с неизбежно новых позиций, предугадать которые было просто невозможно. Хвостатый рыжий зверь так стремительно и скрытно менял траекторию движения, что его появление всегда оказывалось в новом месте. И ты замечал его в тот момент, когда из глаз уже сыпались искры от шишки. Ты как бы реагировал, но уже было поздно.
«А ты попробуй увидеть шишку еще до желания ее бросить?» – эта фраза крутилась в голове. Но что же она значила? Марисол решила следить не за шишкой, а за белкой. Тем более, что два головастика, с обмотанными всеми домашними полотенцами головами и в сетке из проволоки в виде забрала, уже не очень-то боялись прямых попаданий. И вдруг она словно услышала белку. Она увидела ее мысль. Точнее она видела летящую в темную крону белку, где она точно зарядится шишкой и потом вынырнет не из того места, откуда ее ожидаешь, следуя ее траектории. И мысль улетела направо. Марисол увела взгляд направо, и точно белка оказалась на правом дереве. Но шишка полетела не в нее. И она просто сбила ее с головы Мигеля.
– Как ты это сделала? – спросил он
– Я услышала ее намерение еще до ее маневра.
Белка исчезла. Волка тоже не было. Мигель шел задумчиво. Он сильный. Он нащупает выход. Какие же битвы ему предстоят? Она вспомнила стиль пьяного тюленя и улыбнулась, но грустно, тихо, про себя почти.
Они почувствовали опасность вместе и сразу. Они почувствовали ее животом. И поэтому они как бы слились с мохом в тени огромной в три обхвата лиственницы. Тень не сновала, как это уже было. Она, казалось, нащупала след. Раньше всегда она просто бороздила окрестности. Было видно, что она не знает и не чувствует, где искать. На этот раз, пролетая над ними, она вдруг остановилась и резко повернула назад, почти по направлению к ним. Она взяла след и медленно, зигзагами, нащупывая, двигалась к ним. И вдруг они вспомнили собаку. Она лохматыми лапами подпрыгивала, как медвежонок, и почти свалила их на пол своим ласковым теплым телом. Они напрочь забыли о ситуации, и тень проскочила мимо них. Она потеряла их след. Они сидели на мху, и смотрели друг на друга.
– Я вспомнил пса, – сказал Мигель.
– Мой любимый пес, – тихо сказала Марисол и встала. Она сжала меч, и в ее глазах появился вызов.
– Ты готова пожертвовать ради него собой, Мари. Что скажет дедушка? Не знаю. Но я с тобой.
Они были маленькие дети в стране взрослых опасностей, и пока они были на тонкой ниточке защиты тех, кто их почему-то очень любил. Они были дети, но не настолько уже дети, чтобы не видеть этого.
– Мы должны успеть, Мари!
– Я не ябедничала на тебя.
– Я знаю.
– Ты корнеплод.
– Нет.
– Собиратель платья.
– Да.
Они дошли до дома.
– Он потерял наш след. Почему? – сказала Марисол, взглянув в глаза брату. Желтые волосы растекались повсюду. Полотенца были в котомке, за спиной. Вместе с проволочными масками.
Они вошли в дом. Как обычно пахло чем-то пряным и сладким. Тонким и природным. То ли деревом душистым, как можжевельник, то ли травами. Но еще был один запах в доме. Ладан? Они посмотрели друг на друга – кто-то еще был в доме. В животе похолодело. Исабель, что-то говорила, дедушка тоже, и чей-то очень тихий голос, словно треск углей в камине. Дверь была закрыта. Исабель открыла ее и вышла к ним в прихожую. Она смотрела, задумавшись о чем-то своем и тихо смотрела на детей. Показалось, что скрипнула задняя дверь.
– Кто здесь?
– Мы здесь, – сказала она и пригласила их в комнату.
Дедушка разливал чай и были еще булочки.
– Вот. Для рыцарей меча и полотенца.
– У нас ничего не получается! – хотя… – Мигель вспомнил про Марисол.
– Не все сразу.
– Он почти нашел нас!
– Почти не считается, так говорят в школе.
– Нас спас пес! – закричала Марисол и спохватилась, внимательно глядя на дедушку.
– Нас спас пес, – шепотом повторила Девочка.
– Он же не может войти на тропу? Так вы говорили.
– Это было странно как-то.
– Какой же умный пес, – тихо сказал дедушка, засыпая листочки в чайник.
– Павел… – про себя прошептала Исабель.
– Что это за дети на рисунке? – вдруг выплеснула Марисол.
– Местная мифология. Легенды края, – загадочно сказала Исабель.
– Что за легенды?
– Народные сказания лучше знает народ, – сказал дедушка, и все стали разбирать пиалки, – Фольклор, предания. В городе любят это историю.
– А что нищий?
– Нищий не особо бедствовал. И вниманием тоже обделен не был.
– А принц? – начала громко Марисол, посмотрела на грудь дедушки и уже тихо добавила – С принцессой?
– Они к свадьбе готовились! – сказала Исабель.
– Ух, ты! Платье! Танцы! Бал!
– Да танцы были крупные, – грустно промолвила Исабель.
– К назначенному дню должны были приехать Принц со своим помощником, военачальником, полковником и опорным отрядом воинов. Красивые все! Но они должны были подготовить свадьбу. Помочь с этим мероприятием. Потому что такое событие в королевстве – это для всех и надолго. Должны были быть концерты, цирк, фокусы-покусы, салют, танцы от зари до зари. Местные очень готовились все. И к свадьбе должны были бы приехать море народу из другого царства. Воины все красавцы дружественной армии, артисты, художники. Это была неплохая сила. А так был лишь передовой отрядик. Человек тридцать, не больше.
Там еще другая деталь важная была. В день свадьбы наступала смена эпох. И свойства камней пропадали. И потом королевство оказывалось закрытым на долгое время. А возможно на всегда. Потому что семь заветных камней искали снова. И для каждого камня была своя история и легенда. Они просто так не обретались. Должен был родиться герой. Точнее не герой. В чьем-то сердце должен был родиться Поступок.
– А какая сейчас молодежь пошла! То ли дело было! А что сейчас? Что они найдут? Вечную мерзлоту они найдут! – сказал дедушка таким артистическим голосом, что все прыснули со смеху.
– Да. Были проблемы со входом. После свадьбы, – добавил дедушка совсем другим тоном.
– Но ведь был седьмой камень!
– Был. Да сплыл!
Внимание и радость
Королева очень доверяла Нищему. Она показывала ему лично все особенности сада. И дворца. Разные закоулки и коридоры. Во дворцах же есть много разных потайных комнат, коридоров в никуда, специальных комнат, где слышен любой шепот, секретных подвалов, секретных ходов и скрытых дверей. Да, они часто гуляли по замку, потому что нищий был интересным собеседником. И он никогда ничего не просил за свою помощь.
Внутри самых потаенных коридоров, которыми королева хотела его поразить он действительно был в трудно-скрываемом восторге. Ему было интересно все. Он пытался не показывать вида, она это видела. Ведь в любой другой теме он всегда переигрывал ее своей эрудицией и знаниями человеческой природы. И удивить его было практически нечем. Он слегка отступал, давая королеве раскрыть детали того удивительного приключения или характера, о котором она затевала разговор, а потом всегда раскладывал точно и по полочкам все скрытые мотивы всех участников. Словно знал их лично. Точнее он подводил королеву к этим выводам. И она распутывала узел любой чарующей истории. А в их запрятанной стране чарующих историй было хоть отбавляй. И она догадывалась, что ее просто подводили к этому пониманию.
Но в лабиринтах замка он был как ребенок. Ему было все очень интересно. Он честно признался, что вот в архитектуре и строительстве он профан. Он изучал каждый камешек на стенах, каждый выступ. А королева закончила именно архитектурный профиль местного университета. А там были хорошие учителя. И тут она легко могла похвастаться эрудицией.
Королева была прямо-таки королева. Тонкий нос, аристократические черты, идеальные ушки и, конечно, осанка. Но она была в команде по гимнастике. В школе еще. Поэтому это не походило на версту ходячую. Она в любой момент могла сесть на землю в лесу и ее колени сами ложились на землю, словно резиновые. При этом сложиться вперед или вбок и расслабиться было для нее проще простого. Собственно, она поддерживала форму постоянно. И такая вот скрытая гибкость в безупречно подтянутой осанке была очаровательна. А вот король был, как Ванька-кузнец из Нижней Кобыловки. Нос картошкой, щеки вширь, походка вразвалку, кость широкая, челка та еще. Но вот дать он мог так, что мама не горюй, если что. Виктор, друг его, был куда более дворянской внешности. Поэтому их всегда путали, когда в гостях или на приеме они были в дружественном царстве, где их никто не знал. И они часто так и жили. Виктор – царь, отдувался там по всем формальным вопросам, а Король, Серхио его звали, – полковник охраны. Скажем так, что если надо было Царя-короля защитить от хулиганов, то царь Виктор просто занимал, так сказать, «трибуну» и наблюдал, как хулиганы разлетаются по углам. Царь – не царь, король – не король, а Серхио в университете был в среднем полутяжелом весе вне конкуренции. Команды из дружественных царств это хорошо знали. Любили его. Искренний он был и добрый очень. Но веселый. А вот хулиганы нет. Не знали они ничего. Поэтому и летали. По углам.
И наоборот. Если переговоры с незнакомыми инвесторами какими или еще по каким делам – тут Виктор был на коне. Он видел людей насквозь. И ему не нравился нищий. Совсем. Королю тоже. Он с ним встречаться избегал.
Седьмой камень был, кстати, всегда у короля с королевой. Он нужен был им для визитов и возвращений. Они не сидели абсолютно взаперти. Хотя кто о них знал? Пять дружественных стран. А уговор о нераспространении блюли все. Только вот сарафанное радио никуда не денешь. Куда они еще мотались вне протокола с Виктором? Вот были мысли у королевы, конечно. Но у них всегда все четко, не подкопаешься. Ее не брали.
– У короля с королевой? – спросил Мигель, – Так ведь у профессионалов он должен был быть!
– Точно! И вот тут слабое звено. А эти двое Виктору камень не сдавали на хранение.
– И где же они его хранили?
– В замке. Прямо в спальне своей. Там был сейф. С шифром. В стене над кроватью спрятан. Замаскирован. Но для опытного медвежатника, как называют профессиональных взломщиков, это было не проблемой. Хотя шифр был. И сейф был так утоплен в стене, что надо было бы пол дворца снести, чтобы его вскрыть, не зная шифра.
Королева очень любила птиц. И вдруг она увидела нищего, который что-то делал в траве у парковой дрожки. Это было не свойственно ему, он был очень озабочен и с чем-то возился, сидя на коленях.
– Вы закапываете серебрянники, чтобы они выросли на дереве? – сказала ему Королева.
– Нет, Ваше Величество. До этих высот в агротехнике я еще не дошел, – голос его был озабоченным, – И в зоологии тоже. Но в медицине я кое-что понимаю. Ему очень плохо.
– Кому?
Нищий аккуратно отодвинул ворох травы и на ладошках поднял очень красивую птицу. Небольшого размера с очень необычным и разноцветным оперением. Она вжалась в его ладони и была словно придавлена чем-то.
– Королева открыла свой безупречного рисунка рот.
– Вот! Это редкий вид. Но что с ним, в принципе, понятно. Это переохлаждение. В верхних слоях очень холодно было сегодня и вчера. Они летят высоко. Вот он упал сюда. Случайно заметил. Повезло малышу. Ходил с ним за пазухой, думал, все. Но отогрелся. Я его сюда положил, чтоб он еще восстановился. Поил вот из соломинки. Держите его!
И он аккуратно положил птичку в ее ладони. Королева волновалась. Она никогда не видела такой красивой птицы. А птица была словно пьяная.
– Эти птицы любят красоту, – сказал Нищий, – Они очень чуткие! Они не понимают слов, но слышат интонацию высказанного, как музыку. Скорее даже не на звучание слова реагируют, а на его значение для говорящего. И это их либо окрыляет, либо губит. Они как дети! Скажите ему что-нибудь очень красивое и важное для вас, и она оживет. У меня нет таких заветных слов. Поистаскался мой оптимизм.
Птичка с мольбой посмотрела в глаза королеве.
– Внимание и Радость! – вдруг сказала Королева, и глаза птицы оживились. Она вскочила на ноги, взмахнула крыльями и унеслась в небо.
– Какие странные вещи творятся вокруг вас, Сомбра.
Разговор Виктора
Солнце давало блики на стене, Занавески были открыты. Карниз был просто зашкуренной палкой, лежащей на двух кованных гвоздях. Окно было приоткрыто и щебет пернатых просто заливал комнату. Они прыгали за окном по веткам яблонь, растущих в саду, словно во что-то играли.
– Кто это был? – спросил Мигель
Ворон два раза каркнул с верхушки лиственницы.
– Тут много странников. Иногда жданных, иногда не очень. Бывают и просто путники. Они идут по звездным дорогам и иногда забредают сюда.
– Такие бывают? – громко, но без крика, спросила Марисол.
– Путники?
– Да, – уже шепотом сказала девочка.
Исабель почему-то заулыбалась, чуть наклонилась и поцеловала девочку в темечко. Марисол куда-то поплыла и потеряла нить разговора.
– Я видел некоторых, – сказал дедушка, и Исабель еще сильнее улыбнулась.
– А кто этот человек в маске? – спросил Мигель.
– Может быть он Путник? – спросил дедушка.
– Вы нас запутываете.
– Ну про кого ты спрашиваешь? Опиши человека. Имя, фамилию, должность. Звание.
– Какое звание? – почти закричала Марисол, встрепенувшись из сна, – Он в маске!
