Страница 3 из 8
– Нет, нет, такое просто невозможно себе представить! – запротестовал Йехуда. – Старейшины это влиятельные мужи в обществе, первосвященники представители А-Шема на земле, а соферим знатоки Торы. Да они просто не могут так поступить с тобою.
– Синедрион не может отвергнуть Машиаха! – поддержал его Андрей.
– Те, кто первыми должны это признать не могут допустить убийства! Тем более в священном Йерушалайме, где приносятся жертвоприношения в Храме Элохим, – поднял руки Йаков Заведеев. – Это немыслимо.
– Это непостижимо!– воскликнул Иоанн. – Не бывать этому!
– Конечно, вы не хотите этого, – с грустью в глазах произнёс Йешуа. – Но замысел Отца Небесного должен быть исполнен в полной мере. Об этом возвещали пророки древности. Его воля это моя воля. Именно ради этого я пришёл на землю. Исполнить предопределённое мне.
“Ищите Йегову, когда можно найти Его, призывайте Его, когда Он близко.
Оставит нечестивый путь свой, и человек несправедливый – помыслы свои, и возвратится к Йегове. И Он помилует его, и к Элохим нашему, ибо Он много прощает.
Ибо мысли Мои – не ваши мысли, и не ваши пути – пути Мои, – слово Йеговы.
Ибо, как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших и мысли Мои – мыслей ваших.
Ибо, как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, а поит землю, и оплодотворяет её, и делает её производящей, и даёт семя сеющему, и хлеб тому, кто ест.
Таково будет слово Моё, которое исходит из уст Моих, – не возвратится оно ко Мне пустым, ибо сделает то, чего желал Я, и преуспеет в том, для чего Я послал его”.
В замысел Отца Небесного можно верить, можно отвергнуть, но его невозможно изменить.
– Нет. Это нехорошо, это неправильно, это несправедливо, – упрямо мотнул головой Петр, осторожно беря учителя за локоть и отводя его на несколько шагов в сторону.
– Это не вмещается в разум мой, – горячо стал убеждать он. – Невозможно представить, чтобы ты, имеющий столько народного почитания, был отвергнут и убит в Йерушалайме. Как может быть предан страданиям тот, кто столько сделал добра? Пророки погибали мученической смертью, но чтобы это случилось с тобой, этого нельзя допустить, ибо ты более них. Ты Сын Отца Небесного. Мёртвый Машиах не освободит народ свой. У тебя есть власть и сила, чтобы не допустить этого, – развёл руки в стороны Пётр, словно бы ограждая учителя от опасностей. – Йегова милостив к тебе. Пусть не будет тебе этого.
Йешуа понял, чьи мысли были высказаны Петром. Он уже отвечал на них тогда, в пустыне, в самом начале своего служения.
Он слегка повернул голову и увидел в десятке шагов того, кто был невидим для его учеников. Хейлель пристально, не отрывая глаз, с большим ожиданием глядел на него. От нетерпения даже слегка подавшись вперёд. Каков же будет ответ на просьбу его ближайшего ученика?
– Изыди назад от меня, Сатана, – строго приказал учитель. Затем повернул голову к Петру и уже более мягким тоном произнёс: – Ты есть соблазн мой. Потому что не помышляешь, что Элохим, а что человеческое.
Ты проявляешь больше любви, чем благоразумия.
Временами, она желает отвести от того пути, который надлежит пройти до конца. Однако добрые намерения не оправдывают заблуждений. Я чувствую твою любовь и твой страх за меня как свои собственные. Но пытаясь защитить меня, ты оказываешься противником искупления, ступая против замысла Отца. Тем самым идя против меня. Подчинись воли Его.
“Как величественны дела Твои, Йегова, очень глубоки помыслы Твои.
Человек невежественный не знает и глупец не понимает этого”.
После чего посмотрел на учеников своих.
– Я уже говорил вам, что Машиах, – слегка развёл он руки в стороны. – Это не тот, кого представляют себе иудеи. Это не царь в блеске и величии земном. Он не станет поработителем народов. Не станет со властью угнетать, гордо возвеличиваясь, принуждая и требуя поклонения к себе. Нет. Сын Человеческий сам будет слугою. И пострадав, возьмёт на себя грех мира сего. На третий день, расторгнув узы смерти, дабы человек вошёл в Царство Небесное.
“Кто поверил бы слуху, дошедшему до нас, и мышца Йеговы на ком явилась?
И взошёл он, как росток, и, как корень, пророс из почвы сухой, ни виду в нём, ни красоты, и видели мы его, но не таков был образ его чтобы прельститься им.
Он презираем был и отвергнут людьми, страдалец и изведавший болезнь, и как бы отвращая от себя лица, презираем был, и мы не почитали его.
Но болезни наши переносил он, и боли наши терпел он, а мы считали, что он поражаем, побиваем Элохим и истязаем.
И он изранен преступлениями нашими, сокрушён грехами нашими, наказание за благополучие наше – на нём, и ранами его исцеляемся мы.
Все мы, как овцы, блуждали, каждый повернул на дорогу свою, и Йегова возложил на него грех всех нас.
Притеснён и измучен он был, и не открывал рта своего, как овца, ведомая на заклание, и как овца, безгласная пред стригущими её, и не открывал рта своего.
Из заключения и от наказания взят он был, и кто расскажет о случившемся с поколением его, ибо отрезан он был от страны живых, за греховность народа моего – поражение ему.
И дана была с грешниками могила ему и с богатыми – при смерти его, хотя не совершал он насилия, и не было лжи в устах его.
Но Йегове угодно было сокрушить его болезнями. Если сделает душу свою жертвой повинности, увидит он потомство, продлит дни свои, и желание Йеговы в руке его осуществится.
За труд души своей увидит добро, насладится мудростью своей, оправдал праведника раб Мой пред многими, и грехи их он нёс.
Поэтому Я дам ему – удел среди великих, и с сильными будет делить добычу, за то что рисковал жизнью своей, и к преступникам причислен был, и грех многих нёс он, и за преступных вступался”.
Я пришёл не для того чтобы щадить себя, но чтобы отдать себя единожды и навсегда. И это будет победа, а не поражение.
– Прости меня недостойного, – по щекам Петра катились слёзы покаяния. – “Ты же знаешь раба Твоего, Адонай Йегов! По слову Твоему и по сердцу Твоему совершил Ты всё, открывая это великое рабу Твоему.
Поэтому велик Ты, Йегова Элохим, ибо нет подобного Тебе и нет Элохим, кроме Тебя, во всём, о чём слышали мы ушами своими”.
После чего припал к груди Йешуа.
– Благословения Отца принимаются легко, тогда как при испытаниях склонны сомневаться в мудрости Его, – обнял его Йешуа. – Поэтому надо полностью подчиниться воле Его и никогда не сомневаться в Нём. Смерть Сына Человеческого это путь к славе, а не к погибели. Человека дОлжно очистить от греха, примерив его с Отцом Небесным и ввести в Царствие Небесное, даровав ему жизнь вечную.
Йешуа посмотрел в сторону. Хейлель пылал ненавистью. Он резко взмахнул крыльями, обдав всех песком, и растворился в воздухе, так и не замеченный более никем.
– Идёмте, – возобновил движение Йешуа. – Благую весть всему миру возвестит не народ Исраэйля и не синедрион, а избранные апостолы. Малое победит огромное. Идёмте, и никогда не сомневайтесь в Отце Небесном и не отчаивайтесь.
После чего они вновь продолжили свой путь.
***
Спустя три дня, они шли через очередное селение. Небольшая толпа любопытствующих шла за ними. Гадая, тот ли это молодой пророк и что он может сделать?
– Знаете, – произнёс Шимон Канонит, ни к кому конкретно не обращаясь. – Я вот всё время думаю, почему на нашего равви ожесточились власть предержащие? Неужели они так слепы?
– И не только они, – печально улыбнулся Андрей. – Народ тоже увлекается более чудесами, чем учением.
– Ладно бы народ, – махнул рукой Йаков Заведеев. – Но ведь многие, которые ходили вслед за нами, считая себя последователями нашего равви, тоже отошли. Знать в них и не было любви ни к нему, ни к его учению.
– Ничто в мире не даётся без труда, – остановился Йешуа, посмотрев на своих учеников. – Если ты кушаешь лепёшку, то зерно кто-то вырастил, смолол и испёк для тебя. В труде познаётся бытиё. Ибо и Отец мой Небесный постоянно пребывает в труде, заботясь обо всём сущем.
Благая весть не упростит жизнь, но придаст ей смысл и верное направление. Я не принуждаю людей следовать за мною, не обещаю лёгкий путь. Каждый человек сам должен избрать свою дорогу, добровольно. Поскольку от него не отнимается его воля и свобода выбора. Я призываю следовать за собою прежде всего духовно. Проявлять любовь во всём, претерпевая злое мира сего. Отринув грех и преображая сердце.
Если кто-нибудь желает следовать за мною, отрекись от самого себя, – посмотрел на любопытствующую толпу Йешуа. – И поднимай этот крест день за днём, сообразовавшись мне. Ведь как крест является символом позора и страдания, так и грех ложится тяжким бременем на плечи человека, и он, страдая, несёт его всю свою жизнь.
Грех, отнимает все силы, заставляя склоняться перед ним всё ниже и ниже. Пока человек не упадёт в бездну мучений, где исправить уже ничего не возможно. Но Отец не желает этого. Не желает смерти грешника. Он призывает человека очиститься, придя к Нему. Но человек сам должен проявить для этого волю свою. Он должен отринуть своё я. Полностью отказавшись от этого. Совершенно отделив себя от самоправедности и самодовольства, от своеволия и корыстолюбия. Не на единый миг или на один день, а навсегда. День за днём изменяя свой образ жизни.
Это тяжелый и трудный путь. Поскольку плоть и кровь станут препятствовать в этом. Оттого что они привыкли потакать обольстительным похотям. Привыкли искать, добиваясь своего, не смотря ни на что и ни на кого. А пожертвовать своим я будет очень непросто. Но это единственный путь ради блага души вашей. Ибо если кто желает сущность свою сберечь, то погубит её. А кто потеряет сущность эту ради меня и благовестия, сохранит её. Ведь какая польза человеку приобретающего целый мир, но претерпевающего урон душе своей? Что отдаст человек в замену души своей?
Можно существовать, проживая день за днём. Приобретая славу, накапливая богатства, теша своё я деньгами и удовольствиями лишь на короткое время. Существуя только за тем, чтобы по прошествии времени осознать, что жил без всякого смысла. Что променял душу свою на горсть праха, который развеется из мёртвой ладони. Может ли тлен заменить радость от общения с Отцом Небесным? Человек приходит на землю нагим, нагим и возвращается в неё. Лишь богатство души сохраняется при нём. Оно не вещественно, а потому и приближает к Элохим.
Скорбно видеть, когда великое множество народа, теряют душу свою, даже не осознавая этого. Не познают, что каждому придётся дать ответ перед судьёю праведным в день судный.
Закон был дан, чтобы человек видел границы, через которые нельзя переступать. Но плоть и кровь возобладали над духовным, переполняясь нечестием. И посему пришёл Сын Человеческий, дабы вернуть человека к истокам его. Омыть и обелить его от греха, примерив с Отцом Небесным.
А если кто постыдится меня и слов моих, в роде этом прелюбодейном и грешном, также и Сын Человеческий постыдится того. Когда придёт в сиянии Отца своего, среди святых ангелов. И тогда воздаст каждому по деяниям его.
Ведь стыдиться нужно не слов моих и не образа жизни праведного, а греховности своей и неверия.
Потому как зерно сомнения прорастает в бутон недоверия, которое вызревает в плоды отрицания. И мир лелеет это, взращивая их обильно. А тех, кто не желает поддаваться мирскому, ежедневно, не на словах, а делами доказывая веру свою, призирая осмеивают. Но помните, грядёт день суда. И тогда человек осознает, что людское мнение было мимолётно и незначительно. И то, что он свершал, падёт на голову его. Потому уверуйте, покайтесь и отриньте себя самого.
Истинно говорю вам. Что никто, здесь стоящие, не познают смерти, доколе не увидят Сына Человеческого восходящего в Царство его.
После чего оглядел всех присутствующих и вновь тронулся в путь.
Перикопа 42
Фотисмос
Воссияние
Минула неделя неспешного странствования и тихих бесед о законе, о Царстве Небесном, об образе жизни и конечно же о вере. Ученикам нужно было вложить это не только в разум их, но что важнее всего в их сердца.
Так они и приблизились к горе Хермон. Его снежные вершины красиво контрастировали с его подножьем, усеянные фруктовыми садами и виноградниками.
– “Твоё небо и Твоя земля, вселенную и всё, что наполняет её, Ты создал, – с восхищением произнёс Филипп, обозревая округу, когда они поднявшись на возвышенность одного из отрогов, остановились.
Север и юг – ты создал их, Тавор и Хэрмон радуются имени Твоему.
У Тебя мышца с силой, крепка рука Твоя, поднята десница Твоя”.
– Снега этой горы можно созерцать, даже находясь на берегах Мёртвого моря, – подтвердил Матфей. – На противоположной стороне Палестины. Так высоко вознесла она свою вершину к небесам.
– Побудьте здесь и отдохните, – посмотрел на учеников Йешуа. – Горный воздух укрепит вас. Мы же с Петром, Йаковом бОльшим и юным Иоанном взойдём повыше, чтобы помолиться.
После чего развернулся, продолжив путь по еле заметной тропинке, обогнув каменный уступ.
Гора закрыла собою клонящееся к заходу солнце, когда они наконец остановились.
– Пребудьте здесь в молитве. Я же взойду чуть выше.
Поднявшись по склону на полтора десятков шагов, он остановился, повернулся к ним лицом и сев на свои ноги, погрузился в молитву. Ученики тоже последовали его примеру.
Поначалу они добросовестно молились. Но чистый воздух, тишина, умиротворение и усталость от дальнего пути, всё же оказали своё действие. Поэтому они просто задремали.
Спустя время, Йешуа открыл глаза, встал, посмотрел вдаль на поднебесье, закрыл глаза и вновь углубился в молитву.
Он знал замысел Отца и добровольно принял решение идти в Йерушалайм для его свершения. Однако его человеческой природе требовалось укрепиться в своём выборе. Оно требовало подтверждения оправданности креста. Он взошёл на эту гору, чтобы окончательно утвердиться в этом, получив одобрение.
Его ученики должны были это понять и принять сердцем, а впоследствии провозгласить по всему миру, что позорное распятие на кресте это не унижение, но символ величия и славы, окончательной победы над грехом.
Он не случайно выбрал этих троих из двенадцати.
Йаков Заведеев будет настолько ревностно возвещать благую весть в самом Йерушалайме, что Ирод Агриппа, подговорённый фарисеями казнит его самым первым из всех.
Иоанн станет последним очевидцем из двенадцати. И ему дОлжно будет возвестить слово по всему миру. Как в этом, так и в последующих веках.
Пётр станет основателем сообществ веры и первых её установлений.
Они собственными глазами должны были увидеть сущность Сына Человеческого, восприняв славу Отца настолько, насколько сможет снести её греховность их немощных тел.
Солнце, заслоняемое горой, облачало лёгкие облачка в пурпур власти, при этом небосвод оставался священно голубым, словно завеса в Скинии.
Йешуа открыл глаза. Его взгляд по-прежнему был устремлён в вдаль, на безбрежное небо. Вначале ничего не происходило, но затем, над его головой, постепенно стало озаряться сияние. Всё более и более усиливаясь. И вот уже всё лицо его стало излучать этот Небесный свет, а за ним и всё одеяние его. Он целиком облачился в ризу блистающего света, заливающего всё вокруг. Словно солнце, родившееся на мрачной земле.
От яркого сияния, ученики пробудились, в страхе вскочив со своих мест, заслонившись от свечения руками. Но постепенно их глаза привыкали к яркому свету.
– Где наш равви?! – вскричал Иоанн.
– Я не знаю, – растерянно произнёс Йаков. – И откуда взялось это сияние?
– Приглядитесь, – постепенно отстраняя свою руку, указал Пётр. – Он же перед нами.
Невозможно было описать их изумление, когда в центре ослепительного сияния они разглядели фигуру и лицо своего учителя. Он не изменился ни чертами лица, ни покроем одежды, однако исходящий от него свет струился и блистал.
– По истине, он Сын Отца Небесного и это сияние славы Всевышнего, – благоговейно молвил Пётр.
– Элохим – это свет, и нет в Нём тьмы – никакой, – подтвердил Иоанн.
– “Пред Господином своим трепещи, земля, пред Элохим Йаакова.
Не нам, Йегова, не нам, но имени Твоему дай славу – ради милости Твоей, ради верности Твоей.
Боящиеся Йегову, полагайтесь на Йегову. Он помощь их и щит их.
Йегова вспомнил нас, благословит Он, благословит Он дом Исраэйля, благословит Он дом Аарона.
Благословит Он боящихся Йегову – малых с великими”, – в трепете, путаясь в словах произнёс Йаков.
Тем временем Йешуа слегка раскрыл перед собою руки. Справа и слева от него и на голову ниже, стали проступать из света фигуры двух людей, кончиками пальцев слегка соприкасаясь с его ладонями. Справа был седобородый старец, держащий в свободной руке каменную скрижаль. Слева муж исполненный годами, при этом у стоп его обозначались тонкие язычки пламени. Они низко поклонились Йешуа, став о чём-то с ним неспешно беседовать.
– Кто же это? – тихо произнёс Иоанн.
