Белль с трудом подавила в себе радостный порыв закричать «ура» и, мягко улыбнувшись, ответила:
– В таком случае я с удовольствием составлю вам пару на мазурке.
Затем подошёл мистер Купер, они немного поговорили втроём, после чего Энтони отвёз Белль домой.
***
На следующее утро за несколько часов до смены Белль пошла в гости к сестре. Та пообещала много кофе и свежие круассаны из пекарни.
Белль шагала по пустынным тёмным улицам Торнфилда, ещё горевшими фонарями вдоль дорог. Хмурое небо низко нависало над домами, а холодный ветер срывал одинокие листы с деревьев. Улицы, украшенные к Хэллоуину, зловеще и таинственно скалились улыбками тыквенных Джеков, мерцали огоньками гирлянд, махали простынями приведений и паучьими тенётами. Вдруг сердце у Белль ёкнуло от сладостного и жуткого чувства предвкушения. Так бывало в детстве, когда дедушка читал страшную сказку и главного героя ждала встреча с ужасным злом или пугающим чудовищем: ты боишься за героя, но одновременно очень хочешь узнать, что же дальше. И второе желание всегда пересиливает страх. Белль улыбнулась и зашагала быстрее, а вскоре показался белый дом Уайтов.
Сестра сидела с чашкой чая у окна, Алекс играл с паровозиком у её ног, Марк вероятно ещё спал. В кухне стоял запах вербены и мяты, крови и земли: Белль увидела взрыхлённую почву в горшках с фиалками и фикусом.
– Доброе утро, Вики, – поздоровалась Белль и, присев на колени рядом с сестрой, положила ей руку на живот. – Сегодня первый день?
– Да, – ответила Вики, взглянув на младшую сестру. – Я бы не выжила с таким острым обонянием.
– Я привыкла, – ответила Белль.
Несколько лет назад она научилась фильтровать звуки и запахи, иногда вообще будто бы выключая обоняние и слух. Увы, перестать постоянно считывать людские эмоции оказалось куда труднее, но Белль не теряла надежды.
– Я всегда говорила маме, что не завидую тебе, и это правда, – сказала Вики, улыбнувшись. – Но всё-таки в кое-чём тебе повезло больше, чем мне. Лунные дни.
Белль кивнула. У первородных фейри их вообще не было, а у полукровок они наступали раз в полгода и продолжались всего один или два дня. И живот никогда не болел.
– Зато у тебя может быть много детей, – улыбнулась Белль, вставая с колен.
Вики кивнула. Раньше они с Генри мечтали о пятерых детях, но потом решили остановиться на троих – Вики очень хотела девочку.
Белль ощутила ладонью: тянущая боль внизу живота сестры отступила, и отняла руку.
– Спасибо, – сказала Вики, поднявшись с кресла. – Что бы я без тебя делала, дорогая, – улыбнулась она.
Сёстры выпили в гостиной кофе под стук начинающегося дождя, обсудили подарки на Хэллоуин для мальчиков и основные блюда, решив бо́льшую часть еды заказать в «Королевской пристани». А потом посмотрели новую серию сериала. Это была историческая драма от ВВС про возвращение Артура Пендрагона из Авалона.
Когда серия закончилась, Вики вышла на кухню, а Белль осталась сидеть, глядя, как под знакомую песню плывут строчки титров среди шпилей Камелота, развевающихся стягов бесконечного войска и пиков заснеженных гор. Старинная английская баллада «Герой вернётся домой» была написана много веков назад как предсказание о возвращении короля Артура, но на Элфине уже полтора века её пели об Адаме Спенсере.
Из старых легенд и забытых историй
Он возвратится вновь.
Сквозь шторм и туман – его путь не скорый,
Но ты жди, храня в сердце любовь.
Белль часто спрашивала дедушку, а где Адам Спенсер сейчас? Дедушка предпочитал уклоняться от ответа, и маленькая Белль боялась: вдруг альфа варгисов давно умер, и злые чары Айрин Бёрд никогда не будут разрушены?.. Но Белль не верила в это. Она часами рассматривала в «Энциклопедии Элфина для детей» знаменитый портрет герцога Спенсера 1862 года и с замиранием сердца представляла: Адам скрывается ото всех в своём замке и ждёт, когда найдётся тот, кто снимет проклятие.
На Элфине говорили: Верховная ковена Волчьей Звезды совсем помешалась после смерти Уолтера, их общего с Адамом сына, и превратила своего бывшего возлюбленного в уродливое чудовище. Другие считали: она сделала это в отместку за то, что Адам отверг её. Кто-то время от времени распространял слухи, будто видел в замке или неподалёку от него страшного зверя, огромного, косматого, клыкастого, и слышал жуткий оглушительный рёв, разносящийся по долине Ришты. Показания очевидцев сильно разнились: одни говорили, будто чудовище размером с дом, другие, что не больше быка; третьи твердили о когтистых лапах, четвёртые утверждали, что видели копыта. В детстве Белль думала: страшный монстр умеет менять внешность, желая сильнее напугать нежеланных гостей. Сейчас же она полагала: никто из рассказчиков, вероятно, не рассмотрел толком проклятого герцога или вовсе не видел его. Аннабелль всегда было до жути любопытно, как на самом деле выглядел лорд Спенсер в про́клятом облике. Подростком ей нравилось мечтать: однажды именно она рассеет тёмное колдовство. Это была её единственная тайна от старшей сестры – Вики считала Адама Спенсера главным виновником всех бед на острове и неоднократно повторяла: освобождать его от проклятия не нужно – заслужил.
Когда два года назад Белль стала работать гидом, она много раз бывала в Волчьем Клыке и ни разу не заметила ничего, что могло бы намекать на пребывание в замке монстра. Возможно, конечно, он прятался в обветшавшем Восточном крыле, давно закрытом на реставрацию. Выглядело оно совершенно нежилым. Насколько Белль знала, в Волчьем Клыке жило лишь трое варгисов и трое слуг – они поддерживали порядок в замке.
Вернулась Вики и предложила включить трейлер «Кентервильского приведения», нового фильма, который должен был выйти перед Рождеством. В интернете во всю гремели споры, правильно ли писать «основано на реальных событиях», если существование призрака сэра Саймона до сих пор не доказано. Встречи с привидениями были редки и чаще всего заканчивались смертью или сумасшествием того, кто видел призрак. Церковь и Королевская академия и в двадцать первом веке продолжали отрицать существование материальных воплощений неприкаянных душ. Ведь призрак предпочитал показываться лишь выбранной жертве, игнорируя всех остальных, а камеры или другие технические приспособления были не способны зафиксировать паранормальную активность. Поэтому тот, кому не посчастливилось увидеть призрака, в глазах общественности выглядел всего лишь безумцем, а его смерть легко объяснялась самоубийством, неудачным падением или естественными причинами вроде остановки сердца.
Вскоре трейлер «Кентервильского приведения» закончился, и сёстры некоторое время сидели в тишине. Вики заварила чай и в задумчивости наблюдала, как из чайника струится струйка ароматного пара.
– Знаешь, кого я недавно встретила? – спросила Вики, разливая по кружкам чай. – Синтию Уоллес.
Аннабелль очнулась от задумчивости, услышав знакомое имя. Когда ей было пятнадцать, она ненавидела Синтию. Та возглавляла банду самых злобных девчонок в торнфилдской школе, и все они, кажется, хотели, чтобы Белль не дожила до конца года в здравом уме. Белль вспомнила унитазы женской уборной, в которые её регулярно окунали головой, изрезанные кроссовки, неоднократно порванное школьное платье, облепленные жвачкой и грубо искромсанные волосы, мёртвого грача в портфеле…
– И что с ней? – Белль заставила себя говорить спокойно, но нахлынувшие воспоминания не хотели уходить, будоража кровь проснувшейся ненавистью.
– Родила недавно, скоро замуж выйдет, – ответила Вики. – Она сильно изменилась с тех пор. Стала спокойнее. Кажется, ей стыдно за то, что она с тобой тогда делала.
– Я надеюсь, – процедила Белль.
– Ох, Фиалка, когда ты пришла с обстриженными и испачканными жвачкой волосами, я была готова её убить! – призналась Вики. – Ты так плакала!.. А потом выдирала жвачку прямо с клочьями волос и не давала мне распутать. Я пошла к её родителям, но они и слушать меня не захотели, обзывали тебя и всю нашу семью ужасными словами. Потом я позвонила мисс Уэлш: она так испугалась, что сразу пришла. Я думала, она испугалась за тебя, а она испугалась за тех девочек.
– Да, – сделав глоток чая, сказала Белль. – Она убеждала меня, что они глупые и не стоит на них обижаться. Я так на неё тогда разозлилась!.. Думала, она поддержит меня!.. Помню, как лежала в постели и желала, чтобы Синтия и её припевалы стали лысыми. Но потом подумала: дедушка не одобрил бы. Мне стало так стыдно, Вики… – Белль взглянула на сестру, – и я снова заплакала. Да так в слезах и уснула. Я плакала, что подвела дедушку, и плакала из-за волос: мне всегда они нравились, я любила свои длинные кудри, меня так злило, что какие-то девчонки решают, как мне выглядеть…
– Бедная моя, – Вики обняла младшую сестру и поцеловала в висок. – …А на утро волосы отросли.
– Да, – Белль улыбнулась, вспоминая. – Видела бы ты лицо Синтии в тот момент, когда я вошла в кабинет математики на первый урок. Этот день был моим триумфом. Правда, триумф был недолгим, – горько усмехнулась Белль и, взглянув на часы на экране телефона, сказала: – Спасибо за завтрак, Вики. Мне пора, не хочу на работу опоздать.
У «Клевера и фиалки» Белль уже ждал Гидеон. Выглядел он как всегда великолепно и абсолютно неуместно для рабочего утра: изумрудный бархатный сюртук с лацканами, расшитыми бисером, чёрные брюки с идеальными стрелками, и шляпа. Тёмный тренч он перекинул через руку, в которой держал зонт-трость.
– Аннабелль, – заспешил Гидеон навстречу выходящей из такси Белль и раскрыл над её головой зонт. – Мэр сообщил мне ужасную новость! – в голосе звучало возмущение.
«Очевидно, это он про мазурку», – подумала Белль.
– Насколько ужасную? – спросила она, заметив, что собеседник ждёт её реакции.
– Он решил отдать один наш танец приезжему французу!
– Да, я знаю, – ответила Белль.
– Так ты правда… не против?! – Гидеон так расстроился, что, казалось, был готов расплакаться.
– Правда, – ответила Белль и решительно шагнула к двери «Клевера и фиалки».
– Но он забрал мазурку!..
Аннабелль кивнула и улыбнулась:
– Но у нас всё равно остаётся два танца, – утешила она его, собираясь войти в любезно распахнутую перед ней одним из посетителей кафе дверь. – Франсез и вальс.
– Да, но я так хотел… я думал…
Белль всерьёз забеспокоилась, а не расплачется ли он.
– Гидеон, пожалуйста…
– Я хочу компенсацию, – решительно сказал он, неожиданно схватил Белль за руку, потянул к себе и неловко клюнул в губы.
Аннабелль могла бы увернуться, но растерялась. Она совсем не ожидала такого поведения от Гидеона: он же умел только ныть, умолять и предлагать деньги!
– Гидеон, это лишнее, – сдерживая раздражение, Белль высвободила руку. Дверь в кафе закрылась, звякнув колокольчиками. За стеклом показалось встревоженное лицо баристы Роберта. Белль отрицательно покачала головой: она справится сама.
– Я столько лет мечтаю о тебе!.. – выдохнул Гидеон, вновь вцепившись в её запястье, и Белль окатило его липкой похотью точно растительным прогорклым маслом. – Когда я остаюсь один…
«О нет-нет-нет, – подумала Белль, отключая слух. – Только этого мне не хватало!» Ей и так рассказывали чуть ли не каждую смену, кто как себя удовлетворяет, думая о ней. Тут мелькнула мысль, а не поцеловать ли Гидеона прямо сейчас? Одной проблемой станет меньше. Но она тут же отбросила эту идею.
– Гидеон, мне нужно работать, – решительно сказала Белль и вновь попыталась высвободить руку, но навязчивый ухажёр вцепился намертво.
– Я люблю тебя! – в отчаянии выкрикнул Гидеон.
– Тогда, пожалуйста, отпусти меня, – мягко произнесла Белль.
– Нет!
– Эй, приятель! – раздался знакомый голос с лёгким французским акцентом.
«Дамиан?..» – удивилась Белль.
Гидеон недовольно обернулся.
– Я тебе не приятель, – раздражённо и высокомерно огрызнулся он, повернулся к Белль и ещё сильнее стиснул её запястье.
– Значит, ты не глухой, – резюмировал Дамиан, подходя ближе. На нём был белый джемпер с расстёгнутым воротником и коричневые брюки с кожаным ремнём. Живое воплощение стиля олд мани. – Может, ты тогда тупой? – вкрадчиво спросил Дамиан, чуть повернув голову набок, точно кот, наблюдающий за пойманной мышью. Потом ухватил Гидеона за плечо и развернул к себе.
– Что?.. – от гнева лицо Гидеона покрылось красными пятнами.
– Немедленно отпусти руку Белль, извинись и исчезни, – произнёс Дамиан, глядя Гидеону в глаза и понизив голос.
– Извини, Белль, – шепнул вмиг побледневший Гидеон и бросился в сторону.
– Благодарю, Damian, – улыбнулась Белль.
Тот улыбнулся в ответ и галантно распахнул перед ней дверь.
Дамиан провёл в «Клевере и фиалке» всё утро, поцеживая по глотку дорогущий фруктовый бренди «Братья Уайт» 1958 года и наблюдая за работой Белль. А когда она уже перед самым обедом подошла убрать пустую бутылку, заметил:
– Ты много работаешь.
Белль кивнула:
– Я хочу переехать, для этого нужны деньги.
– Ты ведь фейри, – понизив голос, сказал Дамиан. – Говорят, один ваш поцелуй может заставить сделать tout26.
– Даже если это так, – ответила Белль, – лишать людей воли – неправильно.
Встав с кресла, Дамиан приблизил своё лицо к Белль вплотную и произнёс:
– Тогда поцелуй меня. У меня железная воля.
– Железная? – усмехнувшись, переспросила Белль и отстранилась.
– Qui, – ослепительно улыбнувшись, подтвердил Дамиан и огладил пятернёй свои безупречно уложенные чёрные кудри. – Pourquoi pas un dîner?27 – спросил он. – Сегодня в шесть, в «Королевской пристани».
Белль задумалась: смена до пяти, потом можно поехать переодеться… Общество Дамиана ей нравилось. Конечно, он смотрел на неё как кот на сливки, но зато его эмоции ощущались расплывчато, неназойливо. Даже отдыхаешь душой. И Белль ответила:
– Bien28. Я буду к шести.
– Magnifique29! – просиял Дамиан. – Я вызову тебе такси.
Белль никому не говорила свой адрес в целях безопасности, поэтому ответила:
– Благодарю, я доберусь сама.
– J'attends, Annabelle30, – произнёс Дамиан и, поймав руку Белль, прижался к её тыльной стороне губами.
Кожа у него была прохладная и мягкая точно бархат.
– До встречи, – улыбнулась Аннабелль, отнимая свою ладонь.
После работы Белль вернулась домой пешком под рано угасающим осенним солнцем. Не спеша выпила чаю с пирожным, потом переоделась. Оглядела себя в зеркале. Нежно-лавандовый приталенный жакет и белая плиссированная юбка смотрелись нарядно, но не слишком. Потом Белль обула белые сапожки, накинула лавандовое пальто и вышла из дома. Такси она вызвала на ходу – к дому в двух кварталах от своего. Затем написала мистеру Куперу о том, что едет на ужин с Дамианом в «Королевскую пристань». Она всегда так делала для безопасности.
В такси пахло жвачкой «Зелёное яблоко» и новыми кожаными чехлами. Белль расположилась на заднем сидении, машина тронулась, и тут пришёл от мэра ответ: «Держи меня в курсе. После ужина Энтони отвезёт тебя домой».
Потом ей написал Кевин, и, увлёкшись перепиской с ним, Белль не сразу заметила, что таксист свернул не в ту сторону. Должно быть, решил объехать улицу с дорожными работами. Но через несколько кварталов с подступающим беспокойством убедилась: такси продолжает отдаляться от «Королевской пристани» и от побережья вообще.
– Мне в «Королевскую пристань», не в «Зимнюю сказку», – сказала Белль ровным голосом, стараясь не поддаваться нарастающему беспокойству.
Таксист, жуя жвачку, взглянул на неё в зеркало заднего вида, но никак не отреагировал и продолжил ехать прочь от моря, в сторону курорта.
– Остановите машину, – холодно потребовала Белль.
И снова – ноль реакции.
Белль сглотнула и достала телефон, чтобы позвонить мэру. Но тут её ждал неприятный сюрприз: связи не было. Кажется, все страхи решили сбыться именно сегодня. Но Белль взяла себя в руки и ледяным тоном произнесла:
– Возможно, вы не знаете, кто я. В таком случае, сообщаю, что я под протекцией правительства Торнфилда, а также короля.
– Я знаю, кто вы, – продолжая раздражающе жевать жвачку, спокойно ответил таксист и улыбнулся в зеркало заднего вида.
– Вам светит штраф и тюремный срок от пятнадцати суток, – произнесла Аннабелль, вскинув подбородок.
– Я знаю.
