Орисия

— Ну так и в Фарре князя Годера тоже уважают и любят, — ехидно передразнил меня наемник.

Я прикусила губу, подбираясь к самому главному вопросу, который не давал мне покоя.

— А княжича их, Радомира, ты видел?

Илай как-то странно напрягся. Внимательно оглядев мое лицо, он нехотя процедил:

— Ну, видел пару раз. Княжич как княжич. Ничем особым не примечателен. Обычный.

— А вот мне говорили, что он невероятно красив, блестяще умен, очень силен и вообще — образцовый, достойный мужчина! — с вызовом заявила я, искоса поглядывая на реакцию Илая.

— О, такое же совершенство, как и твой вымышленный жених? — ядовито хмыкнул он.

— А ее жених совсем не выдуманный, — мрачно, как заколачивая гвозди, припечатал Милош.

Я заметила, как у Илая вдруг дрогнул мускул на скуле. Кажется, до него только что дошло: мой суженый — не сказка для отвода глаз. И этот факт его бешено разозлил. Да так, что я даже внутренне возликовала! Выходит, на празднике он говорил серьезно, когда обещал прислать сватов. И весь этот фарс с препирательствами сейчас… тоже был не просто так.

— И все же… почему ты выбрал путь наемника? Опасный ведь хлеб, — поспешила я сгладить углы, пока Илай не наговорил Милу дерзостей.

— А чем еще в родной глуши заниматься молодому парню с мечом? — Илай натянул на лицо свою фирменную ухмылку, но глаза оставались серьезными. — Зато платят хорошо, можно весь мир посмотреть и жену красивую найти.

Разговор опять свернул на опасно хрупкий лед. Я демонстративно опустила глаза, делая вид, что разглядываю пыль на дороге, и старательно игнорируя его намеки. Намеки, от которых трепетало сердце.

Незаметно за разговорами мы подъехали к окраине Навиграда. Замаячили городские ворота.

— Здесь пора расстаться, — непререкаемым тоном заявил Милош, преграждая Илаю путь. — Отец Рисы мне голову оторвет за такое сопровождение.

Илай перевел вопросительный взгляд на меня. Я лишь смущенно кивнула.

— Что же, тогда до следующей встречи, красавица, — отвесил он мне поклон.

— Вряд ли наши пути еще раз пересекутся, — мстительно выплюнул Мил.

— А с тобой я и сам, признаться, видеться не горю желанием, волколак, — парировал Илай. А потом посмотрел мне прямо в глаза, и от его уверенного тона по спине пробежали мурашки: — А вот с Риской мы точно судьбой связаны. Дважды случайно пересечься в разных концах княжества — это не шутки. Третий раз будет обязательно. Я обещаю.

Мы расстались. Больше свечи мы с Милошем путали следы в кривых переулках городского посада, чтобы сбросить возможную слежку, и лишь убедившись, что за нами никого нет, юркнули в служебные ворота замка.

— Мутный он. Не нравится мне, хоть убей, — все никак не мог успокоиться Милош, пока мы шли к конюшне. — Подозрительный тип от сапог до макушки.

— Чего ты к нему пристал? Нормальный парень, — рассеянно отозвалась я. Мои пальцы сами собой поглаживали серебряный ободок на руке, спрятанный в складках рубахи.

— Простой наемник, из деревни — и с дорогущими амулетами? Я его в лесу в упор не чуял! — кипятился оборотень.

— Это как раз логично, — заметила я. — Если он ходит с караванами, ему нужно выживать. Хорошо платят — вот и купил защиту.

— Да он ведет себя рядом с тобой непозволительно! Дерзко, нагло! Хамит!

— Это как же?

— Пристает! Замуж тебя зовет, как девку какую-то деревенскую! Уже дважды, между прочим! — Мила несло, он активно выстраивал теории заговора. — Знаешь, что я думаю? Илай специально тебя преследует, прекрасно зная, кто ты такая, Орисия! Вот и вьется вокруг, выслуживается.

Слова друга хлестнули меня наотмашь. Вся хрупкая сказка, которую я берегла в душе, разлетелась вдребезги. Я резко развернулась к нему.

— А разве я не могу приглянуться парню просто так?! Как обычная девушка?! — Мой голос сорвался в обиженный крик. — По-твоему, в меня можно влюбиться, только зная, что я кьярра?! И только ради княжеского титула замуж звать можно?!

Мил отшатнулся, осознав, какую боль мне причинил своими холодными словами. Он открыл было рот, чтобы извиниться, но я не дала ему шанса. Я выбежала из конюшни и со всей дури хлопнула огромной дубовой дверью прямо перед его носом. Злость и горькая обида придавали мне сил бежать без оглядки.

— Можешь… Конечно, можешь, Риса… — донеслось сквозь толстое дерево тихое, полное раскаяния эхо. Но я его уже не слушала.

Глава 5. Орисия

С момента нашей глупой ссоры с Милошем прошло уже несколько дней, но на душе все равно было паршиво. Перед своим отъездом на дальнюю заставу — отец поручил ему какое-то особое задание — Мил заходил помириться. Но я в тот момент как раз сидела с мачехой, и поговорить по душам не вышло. Мы просто скомканно, сухо попрощались, пряча глаза, и мой верный оборотень уехал.

— Хороший сын у Малка вырос. Настоящий мужчина, — Рогнеда, ловко вышивающая диковинные багровые цветы на свадебном рушнике, бросила быстрый взгляд на меня.

Я уже почти свечу бездумно пялилась в узкое слюдяное окно. Мысли мои витали так далеко от пялец и ниток, что я совершенно выпала из реальности.

— Да, Мил очень хороший, — эхом отозвалась я, даже не повернув головы. — Повезет его жене.

Повисла тишина, нарушаемая лишь легким шелестом золотой нити. Только спустя пару лучин я, наконец, оторвала взгляд от синеющей дали за окном, повернулась к Рогнеде и задала вопрос, который давно не давал мне покоя:

— Скажи, а ты сразу влюбилась в моего отца? Как вообще люди понимают, что любят друг друга?

Княгиня замерла. Она плавно поправила тяжелую косу и, чуть склонив голову, задумчиво ответила:

— Нет, Рисочка. Совсем не сразу. Видишь ли, когда меня сватали, моего мнения никто не спрашивал. Был объявлен смотр невест. Нас, самых знатных девиц княжества, отобрали семерых. Выстроили в ряд в тронном зале. Мы стояли бледные, как полотно, тряслись от страха и переживаний. Одна девушка от напряжения вообще чувств лишилась прямо на ковре.

— И ты тоже мечтала стать великой княгиней?

— Я? Светлая убереги, нет! — Рогнеда с улыбкой разгладила пальцами последний узелок на вышивке и тяжело вздохнула. — У меня на тот момент уже имелся жених, и я была сосватана… Но потом в зал вошел Ингвар. Он поднял глаза, посмотрел на меня своим тяжелым, стальным взглядом, и я вдруг поняла, что пропала. С концами. Понимаешь, он ведь только с виду грозный, как дикий медведь. А внутри — удивительно добрый и ранимый. Глаза всегда его выдают.

Мачеха мечтательно улыбнулась своим воспоминаниям:

— Когда он подошел и впервые взял меня за руку, то я обрадовалась. Только летала в облаках я недолго. Ингвар тогда еще сильно горевал по твоей маме, по Велирии. Выбора у него не оставалось — княжеству нужна была княгиня ради наследника. Наша пышная свадьба стала его суровым долгом, а не велением сердца.

Я притихла. Отложив в сторону кусок льна с так и недошитой серой утицей, я во все глаза смотрела на мачеху.

— Первые несколько зим, Риса, я больше возилась с тобой, маленькой, чем виделась со своим законным мужем. Это уже сильно позже мы стали жить как настоящие муж и жена, душа в душу. Да и детей Светлая Матерь нам даровала далеко не сразу. Я уж грешным делом думала, что так и останусь пустоцветом и только ты одна у меня и будешь, — Рогнеда посмотрела с такой всеобъемлющей нежностью, что у меня защипало в носу. — А теперь погляди: я качаю в люльке твоего брата, мы собираем тебе приданое. Не верится, как стремительно пролетели эти зимы! Выросла моя красавица-дочка.

— Ой, скажешь тоже, красавица, — смущенно фыркнула я. — Вот на том парадном портрете, что увезли в Фарр, там да — красавица. Волосы золотом отливают, глаза в пол-лица, и художник мне даже веснушки все замазал! Вообще, на меня живую непохожа. Боюсь, Радомир сильно разочаруется, когда оригинал увидит.

— Глупости! Очень даже похожа, — отрезала мачеха. — Просто тебе нужно поменьше таскать мужские портки и по лесам с мечом носиться.

— Говорят, в королевстве Ларэкель маги придумали новый артефакт. Он делает картинки, которые выглядят прямо как настоящая жизнь, точь-в-точь! Вот бы мне такую штуку…

— Если торговцы не врут, то скоро этот артефакт и до наших рынков доберется. Будет тебе забава, — улыбнулась Рогнеда.

Я снова отвернулась к окну. Закусив губу, я тихо, почти шепотом спросила:

— Как думаешь… мы с Радомиром сможем полюбить друг друга, когда встретимся?

— Обязательно, Риса, — горячо закивала мачеха. Но потом, внимательно вглядевшись в мое тоскливое лицо, она отложила шитье и мягко накрыла мою руку своей. — Милая моя, скажи мне честно. Твое сердце уже кем-то занято?

— Да, — слова вырвались на одном шумном выдохе, словно я долго держала их в себе, — мне кажется, что да. Я ложусь спать и думаю об этом человеке. И просыпаюсь с мыслями о нем.

— Моя ты хорошая, — сочувствующе сжала мои пальцы Рогнеда. — Это скоро пройдет, поверь мне. Твоя первая и яркая влюбленность. Я не сомневаюсь, что он достойный юноша, но вам просто не суждено быть вместе. Ты должна исполнить свой долг и выйти замуж за Радомира. А он тоже найдет себе подходящую пару и женится.

— Головой я все это прекрасно понимаю, — горько усмехнулась я. — Разум твердит о долге, но от этого не легче.

— Постарайся его забыть. С глаз долой — из сердца вон, — решительно предложила княгиня. — Хочешь, я поговорю с отцом, и мы отправим его служить куда-нибудь подальше, чтоб он тебе глаза не мозолил и сердечко не бередил?

— Как это? Куда?

— Ну, на дальнюю заставу переведем. В глушь какую-нибудь. Малк у нас воевода толковый, уж он найдет, куда своего сына пристроить! И для карьерного роста полезно, и не выглядит как наказание.

— Воевода Малк? — захлопала ресницами я и вдруг прыснула со смеху. — Мама, ты решила, что я про Милоша сейчас говорю?

— А про кого же еще? Вы же с ним не разлей вода! — опешила Рогнеда.

Тут уж я рассмеялась в голос, до слез. Чуть погодя ко мне присоединилась и мачеха.

— Ой, не могу! Чуть ни за что ни про что бедного Милоша в ссылку не отправили границу стеречь! А парень-то ни сном ни духом! — Рогнеда вытирала выступившие от смеха слезы. Отсмеявшись, она хитро прищурилась: — Ну так что? Не откроешь мне имя своего тайного похитителя сердец?

— Нет, — с улыбкой покачала головой я, чувствуя, как отпускает тревога. — Да это и не важно. Мы с ним, думаю, вряд ли еще встретимся.

Когда прошла половина луны, а Милош с дальнего патрулирования так и не вернулся, в сопровождении нескольких хмурых дружинников я снова отправилась в Большую Велку — проследить за доставкой припасов и выполнить обещания, данные старосте Добрану.

На этот раз деревня встречала меня с еще большим уважением: теперь я приехала не просто как заезжая кьярра, а как благодетельница. Охраны вокруг было в избытке, маршрут давно проверен, но без привычной хмурой тени Милоша за плечом я все равно чувствовала сосущую, неясную тревогу.

Мы никогда так надолго не расставались, думала я, кивая кланяющимся крестьянам. Но мама права. Скоро наши пути разойдутся окончательно, он будет в дружине, а я — фаррской княгиней. Надо привыкать жить друг без друга.

Дела уладили быстро. А вечером случилась неожиданная радость: деревенские девчата во главе с Ладой и Тальей позвали меня пойти с ними к реке. Сегодня был особый вечер — гадание на суженого. Те, чьи венки поплывут ровно, могли рассчитывать на скорую осеннюю свадьбу.

Сидеть одной в душной горнице старосты мне совершенно не хотелось, и я с радостью согласилась. То, что мой суженый уже известен, меня ничуть не смущало. Главное — это веселая компания! Выросла я в замке довольно одинокой: найти искренних подруг, которые бы не заглядывали мне в рот и не пытались выслужиться через меня перед князем, задача почти невозможная. Исключением был только Мил, чей отец сам побратим князя Ингвара, что делало нас ровней. Поэтому сейчас я наслаждалась простым общением с деревенскими ровесницами.

Охрану я, естественно, оставила в деревне. Мужчинам приходить на девичьи таинства строго-настрого запретили! Хотя это скорее условность. Весь Эсмар знал, что стоит девицам запустить венки в воду, как ниже по течению из кустов чудесным образом материализуются парни. Они выловят плывущие по воде цветочные трофеи и пойдут требовать законную награду — поцелуй у счастливой владелицы. Вот таков простой и приятный деревенский способ найти себе пару без всякого вмешательства Богини.

Когда мы пришли на берег, заросший ивами, Талья с сияющей улыбкой всучила мне огромную, душистую охапку полевых цветов и луговых трав.

— Разбирайте, кьярра! Самые лучшие для вас нарвала!

— Ой, да я не буду плести, что вы! — Я даже немного засмущалась от такой искренней опеки. — Просто с вами на берегу посижу и посмотрю.

— Еще чего! Мы мигом научим! — безапелляционно заявила бойкая дочь старосты и вывалила весь этот благоухающий ворох мне прямо на колени. — Ладка, а ну подсоби кьярре!

Лада, тихоня и скромница, села рядом и с мягкой улыбкой перехватила несколько длинных, гибких стеблей.

— Это совсем нетрудно, смотрите, — ее пальцы проворно запорхали, и уже через жалкую щепу передо мной появился плотный зеленый каркас.

Она показала, как правильно вплетать яркие бутоны, и дальше я уже справлялась сама. Пусть поначалу выходило немного неуклюже, но я так увлеклась, что не заметила, как пролетело время. Вокруг стоял звонкий девичий смех, перетекающий в старинные обрядовые песни. Мелодии звучали протяжные, красивые, и вскоре я, к своему удивлению, вовсю подпевала деревенским девицам.

Через свечу все уже доделали. Я подняла свой венок и критически оглядела. Он получился пышным, растрепанным, но на удивление красивым! Прямо произведение искусства. Тем временем девчата, бесстыдно задрав подолы юбок, с визгом начали заходить в студеное мелководье, чтобы пустить свои творения по течению.

— А теперь, княжна, лентой его перевяжите, — подсказала Иванка, миловидная сестра того самого шутника Отиса. Она помогла распустить мою косу, выпутала из нее алую атласную ленту и протянула мне.

Я несколько раз обмотала ленточку вокруг венка, завязав простой узелок, и оставила длинные шелковые концы свободно свисать.

Ниже по течению, в речной излучине, раздался громкий плеск, улюлюканье и мужской хохот. Парни вышли на охоту! Вскоре самые удачливые ловцы венков уже начали выходить из прибрежных кустов, выискивая своих суженых и требуя законную оплату.

— Погодите, а как они в темноте понимают, где чей венок? — обернулась я с вопросом к смеющимся девчонкам.

— Так дело нехитрое! Можно ведь своему милому заранее шепнуть примету: ленточку там особую привязать, или цветок редкий вплести, — лукаво улыбнулась скромная Лада.

— Ой, да если парень сильно люб, то вообще без разницы, с чьим венком он к тебе подойдет! — прыснула веснушчатая подружка Иванки, с нетерпением вытягивая шею в сторону парней.

— Ну, а уж если подошел тот, кто не мил — так мы не гордые, от венка и отказаться можно! — воинственно хмыкнула Талья, уперев руки в бока. Она стояла на берегу, как скала, ожидая, кто же осмелится подойти к девке с таким крутым нравом.

Смех раздавался все ближе. Парни, мокрые, довольные, потрясали венками, как важной добычей; некоторые, дурачась, нацепили их себе на голову. Кто-то шел целенаправленно и получал сладкий поцелуй под одобрительный свист, от кого-то девицы с визгом убегали в темноту.

Я наблюдала за этой кутерьмой с легкой завистью. Какая все-таки понятная и честная у них здесь жизнь! Но мне в голову пришла отрезвляющая мысль. Стоп. А если мой венок с красной лентой выловит какой-нибудь местный кузнец? Придется отказывать, ставить парня в неловкое положение, портить праздник… Да и вообще, кьярре не пристало с деревенскими целоваться.

Обдумав это, я решила схитрить. Дождавшись, пока основная масса молодежи разобьется на парочки или рассосется по кустам, я тихонько, по зарослям ивняка, двинулась вниз по течению. Туда, откуда парни уже ушли. Там-то мой венок точно никто не перехватит, и он спокойно уплывет в море.

В пылу всеобщего веселья мое исчезновение не заметили. Полная, огромная луна заливала лес серебристым светом, так что заблудиться было невозможно. Найдя удобный песчаный спуск к воде, я высоко закрепила подол тяжелого платья за пояс и смело шагнула в ледяную реку. Я решила зайти поглубже, чтобы венок подхватило и быстрее унесло.

Выйдя на песчаную отмель, где вода едва доходила мне до колен, я приготовилась разжать пальцы. Но тут замерла, завороженная красотой. Луна отражалась идеальным, сияющим диском. Впав в какое-то детское озорство, я начала водить венком по воде, пытаясь поймать лунное отражение точно в центр цветочного кольца. Говорят, так тоже можно разглядеть суженого. Рябь успокоилась, и я увидела в воде свое отражение — размытый силуэт с темными пятнами глаз.

А потом сердце у меня оборвалось. Рядом со мной на воде отчетливо проступило второе, мужское отражение. Широкие плечи, копна волос.

Светлая Матерь… Гадание работает? Это суженый? Радомир? Или… Илай!

Я резко дернула головой вправо и увидела, что в нескольких шагах от меня, в воде, действительно стоит мужчина! От неожиданности и испуга я пронзительно вскрикнула, замахала руками и, не удержав равновесия на скользких камнях, с оглушительным всплеском рухнула спиной в реку.

Глубоко не было, но воды я наглоталась изрядно. Не успела я даже запаниковать, как сильные мужские руки подхватили меня и рывком выдернули на поверхность. Я зашлась в надсадном кашле, судорожно глотая воздух, и инстинктивно, мертвой хваткой вцепилась в спасителя.

Проморгавшись и отплевавшись, я в панике попыталась отшатнуться от напугавшего меня мужика, поскользнулась и едва не завалилась в воду во второй раз. Но меня не отпустили. Крепкие руки сомкнулись на талии, прижимая к горячему телу.

— Тише, Риска! А то и правда ко дну пойдешь.

Голос был до боли знаком. Я вскинула голову. В ярком лунном свете, с мокрыми, прилипшими ко лбу каштановыми кудрями, на меня смотрел Илай.

— Илай? — выдохнула я, не веря своим глазам. — Ты как здесь…

— И тебе доброго вечера, — лучезарно улыбнулся он.

А затем, даже не дав мне опомниться, он легко подхватил меня, мокрую, тяжелую от намокшего платья, на руки, как пушинку, и в несколько огромных шагов вынес на берег.

Усадив меня на поваленное бревно, Илай, не тратя времени даром, принялся разводить огонь. Пара лучин — и искра от его походного артефакта занялась в горсти сухого мха и хвороста.