– Такова, видимо, воля Божья, – решил он.
Скромность
Закри был высокого роста. Тонкий стан, большие усы. К еде неприхотлив. Какие бы яства не стояли перед ним, он всего лишь два-три раза откусывал. В гостях, чтобы не обидеть хозяина, он разрезал пополам яичный желток и довольствовался одной половинкой. Как бы долго не длились свадьба или вечеринка, Закри не вставал с места. Не менял даже позы, словно был изваян из камня. Сидел он, обычно, запрокинув ногу на ногу. Выходить из общей комнаты считал неприличным, боясь, что его кратковременное отсутствие может быть истолковано превратно. (Нелегко человеку идти по избранному пути, никому не давая повода злословить. Поэтому, наверное, народ и почитал его. Сегодня некоторые поступки Закри могут показаться высокомерными или глупыми. Настолько меняются со временем обычаи, традиции и сознание народа).
Но находились еще те, кто не верил Закри.
«Как можно жить, так мало питаясь? Разве он не человек?» – думали они.
Одной из них была соседка Закри. Одинокая старушка. Она позвала Закри будто бы по делу. («Трудно женщине, когда в доме нет помощника». ) Затем сказала, что не отпустит, пока не отведает ее лепешек с творогом.
Поставила перед ним блюдо и вышла, сказав:
– Ешь спокойно, не стесняйся. Я должна зайти к соседке.
Сделав вид, что уходит, спряталась под окном и стала подглядывать. Закри медленно взял ломтик лепешки и съел. Немного подумав, съел еще кусочек. Еда была вкусной. Закри протянул руку в третий раз… Соседка ликовала. Но Закри отодвинул поднос и произнес:
– Бессовестное брюхо. Стоит чуточку расслабиться, а тебе еще хочется.
Оттуда идет чеченская поговорка: «Мужчина как на людях, так и наедине должен быть скромен в еде».
Мужчина
Закри никогда не раздевался перед сном и не ложился в постель, позволяя себе только прилечь.
– Почему ты не спишь спокойно, сняв верхнюю одежду? – спросили его.
– Не подобает мужчине искать в потемках штаны, когда в ночи кто-то зовет на помощь, – ответил он.
Сахар
Закри опускал кусочек сахара в чай и вытаскивал его со словами:
– Сладость ушла из тебя.
Собачий нрав
– Мы заставим его поступиться своей гордостью! – решили товарищи Закри.
У каждого достойного мужчины бывают враги, недоброжелатели и завистники. Они сговорились при случае натравить на него собаку. Как-то после вечеринки друзья расходились по домам. Закри с товарищем, который шел впереди, стали подходить к мосту, кто-то сзади спустил с цепи пса. Собака сходу набросилась на Закри и стала кусать его за ноги. Закри не растерялся и продолжал идти, не обращая внимания на налетчика.
– Закри! Отгони же эту собаку, она загрызет тебя! – прокричал товарищ.
– Она проявляет свой собачий нрав, – ответил Закри, – не могу же я уподобиться дворняжке.
Делать нечего, товарищу пришлось отогнать собаку.
Револьвер
– Закри, зачем ты носишь револьвер? Боишься, что в драке врага не осилишь? – спросили его.
– Я его ношу для того, чтобы выстрелить в подлеца, умыкнувшего девушку, если не смогу его догнать, – ответил Закри.
(Правда, эти же слова приписываются также одному притеречному шейху. «Для чего богослову револьвер?»)
Конь
Был у Закри замечательный скакун, которым он очень дорожил. Кумыкские князья, словно испытывая его, предложили:
– В обмен на твоего коня даем тебе целый табун лошадей.
– Я не пастух, – ответил Закри.
Самообладание
Однажды, когда Закри гостил у кумыкских князей, кто-то вошел и сказал:
– Конь нашего гостя лежит на земле и подыхает.
Все обернулись к гостю. Им была интересна реакция Закри, зная его любовь к четвероногому другу. Закри бесстрастно, словно речь шла не о его любимом коне, изрек:
– Назвать конем для него большая честь, на привязи у меня стоял ишак.
Княжна
Однажды, когда Закри был на пирушке с кумыкскими князьями, в комнату вошла княжна. Все встали, а Закри не шелохнулся.
Один из князей заметил:
– Вошла княжна, все князья встали. А ты – нет. Ты даже не князь! Что за неуважение?
– У вас возле каждой лужи, где встречаются две лягушки, есть князья и холопы, – ответил Закри. – У чеченцев нет холопов. Мы все князья. Что касается девушки… Да почтит ее Аллах!
Щедрость
Одинокой, растерянной женщине, у которой пропала скотина, Закри подарил свою единственную корову.
(В этом небольшом рассказе заложена большая мудрость. Кто более щедр: тот, кто дает немного от многого или тот, кто дает много от немногого?)
Князь Закри
Среди народа, который видел и знал обо всех поступках и высказываниях Закри, пошла молва: «Гордый Закри», «Князь Закри».
Однажды ему сообщили, что к нему в гости собираются кумыкские князья. Закри был опечален известием. У него не было возможности достойно принять гостей.
– В чем дело? Чем ты озабочен? – спросил его друг.
(Некоторые считают, что это был Али Митаев. Если это верно, тогда, действительно, Закри был автуринцем.)
– Я боюсь опозориться, – сказал Закри. – На сердце неспокойно, что не могу оказать им достойный прием, который они часто оказывали мне.
– Всего-то? Это не беда! Да избавит нас Аллах от худшего! – успокоил его друг.
Он был зажиточным человеком. Имел большой двор, добротный дом. Что он сделал? Прежде всего, освободил жилище от домочадцев, отослав жену с детьми к родителям, пока гости не уедут. Затем весь двор устлали коврами. Поставили широкие и длинные столы. Приготовили разные вкусные кушанья. И вместе с родичами на конях встретил гостей на окраине села.
Три дня и три ночи пировали гости, а подростки обслуживали их. Уезжая, кумыкские князья сказали:
– Закри, ты и вправду оказался князем!
Смерть
Смерть Закри люди описывают по-разному.
Вариант 1. Несколько раз Закри, случайно услышал, как женщины судачат:
– Закри уже не тот, что прежде.
Однажды он споткнулся и упал. Девушка, проходившая мимо, спросила:
– Не больно ушибся, старик?
– Нет, но твои слова причинили мне боль, – ответил Закри.
Это сильно ранило его сердце. Чтобы сохранить свое имя и не перечеркнуть свои дела, Закри застрелился из пистолета.
– Надо оставить этот мир, когда он отворачивается от тебя.
Вариант 2. Закри не был женат. (С позиций сегодняшнего дня нам трудно судить о многом. Но причина его холостяцкой жизни, если верен 2 вариант, видится в супружеском долге. Очевидно, он считал, что, разделив ложе с женой, он потеряет первозданную чистоту тела и души.
Этому мнению созвучно и поведение другого фольклорного героя – Чоры. Когда у него спросили:
– Чора, почему ты не женишься? – он ответил:
– Тех, кто ходят по земле, я не люблю, а тех, кто витают в небе, не существует. (Шима Окуев. «Чора», Грозный, 1969, 85 стр.)
И все-таки, Закри суждено было испытать горечь любви. (То ли сожалея об ушедшем времени, когда думал, что никогда не состарится, то ли до сих пор не встречал девушку своей мечты.)
– Пошла бы она за меня? – спросил Закри у свахи.
– Пойду, когда все пойдут, – ответила девушка.
(В смысле, приду на похороны.)
Закри не стерпел такого оскорбления, вернулся домой и принял смерть.
Вариант 3. По другим сведениям, поводом для смерти послужило заражение от укусов собаки. Когда боли усилились и терпеть боли стало невмоготу, Закри стал отстреливать себе пальцы ног и приговаривать:
– Какой же ты трус, однако!
Послесловие
Завершая повествование о Гордом Закри, хочется сказать, я нисколько не сомневаюсь в том, что образ Закри не выдуман народом.
Но может ли человек обладать таким духом?
Приведу другие примеры.
Мой прадедушка по матери Муслим Эпендиев из Шали, был известным в Чечне и Дагестане народным целителем. Бесплатно лечил больных. Он досконально знал о полезных свойствах трав, место и время их цветения. В каких пропорциях и как готовить то или иное снадобье. Ничего удивительного, ведь его предки были исламскими учеными, шейхами. К тому же он считался лучшим учеником Хож-Али-Хаджи, известного алима из села Гехи.
Есть хадисы о том, что пророк Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует!) и его сподвижники для приглушения чувства голода привязывали к животу камни.
Я слышал от старших, что из-за ежедневного поста, у Муслима была очень тонкая талия и ему приходилось носить маленькую подушечку, чтобы на поясе держался ремень.
Кунта-Хаджи Кишиев из Иласхан-Юрта, Дохтукаев Янгульби-Хаджи из Курчалоя и Товмирзаев Чиммирза из Майртупа, как и многие чеченские авлия, много дней и ночей провели в халбате, отрешившись от всего земного. (Халбат – это уединение, своего рода келья суфия, погреб, где человек ведет аскетический образ жизни, предаваясь молитвам и размышлениям об Аллахе.)
Улхаев Шамиль, сын Баи, рассказывал:
– Мне было около четырнадцати лет, когда нас выслали в феврале 1944 года. И стар и млад, мужчины и женщины вместе находились в товарных вагонах.
Ехали мы около двух недель. Много было остановок в пути. И все это время мой отец Баи просидел на одном месте, не притрагиваясь к пище. Иногда наш эшелон останавливался, пропуская другие поезда. Попытка выйти по нужде приравнивалась к побегу. Кара была жестокой – расстрел! Не давали хоронить умерших и убитых. Едва успевали присыпать трупы снегом, как состав трогался с места. Много девушек и молодых женщин скончалось в пути от разрыва мочевого пузыря. Теперь я понимаю, почему отец отказывался от еды…
Баиев Усман рассказывал:
– Как-то мой дед купил на базаре великолепного скакуна. Случайный встречный восхищенно воскликнул: «Счастливчик! У меня-то никогда не будет такого коня». Услышав эти слова, Баи слез с коня и подарил его тому мужчине.
В истории всех народов бывают периоды, когда они начинают высмеивать то, что когда-то казалось великим и славным. Видимо, поэтому появился и следующий анекдот.
Однажды, в студеный зимний день, на улице стоял человек. Голодный, одетый бедно и не по погоде, он весь дрожал от холода. На поясе у него висел пистолет.
– Зачем тебе пистолет? – спросили его.
– Чтобы выстрелить, оказавшись в бедственном положении, – ответил он.
– Можешь смело стрелять! – сказали ему. – Вряд ли ты дождешься более тяжелого дня.
Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым, писал Маркс. Яркий тому пример – «Война мышей и лягушек», как пародия на доблесть и военные подвиги древних греков, воспетых Гомером в «Илиаде».
В нашем селе тоже есть мужичок, которого люди зовут «Гордый Закри». Хоть и невелик ростом, но с большим гонором. При словесной перебранке кто-то пригрозил ему:
– Растопчу!
– Не забудь снять обувь! – ответил Закри. Мол, для него это будет хороший массаж.
Впервые про Князя Закри я услышал от своих друзей: Шарипа Цуруева и Лемы Абдулкадырова из Герзеля, Асланбека Абдулмежидова из Нойбера и других.
Исрапил Музаев – старейший житель не только Курчалоя, но и всей Чечни. Участник русско-японской войны, он много чего знал и повидал на своем веку. Будучи студентом, я пару раз бывал у него. Несмотря на старческий возраст (ему давно перевалило за 100 лет!), у него была отличная память. Меня интересовали история и топонимия нашего села. И тогда же, не удержавшись, спросил его о Гордом Закри. Исрапил поведал мне несколько рассказов о нем.
Закри был худощавым и ловким мужчиной, постоянно носил черкеску и бешмет. На правом плече висело ружье, а на поясе – сабля.
