– Так, одежду положил… – я перечислял вслух. – Щётку, станок, расчёску, зарядники… Так, где мой блокнот?
Изредка я записывал свои мысли и маленькие рисунки в небольшую тетрадку. Я обошёл комнату, но нигде её не нашёл. В голову ударило воспоминание, что мой лучший друг вчера брал её в руки. Из груди вырвался усталый стон.
– Сука такая, куда ты его дел?.. – я разговаривал сам с собой, заглядывая под кресло. – Только не говорите, что он его там бросил…
Я принялся отодвигать кресло от стены. Мой блокнот валялся под ним полностью в пыли. Я наклонился ниже и заметил бугристый кусочек обоев. Невольно моя бровь выгнулась. Я никогда ничего не передвигал в этой квартире, поэтому было неудивительно, что я не замечал его раньше. Все остальные стены в доме были ровными и красиво проклеенными моим отцом, так что этот маленький кусок сразу вызвал у меня подозрения. Недолго думая, я взял ножницы с кухни и принялся аккуратно «выстригать» выпирающую часть.
В моей руке лежала маленькая плетённая безделушка, похожая на своеобразный ловец снов, но намного меньшего размера. В неё были вставлены засушенные цветы и какие-то веточки. После Даниного экскурса, я сразу узнал в маленьком жёлтом цветке полынь. Я покрутил вещицу в руках и хмуро уставился на стену, из которой достал её. Вернув кресло на место, я бросил эту странную штуку себе в портфель. Захотелось проверить остальные потаённые углы в доме, но телефон прервал меня звуком уведомления.
На экране высветилось сообщение от незнакомого аккаунта:
– «Привет, это Кирилл?»
Я недоверчиво тыкнул на контакт. Номер был скрыт, на аватарке профиля стояла какая-то мультяшная кошка. Не дав мне ответить, человек отправил ещё сообщение:
– «Это Таня, если что».
– «Дочь Сергея?» – спросил я.
Через секунду мне пришёл положительный ответ, и девочка начала что-то долго печатать. Я на секунду задумался, откуда она взяла мой контакт.
– «Ты занят сейчас? Можешь ненадолго спуститься вниз? Мне нужно кое-что тебе сказать… мне кажется, тебе будет интересно». – в конце предложения она добавила странный жалостливый эмодзи.
Я немного помедлил, но всё-таки ответил ей.
– «Хорошо, сейчас спущусь». – я отправил сообщение и отложил телефон в сторону.
На моём лице застыло нескрываемое удивление с ноткой скепсиса. Но я всё-таки обулся, накинул портфель и начал спускаться вниз. В моей ситуации любая информация не будет лишней. На улице под козырьком стояла маленькая светловолосая девочка, едва доходившая мне до груди. Она порывисто подняла взгляд вверх и также быстро опустила голову, отвернувшись.
– Привет. – я буднично посмотрел на неё сверху вниз. – Зачем звала?
– Да, привет… – она смущённо пробормотала это под нос и оглянулась по сторонам. – Давай отойдём…
Девочка направилась в сторону пустыря. Я шустро преградил ей путь. Так, что она чуть не врезалась в мою грудь. Таня озадаченно подняла голову, её щеки запылали.
– Не надо туда ходить… – я немного замялся, но уверенно продолжил. – Не слышала, что ли, что тут ночью дурак какой-то ошивался и людей к себе подзывал? Менты приезжали даже… Там уже два человека пропало.
– Я не знала… – её глаза удивлённо расширились. – Ну ладно, пошли в другую сторону…
Мы зашагали в сторону магазина, в который с утра бегал Данил. Девочка не спешила начинать разговор и очень часто без причины разблокировала телефон. Когда мне это надоело, я взял инициативу на себя.
– Что рассказать хотела? – я повернул голову в её сторону. – Как ты вообще мою «телегу» узнала?
– А… это… да я у отца в телефоне твой номер посмотрела. – Таня будто вышла из транса и начала диалог. – У него ты единственный Кирилл… Я о нём хотела поговорить, кстати.
В моих глазах промелькнул еле заметный огонёк интереса.
– Я… немного слышала, о чём вы на кухне говорили. Случайно! – девочка невинно посмотрела на меня. – Ты не подумай, что… короче, я слышала. Ты потом ещё очень быстро ушёл…
Она замялась и прикусила губу.
– Отец прям с цепи сорвался… – немного погодя, Таня продолжила. – Мама с ним на кухне закрылась, они долго разговаривали.
– И ты опять случайно услышала, о чём они говорят? – я сказал это добродушно, но девочка восприняла фразу в штыки.
– Да нет же! – её щёки раскраснелись, она смущённо смотрела себе под ноги. – Они так громко разговаривали, что было тяжело не услышать…
Мы плавно подошли к магазину и остановились чуть поодаль от входа. Я попытался немного разрядить обстановку и успокоить свою спутницу.
– Может, тебе взять чего-нибудь? – я вопросительно глянул в её сторону. – Есть хочешь?
– Нет-нет, не надо! – она разгорячено замотала головой. – Я ничего не хочу.
Я устало вздохнул и направился в сторону дверей, девочка медленно плелась за моей спиной. Я купил холодный чай и кислый мармелад. На выходе протянул продукты непонимающей Тане. Она снова замотала головой, ещё усердней прежнего, но я твёрдо сложил сладости в её руки. Казалось, она налилась краской настолько, что сейчас провалится под землю.
– Спасибо…
Выйдя из магазина, мы начали медленно обходить нашу улицу. Через некоторое время она немного пришла в себя и продолжила рассказ.
– Сначала отец просто… Орал. – Таня отхлебнула немного чая. – Что никто ничего не понимает, соседи пи… Нехорошие люди, только сплетничают и всё-такое. Что молодёжь глупая пошла, ну это классика для него.
Я беззвучно хихикнул.
– Он успокоился потом, мама, наверное, ему травы заварила. – Таня ухмыльнулась. – Он вообще всегда дёрганный и неразговорчивый, ты не обижайся из-за этого. После того, как его друг умер, он совсем в себя ушёл.
Таня говорила о смерти моего отца так буднично, будто в силу возраста ещё не до конца развила чувство такта. Я немного расстроенно отвёл глаза, но она этого не заметила и продолжила.
– Ну так вот… Мама сказала, что-то вроде «дорогой, ну зачем ты с ним так, он же сирота, ему очень тяжело…» – Таня наигранно процитировала свою мать. – А отец начал что-то рассказывать про свой долг, про договорённость с другом, что он обещал молчать и даже тебе ничего не говорить.
Я удивлённо повёл бровью и вернул свой взгляд на спутницу.
– Он что-то сказал про эту договорённость?
– «Яков предупреждал, будто знал…» – Таня подняла глаза вверх, вспоминая слова отца и цитируя их. – «Говорил, что скоро произойдёт это, прижмут… И чтоб скрыл ото всех эту погань, эту ужасную смерть… Вот суки, падлы!»
– Последнее было необязательно. – я потянул к пачке и достал сигарету. – Что значит «ужасную смерть»?
– Не знаю. – девочка невинно пожала плечами. – Ты бы слышал, как он это всё говорил, будто расплачется сейчас. Ещё сказал, что очень не хотел с тобой ссорится, типа, плохо ему от этого. Но-о, по-другому не-ельзя.
Таня шутливо растягивала слова, произнесённые её отцом. Я затянулся сигаретным дымом и немного помрачнел. Я не мог себе представить, какую страшную тайну скрывает Сергей и как она давила на него все эти годы. Мы ещё немного погуляли с Таней, она по кругу рассказывала мне одну и ту же историю, подмечая незначительные детали. Телефон завибрировал и на экране возникло сообщение от моего друга. Мы пошли в сторону дома.
Подойдя к подъезду, я увидел темноволосую бритую голову товарища с привычной недовольной физиономией. Завидев его, Таня потухла и слабо скривила лицо. Артём же, напротив, заинтересованно глянул на в её сторону.
– Привет. – не глаз от незнакомки, друг пожал мне руку. – Как зовут?
– Таня. – быстро ответила она. – Пока, Кирилл.
Девочка пулей влетела в подъезд, оставив моего друга с открытым ртом. Он медленно перевёл на меня хитрый взгляд и заговорщически улыбнулся.
– Кирюх… – друг лукаво сверкнул глазами. – Ты б написал, я бы попозже пришёл.
– Да блять, угараешь что ли? – я закатил глаза. – Это дочь дядьки, рассказала мне тут про него…
– Ага, как скажешь. – ехидная физиономия не сходила с лица Артёма. – Правда, она ж полторашка какая-то малолетняя. Не, если тебе такое нравится…
– Боже… – я опустил на него недовольные глаза. – Ей пятнадцать лет, ты прикалываешь что ли?
Друг присвистнул и задумчиво скривил губы.
– Не, ну недолго ждать осталось, конечно…
– Да иди ты нахуй. – зло бросил я и открыл подъездную дверь.
Мы поднялись в квартиру. Я передал дорожную сумку другу, а сам напоследок скидал часть вещей в портфель. Также не забыл выключить везде электричество и перекрыл воду. Взглянув последний раз на свою квартиру, я закрыл дверь на все замки, и мы направились в путь.
***
Дом Артёма встретил меня громким телевизором, детским смехом и булькающим звуком на плите. Я только успел разуться, как ко мне подбежала трёхлетняя девочка и сильно обняла мою ногу. Через несколько секунд к ней присоединилась белая пушистая кошка. Пока я гладил животное, в коридор вышла низкая полная женщина с полотенцем в руках.
– Кирюша, привет, проходи! – она по-доброму улыбнулась мне, а после грозно глянула на сына. – Тёма, посади сестру за стол, она не доела.
Артём незаметно для матери выругался и поднял ребёнка на руки. Девочка захныкала и забила кулачками по его плечам, пока он уносил её в сторону кухни. Я закинул свои вещи в комнату друга, в которой, как обычно, творился полный хаос: вещи валялись на не заправленной кровати, плавно свисая на пол, гора пустых кружек стояла у монитора, на стенах беспорядочно висели какие-то графики и схемы, пепельница у окна была заполнена горкой окурков. Я сел на компьютерный стул и начал вертеть в руках фигурку машины, которая стояла у товарища на столе.
– Пошли, мать поесть приготовила. – голос Артёма донёсся со спины.
– Не… – я ответил, не поворачиваясь. – Не хочу есть, спасибо.
Я услышал позади себя недовольный вздох и несколько матерный восклицаний. Артём схватил меня за предплечье и силой поволок на кухню. Не успев возразить, я уже сидел за столом, а тётя Люба ставила передо мной тарелку супа. Как только друг сел напротив меня и приготовился к трапезе, со стороны гостиной раздался истошный детский плач.
– Тёма, сходи посмотри, что у неё случилось. – женщина села за стол, отламывая себе кусок хлеба.
Мой друг ничего не ответил. Лишь раздражённо опустил ложку в тарелку и вышел из-за стола. Мы остались с тётей Любой одни, мне стало не по себе. Она буднично начала разговор.
– Ну что, как квартира твоя? – спросила она, кладя ложку в рот. – Совсем плохо всё?
– Ну почти… – я повторил заученную легенду Артёма. – Так сильно затопили, что обои отклеились, ламинат вздулся… Теперь только капиталить. Хорошо, что друзья рядом были, один бы я там совсем с ума сошёл.
– Ужас-то какой. – тётя Люба цокнула языком и покачала головой. – Тебе уж проще квартиру продать, всё равно уедете скоро. Или вернуться думаешь?
– Не знаю ещё. – я положил ложку супа в рот. – Всё равно сначала в более-менее приличный вид привести надо будет.
– Ну смотри-смотри. – женщина потянулась за перечницей и продолжила. – Мне как Тёмка позвонил, я уж думала пожар, прости господи… Перепугался больше тебя.
– Это да… – я слабо улыбнулся. – Сказал, что силком меня утащит оттуда, если сам к нему идти откажусь.
– А что, не хотел идти?
– Да не то, чтобы не хотел… – я замялся. – Как-то неловко вас притеснять просто…
– Ой, Кирилл… – тётя Люба устало улыбнулась. – Такой ты скромный, ну совсем не меняешься. Я только рада буду, если ты за этим оболтусом присматривать будешь. Он совсем обленился, сил моих нет… Да и когда я вас ещё увижу, двух дураков.
Я смущённо засмотрелся в тарелку, доедая свою порцию. Мы немного посидели в тишине, и тётя продолжила.
– Да и если б я не пустила, – женщина широко улыбнулась. – Тёма бы там с тобой жить остался до самого отъезда. Знаешь же, какой он заботливый.
– Это точно… – я немного расслабился и улыбнулся в ответ. – Это, честно говоря, даже иногда пугает.
– Ну а как иначе… – тётя Люба глубоко вздохнула. – После того, что с Вовкой было-то… Старые раны бесследно не проходят, сам должен понимать. Ой, сил моих нет…
Я поднял озадаченные глаза. Женщина быстро поняла, что сболтнула лишнего.
– Какой Вовка? – я понизил голос. – Впервые о нём слышу…
– Вот как? – она устало прикрыла веки и отставила пустую тарелку. – Я уж думала, что он хоть тебе рассказал… Бедный мой мальчик.
Я продолжал сверлить женщину вопросительным взглядом. Немного погодя, она тихо продолжила.
– Вовка… Друг его был. Сын подруги моей с работы, они с пелёнок дружили… – тётя Люба взглянула в сторону комнаты. – Давно это было, Кирюш, ещё до того, как ты в школу Тёмину перевёлся. Они вдвоём как-то гулять убежали, снова по заброшкам своим лазили, прости господи. Ну и… Долазились, что уж сказать. Вовка со второго этажа выпал, прям на штыри… Там уже ничего нельзя было сделать.
Я ошарашенно приоткрыл рот, а женщина взяла салфетку и протёрла глаза. Прежде чем продолжить, она снова глянула, в сторону гостиной.
– Ты бы знал, как он себя винил, о-ой… – тётя Люба горько вздохнула. – Наверное, несколько недель в школу не мог ходить, с кровати не вставал, плакал без остановки… Как вспоминаю, так сердце кровью обливается. Замкнутым стал, перестал гулять, только дома сидел в игрушки свои на компьютере игрался. А как через пару лет с тобой подружился, снова стал обычным мальчиком… Даже не представляю, как ему было тяжело переживать это в одиночку. И вот теперь… Сам всё видишь.
Я не нашёл слов. Мне стало очень уныло от этого рассказа, я забеспокоился за друга. Женщина ещё немного повздыхала и собрала пустые тарелки со стола. В кухню вальяжно ввалился Артём и сел за стол, начав быстро поедать свою порцию.
– Лиза своей кукле голову оторвала. – констатировал друг, попутно прожёвывая еду. – Я попытался починить, но там уже всё, без вариантов.
Мама Артёма начала что-то тихо причитать и ушла к дочери. Я смотрел на то, как товарищ доедает суп.
– Ты что приуныл? – он оторвался от тарелки и быстро глянул на меня. – Чай будешь?
– Давай.
Быстро доев, Артём встал и поставил чайник, попутно беря из шкафа пряники. Я молча смотрел ему в спину и переваривал услышанное. Было неловко от того, что я узнал то, что мне намеренно не хотели говорить. Я почувствовал укол вины за всё, что произошло за эти несколько дней. Вечно хмурый, взрывной дебошир с манией контроля теперь виделся мне сломанным ребёнком с непроходящим чувством вины. Я отогнал от себя эти мысли и спрятал их поглубже в самый дальний ящик своего сознания. Он точно бы не хотел, чтобы я его жалел, да и вообще знал это тёмное пятно его прошлого.
Отойдя от тяжёлых размышлений, я заметил Артёма, внимательно смотрящего на меня со скептически выгнутой бровью.
– С тобой что? – он медленно перемешивал содержимое кружки, не отрывая от меня глаз. – Что, мать нагрузила чем-то?
– Да нет… – я криво улыбнулся. – Просто задумался.
Иногда меня очень сильно напрягало с какой лёгкостью друг может читать меня. Мне не требовалось слов, чтобы он понял, о чем я думаю. Если другие люди охотно велись на мою ложь, то Артём сразу же раздражённо вздыхал и укоризненно смотрел на меня. Что он и делал сейчас. Но, на моё удивление, он не стал продолжать и просто поставил кружку горячего чая на стол.
– На, вот. – друг протянул мне несколько пряников. – Мятные, мои любимые.
Я искренне улыбнулся и принялся пить чай. Мы посидели вдвоём на кухне некоторое время, обсуждая всё, что сказала мне Таня. Мне всё ещё не верилось, что Сергей связан с паранормальщиной. Артём думал аналогично. Мы начали строить теории.
На кухню молнией влетела маленькая Лиза и опёрлась ручками о мои колени.
