ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 13.07.2024
Из носа Антона начала строиться кровь, тело лихорадило и на лбу надулась толстая вена. Всё, что было до этого – споры и планы – отошло на второй план перед этим отчаянным жестом.
"Чёрт, Антон, успокойся! Ты в своем уме?" – Васильев подошел к ним, помогая Ивану удерживать бойца. "Это не она! Оно манипулирует тобой!"
Отряд замер в ожидании, пытаясь понять, как лучше разрешить эту ситуацию, пока Антон, наконец, не ослабил свою борьбу, опустив голову в сторону, его плечи дрожали от подавленных эмоций.
"Мы все на взводе, но хватит страдать хернёй," – резко сказал Васильев, обращаясь к отряду. "Всем активировать «Щитарты» и сменить кассеты противогаза."
Костюм "Щитарт", мастерская разработка Кнутчева, представляет собой адаптацию к новым реалиям послеапокалиптического мира. Базовым материалом для него послужила кожа Бурвасов – мутантных существ, произошедших от коров или буйволов, претерпевших мутации. Кнутчев, высоко ценя их кожу, назвал ее "кевларов", подчеркивая ее прочность и устойчивость к новым условиям жизни. Темная, с узорами, напоминающими масляные пятна, эта кожа придает костюму особый шарм и дополнительную защиту.
На ключевых участках костюма установлены шестигранные пластины из уникального сплава, включающего алюминий для снижения веса и увеличения прочности. Эти пластины расположены вдоль позвоночника, на плечах и предплечьях, обеспечивая защиту от радиационного облучения и аномалий.
В центре груди располагается энергетический блок "Лучик", являющийся сердцем системы защиты костюма. Этот блок генерирует магнитное резонансное поле, используя электрический ток от встроенного аккумулятора. Технология основана на принципе электромагнитной индукции, при котором изменяющееся во времени магнитное поле создает электрический ток в проводящем контуре.
«Как это работает?» – спросил Иван у Кнутчева.
«Лучик использует явление электромагнитной индукции для создания магнитного поля, способного отражать и поглощать радиационное излучение. Это достигается за счет взаимодействия электрического тока, протекающего через специально разработанные магнитные катушки, и ферромагнитных материалов в пластинах костюма. Такое поле эффективно распределяет радиационную энергию по своей поверхности, минимизируя воздействие на человека.» – будто за ученную речь произнёс Кнутчев.
Благодаря "Лучику", "Щитарт" предоставляет надежную защиту от самых опасных аномалий, включая "Дождь-Призрак". Эта аномалия, способная проникать сквозь укрытия, становится бесполезной против магнитного поля, создаваемого костюмом. Электромагнитное поле не только отражает частицы радиации, но и создает условия, при которых аномалия "теряет" костюм из виду, делая его и его носителя невидимыми для ее разрушительного воздействия.
Сам костюм оснащен системой жизнеобеспечения, включая противогаз с высокоэффективными фильтрами, защищающими дыхательные пути от токсинов и радиоактивной пыли. Система контроля и управления позволяет регулировать работу "Лучика", отслеживая состояние заряда аккумулятора и интенсивность защитного поля. Разъем для подключения внешних устройств, таких как "Маг-4", обеспечивает дополнительные возможности для подзарядки и усиления защитных функций костюма.
Закупая арты как "Лучики" и подобные им у сталкеров, караванщиков и Спасителей, Кнутчев не только поддерживал их опасную деятельность, но и обеспечивал непрерывный приток инноваций и разработок в свой комплекс. Это позволяло ему и его команде создавать все более совершенные версии "Щитартов" и другого оборудования, критически необходимого для исследования и освоения новой, враждебной реальности.
Иван, с любопытством разглядывая свой "Лучик", задал вопрос: "А почему мы не можем постоянно включенным оставлять, подзаряжая, и фон не придаться обходить."
Прежде чем Кнутчев успел ответить, Васильев вклинился с характерным для себя командирским голосом: "Был такой боец у меня, Донской звали. Так он через «Линию Береста» пробирался, не выключая «Лучик», ручной магнетой заряжая на ходу, весь путь на ходу, блять, не вынимая. До базы то добрался, а через неделю начал жаловаться на здоровье. Голова не та, память прыгает, а потом и вовсе начал мутации замечать у себя. Сначала думали, шутит, а потом смотрим… Не шутка оказалась. Помер потом…"
Кнутчев подхватил: "Вот именно поэтому. «Лучик», несмотря на все его преимущества, создает мощное магнитное поле, которое влияет на наш организм. Короткое время – и ничего, тело справляется. Но когда это становится нормой, начинаются проблемы. Наш организм – не машина, он не приспособлен к такому."
"Вот тебе и яркий пример глупости. Беря на слабо пределы человеческой стойкости." – добавил Тимофей, отряхивая штанину после спуска с крыши.
Глава 11: Утраченные Умы
После ядерной катастрофы, что оставила мир в руинах, заброшенная психиатрическая больница стала пристанищем для выживших, потерявших связь с реальностью. Их потомки, рожденные в изоляции и радиации, выросли в мире, где границы разума и безумия стерты, а культура и традиции искажены до неузнаваемости.
В этих стенах, где каждый уголок наполнен шепотами прошлого и эхом безумия, существует сообщество, построенное на принципах, непостижимых для внешнего мира. Канибализм стал для них не страшной реальностью, а необходимостью, обыденностью, вписанной в их повседневную жизнь.
"Приветствую тебя, о, брат нашей крови", – так встречают друг друга обитатели, когда их пути пересекаются в темных коридорах. Их язык – смесь медицинских терминов и выдуманных слов, родившихся из искаженных воспоминаний и легенд, передаваемых из поколения в поколение.
"Сильнейшие правят, слабейшие следуют", – таков закон сообщества. Власть принадлежит тем, кто способен утолить голод, защитить от внешних угроз и поддерживать порядок в этом хаосе. Но "порядок" здесь – понятие относительное, ведь их поведение и обычаи непостижимы для здравомыслящего человека.
В сердце больницы, где когда-то лечили душу, теперь царит культ уродства и извращенной красоты. Уродства, рожденные радиацией и кровосмешением, считаются знаком избранности, символом принадлежности к этому новому миру.
Ежегодно проводится церемония "Перехода", где молодежь подвергается испытаниям, дабы доказать свою принадлежность к сообществу. Испытания иррациональны и жестоки, варьируя от "поединка с демонами" – борьбы с воображаемыми врагами, до "поглощения тьмы" – выживания в полной изоляции и темноте.
"Твое тело и разум теперь принадлежат нам", – так заканчивается церемония, слова, подтверждающие их вечную привязанность к этому искаженному миру.
В этом мире, где тени прошлого плотно переплетаются с искаженной реальностью настоящего, жизнь сообщества регулируется серией ритуалов и традиций, каждая из которых отражает глубоко укоренившееся безумие и отчаяние.
Одним из самых жестоких обычаев является "Пиршество Теней" – ритуал, во время которого сообщество собирается вокруг костра, чтобы участвовать в пире, состоящем из тел тех, кто уже "перешел грань". Этот ритуал символизирует не только цикл жизни и смерти, но и веру в то, что, поглощая плоть ушедших, они усваивают их силу и мудрость.
"Мы едины с теми, кто был перед нами. Их сила – наша сила", – провозглашает вождь, поднимая кусок мяса над головой, прежде чем разорвать его зубами. Свет от костра бросает его тень на изборожденные стены, создавая иллюзию танцующих духов.
Для тех, кто достигает совершеннолетия – в этих стенах это было 12 лет, проводится "Испытание Безумием". Молодые жители отправляются в самые темные уголки больницы, где им предстоит провести ночь одни, лишь с лампой и книгой записей предков. Испытание заключается в чтении текстов, полных безумных бредней и заклинаний, до тех пор, пока не начнутся галлюцинации – знак того, что они достойны быть частью сообщества.
"Ты должен увидеть мир глазами тех, кто потерян, чтобы понять его истинное лицо", – таково убеждение "Врачей". Многие не выдерживают, и их разум навсегда остается в плену увиденных кошмаров.
Самым темным аспектом их жизни является жертвоприношение "Для Великого Исцеления" – обряд, проводимый раз в поколение, во время которого выбирается один член сообщества, предназначенный стать "ключом к вечной мудрости". Его жизнь принесена в жертву в надежде на то, что это действо пробудит духов предков, которые исцелят землю от ядерного заражения.
"Твоя жизнь – путь к нашему спасению", – шепчет вождь, водя острием над телом избранного. Взгляды всех присутствующих полны покорности и веры в необходимость этого акта.
В тени разрушенного мира, где разум и безумие давно слились в единое целое, рождается история Лиры – молодой девушки из сердца сообщества, выросшего в стенах заброшенной психиатрической больницы. Лира, дочь вождя, рожденная и воспитанная в этом мрачном уголке земли, стала живым свидетельством искаженных традиций и обычаев, которые кормили ее сознание с самого детства.
Лира росла, окруженная рассказами о величии и мудрости предков, чьи души, как верили в сообществе, все еще бродят по коридорам больницы, оберегая и направляя их. Ее кожа носила знаки ритуалов – татуировки, созданные из пепла и крови, каждая из которых рассказывала историю ее предков и собственных испытаний.
Лира принимала участие в "Пиршестве Теней", стоя рядом со своим отцом у костра. Ее руки, хоть и дрожали, были уверены, когда она подносила к губам мясо, которое когда-то было частью кого-то из их сообщества. "Мы едины", – шептала она, повторяя слова, слышанные ею с детства. Этот момент был для нее воплощением единства, но в глубине души зарождалось сомнение.
Когда пришло время ее "Испытания Безумием", Лира отправилась в темноту, вооруженная лишь старой лампой и книгой записей. Ночь, проведенная в одиночестве среди шепотов и криков, оставила в ее душе неизгладимый след. Слова, которые она читала вслух, пробуждали в ней галлюцинации, смешивая реальность с кошмарами. Вонь в помещении была невероятной, смесь гнили и тухлых яиц.
Самый мрачный момент в ее жизни настал, когда ее лучшего друга выбрали для "Жертвоприношения для Великого Исцеления". Стоя в кругу зрителей, Лира наблюдала, как острие ножа приближается к его сердцу. Этот момент стал точкой перелома для нее, мгновением, когда сомнения и страх смешались с яростью и отчаянием.
"Почему мы должны следовать этим путем?" – вопрос, который впервые прозвучал в ее голове ясно и громко. В ее сердце зародилось желание искать другой путь, путь, который мог бы привести их общество к новому пониманию существования, к миру без необходимости в жертвоприношениях и каннибализме. Но не зная другого мира, мысли её путались.
Лира начала тайно собирать единомышленников, тех, кто также устал от бесконечного цикла насилия и безумия. Вместе они мечтали о построении нового мира, где уродство и извращенная красота уступят место пониманию, сотрудничеству и истинному человечеству. Но путь к этой мечте был долгим и опасным, ведь чтобы изменить мир, им предстояло сначала изменить самих себя и противостоять глубоко укоренившимся убеждениям своего народа.
Лира, собирая своих единомышленников, начала осознавать, что общество, в котором они живут, утратило человечность. Взгляды людей наполнены были не только верой в искаженные обычаи, но и своеобразным восхищением жестокостью и безумием. Они были как пленники своих собственных мрачных убеждений, погруженные в безумие, которое стало для них обыденностью.
Под поверхностью внешней красоты, символизирующей избранность в этом мире, скрывалась болезненная дикость. Некоторые из обитателей психиатрической больницы страдали от реальных психических заболеваний, которые становились общепринятыми чертами поведения в сообществе. Хаотические и беспорядочные действия, приступы истерии и агрессии, безумные визуальные и звуковые галлюцинации – все это было частью их повседневной жизни.
Ритуалы и обряды, проводимые в сообществе, были пропитаны кровью и жестокостью. "Пиршество Теней" не только символизировал цикл жизни и смерти, но и был олицетворением отречения от человечности. Тела умерших, разделанные и съеденные, становились не только пищей, но и объектом поклонения, показателем принадлежности к этому искаженному сообществу.
Время "Испытания Безумием" было настоящим погружением в ад сумасшествия. Молодые жители отправлялись во тьму, где их ожидали не только бредовые тексты, но и реальные угрозы из темных уголков больницы, населенных темными сущностями и призраками их собственного безумия.
Но самым отвратительным аспектом был обряд "Для Великого Исцеления", где выбирался один из обитателей сообщества, чтобы стать живым жертвенным агнцем. С его кровью и стонами надежда на исцеление и возвращение мира от ядерного ада обретала обличие настоящего кошмара.
Понимая, что прямое противостояние с существующим порядком может привести к катастрофическим последствиям, Лира и ее союзники решили использовать хитрость и интриги, чтобы взять власть в свои руки.
Их первым шагом было создание сети тайных союзников внутри сообщества. Они проникали в различные слои общества, завоевывая доверие и раскрывая глубоко утопившиеся желания изменений у тех, кто страдал от жестоких обычаев и безумия.
Лира и ее группа начали постепенно подрывать авторитет вождей и старейшин, разглашая их тайные интриги и лицемерие перед обществом. Они активно использовали свои знания о секретах и слабостях своих противников, чтобы ослабить их власть и подорвать их авторитет в глазах общества.
Параллельно с этим они разрабатывали план постепенного изменения общественного мнения, используя различные манипулятивные техники и психологические приемы. Они создавали небольшие инциденты и провоцировали конфликты, чтобы демонстрировать неспособность существующего порядка обеспечить безопасность и благополучие общества.
В то же время Лира и ее группа активно развивали свои альтернативные идеи и концепции, предлагая новые способы организации и управления сообществом, основанные на принципах сотрудничества, сочувствия и уважения к личной свободе в течении многих месяцев тайных интриг и подготовки, их планы наконец-то начали осуществляться. Лира и ее группа собрали под собой значительную поддержку внутри сообщества, и общественное мнение начало поворачиваться против старейшин и вождей.
Однако, когда вожди почувствовали, что их власть рушится, они внезапно объявили Лиру и ее союзников предателями и изменниками. Поклонниками демонов. Под ложными обвинениями их арестовали и приговорили к смертной казни на публичном казненном площади.
День казни настал, и Лира была прикована к столбу, где ей предстояло быть казненной. Толпа обитателей, прежде ее союзников, сейчас стояла вокруг нее, издавая глухие ревы и крики, требуя ее смерти.
Истинные вожди сообщества, с удовольствием наблюдая за этим шоу, уже начали приготовления к исполнению приговора. В этот момент, когда все казалось потерянным, Лира внезапно обнаружила слабое место в канатах, которыми ее приковали.
Сердце, бьющееся от адреналина, она молилась, чтобы никто не заметил ее действия. С неимоверным напряжением и сосредоточенностью, Лира медленно разрезала канаты об острые обломки камней и смогла надрезать канат, внезапно даже для себя выкрикнув: «Демоны здесь, вот они! Они вас жрут!», что вызвало панику среди толпы. Ее слова, подействовали как искра, разжигающая огонь. Ошарашенные и испуганные, люди начали толкаться и метаться, создавая хаос, падать в конвульсиях и биться готовой об пол.
В это время, когда стражи старались восстановить порядок, Лира, соскользнув с цепей, среагировала мгновенно. Она бросилась к ближайшему окну и с размаху выбила державшихся на честном слове, пару гнилых от времени прутьев, покрывшись от удара синяками и ссадинами, но не обращая на боль внимания, она уже оказалась во дворе больницы, пусть не долеко от взволнованной толпы, но уже в шаге от спасения. Она понимала, что у нее мало времени, и сразу же направилась к реке, единственному месту, которое, по слухам среди местных, было запретно для посещения из-за древних поверий о водяных демонах.
Она знала, что ее преследуют, и что времени остается мало. Сосредоточившись на своей цели, бросилась бежать к реке, игнорируя боль в своей поврежденной ноге, она оглядываясь через плечо, наблюдая как темные фигуры, преследующие ее, и чувствовала, что звериный инстинкт выживания включается в ее мозг. Ей пришлось бороться с болевыми ощущениями и страхом, чтобы продолжать двигаться вперед, в надежде на спасение от этого безумного мира. Стражи не стали её преследовать, по всей видимости побоявшись направлять сторону реки.
Лира, истекая кровью и дрожа от напряжения, медленно продвигалась к реке. Пальцы ее дрожали, сердце колотилось в унисон с каждым шагом. И тут, вдали, ее взгляд зацепил судно, плывущее вдоль берега. На его палубе она разглядела фигуры людей. Это был луч света в ее мрачной реальности, возможность спасения из этого кошмара. Сила воли взбудоражила ее уставшие мышцы, и Лира ускорила шаг, мечтая догнать судно. Пусть даже последние капли ее сил уходят в этот финальный рывок, но она знала, что должна добраться до этой тени надежды. С каждым шагом она ближе к свободе, к спасению от безумия, которое царило в ее мире.
Глава 12: Обычные будни
Заброшенный город, разрушенные здания, изогнутые улицы и везде пыль – свидетельства прошедшей катастрофы. В этом мире, где каждый день был борьбой за выживание, Север и Крот, два неугомонных искателя приключений из банды "Фартовые", пробирались через пустынные улицы, исследуя каждый уголок на предмет ценностей или еды.
Север был высоким и худощавым, с острыми чертами лица, которые редко раскрывались под слоем грязи и пыли. Его речь была пронизана феней и блатным жаргоном, что придавало его словам особую мелодичность и остроту. Крот, напротив, был крепким и невысоким, с густой бородой и глубокими морщинами, словно высеченными на его лице временем и трудностями. Он предпочитал более прямой и резкий способ общения, где каждое второе слово было крепким, как самогон, который он так любил.
Они шли мимо опустошенного магазина, когда Север начал:
– Ты чё, Крот, не слыхал про нового "жителя"? Говорят, полтергейст тут какой-то завёлся. Железяки летают, звуки странные… Всё дела.
Крот морщился, словно проглотил кусок горькой редьки:
– Да ну твою мать, бред какой-то. Полтергейсты, блядь, в нашем деле – последнее дело. Это всё хрень какая-то, а не чёртов призрак.
– А вот и хуй знает, – парировал Север, не сбавляя темпа. – Видел я, как старики шепчутся. Говорят, не просто так это всё. Даже Старик Ворон признал, что чё-то неладное творится.
– Старик Ворон, – перебил его Крот с нотками презрения в голосе, – он ещё тот рассказчик. Поди понимай, где правда, а где его бредни.
Несмотря на их спор, оба чувствовали некоторое напряжение, витающее в воздухе. Город, окружённый мрачными тайнами и неведомыми угрозами, казался ещё более зловещим при мысли о неизвестных силах, действующих в его пределах.
– Слышь, Крот, даже если это и аномалия, не стоит её недооценивать. Ты ж знаешь, как эти хрени могут нас удивить, – мягко добавил Север, глядя на заброшенный парк справа от них.
Крот кивнул, признавая весомость аргумента, но его лицо оставалось непроницаемым:
– Ладно, ладно. Но если эта хуйня нас догонит, я первым кинусь её гонять. Пусть знает, как Фартовые с полтергейстами разговаривают.
Пробирались мимо высохших фонтанов и сломанных скамеек, каждый шаг напоминал о том, как мир был изменён катастрофой.
– Вспоминается, – задумчиво начал Север, – как Воробей рассказывал, что видел тень, преследующую его в этом парке. Говорил, что она не отставала, пока он не переступил через ручей. Странности тут… не редкость.
Крот скептически хмыкнул:
– Диман всегда был параноик. Да и тень его могла догонять только от бутылки в его руках. Ну да, тут это место… – он огляделся, взгляд его скользнул по искривлённым деревьям и разбитым дорожкам, – тут свои загадки.
Пройдя парк, они вышли к промзоне, где раньше стояли заводы и фабрики, теперь превратившиеся в руины – монументы человеческой надежды и отчаяния. Огромные ангары зияли пустотой, а трубы не выпускали дыма уже много лет.
– Смотри, – Север указал на один из ангаров, где, казалось, было что-то похожее на следы недавнего пребывания кого-то. – Может, зайдём? Вдруг найдём что-нибудь ценное.
Они аккуратно вошли внутрь, обращая внимание на каждый шорох, на каждый вздох ветра, который могли интерпретировать как знак опасности. Внутри ангара было темно, и только лучи света, пробивающиеся сквозь щели в крыше, освещали их путь.
– Тут… – Крот поднял с пола пустую консервную банку и повертел её в руках. – Кто-то был. Недавно.
Они продолжили обыск, наткнувшись на стопку старых журналов, несколько пустых бутылок и обгорелый костёр, где ещё ощущался запах сгоревшей древесины.
– Жизнь продолжается, – задумчиво проговорил Север, когда они выходили из ангара. – Даже здесь, среди развалин.
Проходя мимо обрушенного здания, что стояло отдельно от остальных, Север заговорил, его голос был едва слышен на фоне ветра, что свистел в пустотах разрушенных стен.
– Крот, слыхал про "Тёмного Странника"? Говорят, есть такая тень, бродит по городу. Не просто блуждает, а следит за людьми. Если встретишь его глазами, то заблудишься во времени и пространстве. Многие так и не возвращались.
Крот фыркнул, но интерес был явен:
– Да ну, бред какой-то. Что значит "заблудишься во времени"? Как эти байки вообще рождаются?
– Не знаю, но говорят, некоторые видели, как он пересекает улицы, а за ним… следы исчезают. Как будто он шёл по невидимому мосту в никуда.
Они продолжали двигаться, и каждая тень заставляла их оглядываться, проверяя, не последовал ли за ними тот самый Странник.
– А ещё, – продолжил Север, поддразнивая Крота, – говорят, в этом районе есть дом, в котором замкнут кусочек другого времени. Если зайти внутрь, можно увидеть, как жили люди до большого пиздеца. Но дверь открывается только в полнолуние, и выйти обратно можно только ждать следующего.
– Хех, неплохо бы посмотреть. Правда, в полнолуние я обычно другими делами занят, – Крот пытался казаться равнодушным, но было видно, что истории пробуждают его любопытство.
Они подошли к развалинам, которые, согласно слухам, могли быть тем самым домом. Вокруг царила необъяснимая тишина, как будто сам воздух замирал в ожидании чего-то великого.
– Может, проверим эти байки на следующее полнолуние? – предложил Север, улыбаясь под насмешку.
– Да иди ты, – отмахнулся Крот, но в его глазах мелькнула искра интереса. – Если найдём что-то стоящее, первую бутылку пьёшь ты.
Север и Крот вошли в заброшенное здание через скрипучую дверь, которая с трудом поддалась их усилиям. Внутри царила прохлада, контрастирующая с теплым осенним днем снаружи. Слабый свет, проникающий сквозь загрязнённые стекла окон, едва освещал их путь. Каждый шаг по скрипучему полу вызывал эхо, которое казалось слишком громким в этой глухой тишине. – Береги фонарик, – шепотом сказал Север, включая свой и направляя луч на потёртые стены коридора. – а хорошо внутри все сохранилось, прям чую хабар жирный пошёл.
Первая квартира, в которую они решили зайти, казалась покинутой в спешке. Обломки мебели и разбросанные личные вещи создавали впечатление хаоса. Фонарик Крота задержался на стене, где висела пожелтевшая от времени фотография счастливой семьи – контраст с окружающей их пустотой был ошеломляющим. – Жизнь остановилась здесь, – пробормотал Крот, когда они проходили мимо кухни, где посуда ещё стояла на столе, покрытом толстым слоем пыли.
Продвигаясь дальше, они слышали, как ветер играет с полуразвалившимися окнами, заставляя их скрипеть и стучать. Звуки были настолько реалистичными, что на мгновение, казалось, будто это не ветер вовсе, а кто-то из жителей дома пытается привлечь их внимание. В следующей квартире они нашли старинную шкатулку с украшениями. Север поднял её, и в тот же момент где-то в дали раздался звук, похожий на хлопок двери. Оба они замерли, прислушиваясь. Но кроме их собственного дыхания и скрипа старого дома, ничего не было слышно. – Видимо, ветер, – сказал Север, пытаясь убедить в этом себя и Крота.
Продолжая исследование, они поднялись на следующий этаж, где встретили закрытую дверь, которую не могли открыть ни одной из предыдущих квартир. Крот поднатужился, но дверь не поддалась. – Чёрт, кажется, здесь кто-то… – он не договорил, как вдруг в коридоре раздался скрип, словно кто-то очень медленно перетаскивал по полу тяжёлый предмет. Они обернулись, фонарики в руках дрожали вместе с их руками. Но коридор был пуст, лишь тень их собственных фигур колебалась на стенах, создавая иллюзию присутствия. – Может, всё-таки стоит выйти? – предложил Крот, но голос был настолько тихим, что был не услышан.
Оставив за собой первые два этажа, Север и Крот продолжили свой поиск на третьем. С каждым шагом, каждым новым поворотом коридора, воздух казался всё более густым и тяжёлым, как будто само пространство насыщалось предчувствием чего-то неведомого. Они вошли в следующую квартиру, где обстановка казалась менее хаотичной, но не менее мрачной. Старый диван, покрытый слоем пыли, стоял у окна, сквозь которое пробивался скудный свет. На стене висела искривлённая рама – остаток зеркала, в котором уже невозможно было увидеть отражение. В углу комнаты кресло, повернутое к окну, казалось, ждало кого-то, кто давно уже не вернётся. – Посмотри на это, – Крот подошёл к старинному шкафу, дверцы которого были приоткрыты. Внутри лежали разные вещи: книги, фотографии, письма. Он достал одно из писем, и когда его пальцы коснулись бумаги, в другом конце комнаты раздался скрип. Север мгновенно обернулся в сторону звука, но ничего не увидел. – Должно быть, старый дом… – начал он, но его голос затих, когда скрип повторился, на этот раз ближе.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом