Страница 2 из 3
Утром мне стыдно от себя самой. Приняв прохладный душ, надеваю джалабия и покидаю свою спальню. Зейнаб ловит меня у входа в столовую, где уже завтракают несколько девушек.
– Доброе утро, идем–ка, я хочу с тобой кое о чем поговорить.
Приветливая толстушка вдруг становится серьезнее дипломата на важной встрече.
Мы отходим от распахнутой настежь двери и прячемся в закутке, меж двух высоких ваз со свежими цветами.
– Негоже разгуливать по дому после заката. Если не хочешь проблем, перемещайся по внутренним проходам.
– Я о них ничего не знаю. – Шепчу в ответ.
Зейнаб прикладывает палец к своим губам, прося меня быть еще тише.
– Чуть позже я тебе их покажу.
– Спасибо.
Шорох в двух шагах от нас вынуждает присоединиться к завтраку. Я размышляю, садясь на стул рядом с молчаливой девочкой лет восемнадцати, когда же я сообщу близким о том, что задержусь в этой экзотической стране. Втайне верю, что родители и старший брат уже объявили меня в международный розыск, ведь я их семья.
– Попробуй фалафель. – Зейнаб двигает по столу блюдо с обжаренными в масле шариками. Не представляю, из чего они сделаны, но выглядят очень аппетитно. Затем лакомлюсь хлебцем с хумусом и запиваю всё это ароматным чаем с мятой.
Поблагодарив за сытный и разнообразный завтрак, отправляюсь в комнату, чтобы немного перевести дух. Я в заточении и груз безысходности не дает придумать план побега. Все варианты отметаются по очереди, потому что вокруг дворца круглосуточная охрана и бдительные псы, готовые разорвать тебя на части. Вопрос – почему я? По сей день ни одно внятного объяснения не получила.
Минует полдень, и я выбираюсь из тени дома, держа курс к фонтану на самой большой площади. Солнце не щадит, но и я сегодня не поддаюсь ничьим нападкам. Перед глазами откровенная картина с участием Сауда и незнакомки. Я ее видела, но имени, к сожалению или счастью, не запомнила. Господин Икс перенес бы их на свой холст и добавил ярких мазков. Не сомневаюсь, что шедевр с его легкой руки, приобрели бы за баснословные деньги на закрытом аукционе.
Собачий лай тянет меня из омута фантазий, и я выравниваю осанку, пытаясь понять, что так растревожило грозных стражей. Оказывается, в ворота въехал кортеж из трех машин и разместился полукругом у главного входа. Я ныряю в сад и потайной дорожкой, которую открыла мне Зейнаб, спешу в уединенный зал, куда, по всей видимости, и отправится внезапный гость. Хорошо, что у меня память феноменальная, и я с первого раза запоминаю эти лабиринты и без труда занимаю местечко за огромным зеркалом. Уверена, что никто не раскроет моего присутствия. Превыше всего самой себя не выдать.
– Абу Умама, – Сауд раскрывает объятия, – ты принес радость в мой дом!
– Ас–саляму алейки, дорогой.
Абу с поистине добродушной улыбкой реагирует на приветствие.
– Что привело тебя ко мне в столь светлый час?
Мужчина в белой тунике усаживается в роскошное кресло и по–королевски кладет руки на подлокотники.
– Ты увел мою женщину. Так не поступают, да будет тебе известно.
– Она ничья.
Сауд идет к длинному комоду, открывает крайний правый шкафчик, достает от туда что–то наподобие лимонада и наливает себе полный бокал. Я знаю, что с алкоголем здесь все строго и в ресторанах обычно предлагают виноградный или яблочный газированный сок.
– Нет, Сауд Аль–Хамад, эта русская принцесса, моя.
– Я славлюсь тем, что раскрываю женщин с их лучших сторон. Они становятся искусными наложницами. Но Валерия…
Пульс под кожей неистовствует и я одной ногой в аду.
– Да, она прекрасная роза, чарующая трепетным станом.
Можно сказать, старик, сходит с ума. Я не трофей, передаваемый из рук в руки и уж точно, не кукла для их больных развлечений.
– У меня есть предложение, Абу Умама.
– Я слушаю.
Приникаю к зеркалу и не дышу…
ГЛАВА 4
Холодный пот струится по моей спине в ожидании предложения от Сауда. Зеркало запотевает от моего горячего дыхания. Я словно на закрытом аукционе, где с минуты на минуту решится моя судьба.
– Девочка поживет у меня. Я гарантирую ее безопасность и сохранность.
– О, нет, дорогой друг, я никогда на такое не соглашусь. Ты слишком искусен и слишком изобретателен. Паутина твоей лжи…
– Погоди, – Сауд тормозит его речь, возведенной вверх ладонью, – намерен обвинить меня в нечестности?
– Всевышний с тобой!
Абу Умама загадочно прищуривается. Чертов плут.
– Я вижу тебя насквозь, мой любезнейший гость.
В голосе Сауде прослеживается стальная основа. Я настолько сильно дрожу, что держать вертикальное положение становится все труднее.
– Ты знаешь наши законы, Сауд и понимаешь, чем обернется твой ловкий ход. Белокурая фея моя и если ты переступишь с ней черту, тебя с позором отправят путешествовать по пустыне.
– Прошу меня простить, но у меня дела.
Аль–Хамад прямым текстом намекает, что гостю пора и честь знать. Я оседаю на мраморный пол и уливаюсь слезами. Меня разыграли как карту в покер и совсем забыли, что у меня есть чувства. Я человек, в конце концов, а не марионетка.
На четвереньках карабкаюсь к выходу, занавешенному тяжелыми портьерами золотого цвета, и буквально оступаюсь. Рука подворачивается, и я падаю ниц у ног Сауда. Я знаю, кто именно возвышается надо мной, как статуя с застывшим выражением лица.
– Подслушивать очень плохо, Валерия.
Он не просит подняться и посмотреть в его черные, как ночь глаза. Схватив меня за шкирку, словно нашкодившую собаку, волочит по широкому коридору и, приложив небольшое усилие, отбрасывает на мягкий ковер, пахнущий лавандой.
Я всхлипываю, а Сауд громко зовет одну из служанок на арабском с характерным вытягиванием гласных букв. Она тут же поспевает из ниоткуда и мимолетно поклонившись, выслушивает приказ своего господина. Через мгновение женщина исчезает. Сауд широкими шагами сокращает расстояние до меня, немного присаживается и говорит:
– За всё нужно платить.
Грубое гортанное звучание его голоса добавляет драматизма. Я не шевелюсь, находясь в положении загнанного в угол зверька. Моя участь предрешена. Сомнений нет.
Кара настигает после его ухода. Двое крепких мужчин в аляпистой одежде отводят меня в помещение с высоким сводчатым потолком и сдирают мое платье до пояса. Я замечаю женщин, что наблюдают за происходящим, прячась за необъятными колоннами. Среди них и Зейнаб. Только она не скрывается, как другие, а открыто следит за процессом.
Удар плети и я сжимаюсь в клубок. Боль адская и разрывает мою плоть в клочья. Еще удар приносит с собой ненависть к хозяину сего дворца. Последующие рассечения плетью окончательно убивают во мне уважение к Сауду. Яд ярости заменяет кровь. На языке новый незнакомый вкус. Я попала в плен по чужой вине, и я смогу отсюда выбраться. Русские девушки не сдаются.
– Милая, – Зейнаб касается моего плеча, и я вздрагиваю, – поднимайся, я обработаю твои раны.
– Я хочу воды.
Зейнаб успокаивает меня, гладя по голове, а потом помогает подняться. Я опираюсь на ее руку и в полусогнутом виде, направляюсь в свою спальню.
Травяные мази Зейнаб отлично справляются с болью и жжением. Женщина заботливо распределяет смесь жирным слоем по моей спине и наказывает мне хорошенько отдохнуть. Перед тем как закрыть за собой дверь шепчет, что Сауд не жестокий человек, просто чтит традиции и не терпит неповиновения и обмана.
Мне все равно на то, чего он там придерживается. Я образованная девушка, приехавшая в Наджман для того, чтобы открыть миру гениального художника и познакомить арабский народ с его картинами. Не пленница, не расходный материал, не наложница.
Я должна каким–то образом связаться с родными. Но как? Из личных вещей у меня только платье, в котором я приехала на открытие выставки, а телефон вместе с сумочкой явно под надзором Сауда или его покорных слуг.
– Сауд приглашает тебя на чай. – Тихий голосок будоражит мое спокойствие. Оборачиваюсь и вижу ту самую восточную красавицу, делавшую минет Его Высочеству.
– Я не хочу. – Подбиваю подушку под щеку и обхватываю ее одной рукой.
– Не зазывай на себя его гнев.
Вздыхаю, аккуратно переворачиваюсь на живот и сползаю с постели, размером с необитаемый остров.
– Как тебя зовут? – спрашиваю ту, что принесла мне неприятные вести.
– Айя. Я пятничное развлечение господина.
Значит, у него на каждый день недели есть женщина. Отлично устроился.
– Приятно познакомиться.
Айя пугливо отступает и ныряет за порог. Я улыбаюсь ее прыти и неспешным шагом ползу на чаепитие.
Сауд размещается под тканевым навесом. Его длинные ноги вытянуты вперед и принимают лучи закатного солнца. На руках блестят браслеты, позвякивающие, когда он берет сладости с многочисленных подносов. Я долго рассматриваю его тайком и могла бы еще дольше, если бы не шелест листьев, что привлекает внимание.
– Быть предметом исследования не очень приятно. Проходи, присаживайся.
Я приближаюсь, показывая ему, что меня не сломило его наказание и что плескающаяся в голубой радужке моих глаз ненависть, всего лишь маленький шторм в огромном океане ярости.
– Больно? – сам интересуется моим самочувствием.
– А вы как думаете?
Сауд наливает мне чай и подает чашку. Я беру ее и дую на источающую пар поверхность. Аромат восхитительный.
– Зейнаб использовала свои волшебные мази?
– Да, мне намного легче.
В реальности же, я изнываю от боли. Любое неловкое движение приносит безумный дискомфорт. Нужно время, чтобы глубокие ссадины зажили. А еще лучше поможет полный покой.
– Обычно не менее десяти ударов плетью. Но тебя я пожалел. Ты новенькая.
– Спасибо.
Правда, я не понимаю, за что благодарю. Слово сорвалось с губ подобно прыжку гепарда. Обратно уже не воротишь.
– Абу Умама сделает тебя своей двадцать восьмой наложницей. У него самый большой гарем в Наджмане.
– Хотите сказать, что спасаете меня и плеть входит в спасение?
– Да.
Густые брови Сауда выдают всю палитру эмоций. И глядя на его профиль, по касательной окрашенный розово–лиловым светом заката, размышляю, насколько он страшен в гневе. Почему–то именно сейчас вспомнилось предостережение Айи.
– Если вы мой спаситель, могу ли я связаться с родственниками?
– Нет необходимости. Мои помощники уже связались с ними и сообщили, что ты успешно продвигаешь искусство в Наджмане и у тебя появился новый клиент. Влиятельный шейх, желающий продемонстрировать свою частную коллекцию.
– Что? – я забываю о ранах, слыша такую явную ересь.
– Юза и Хейду мои давние знакомые. Не волнуйся, они успокоили твою семью и босса.
– Да как же так! – я соскакиваю с удобного кресла, застеленного бархатным покрывалом. – Я не ваша собственность! Ненавижу вас всем сердцем!
Сауд опускает пустую чашку на блюдце и складывает пальцы домиком у груди. Замирает как скорпион при нападении. Взгляд – бездонная Харибда.
– Сегодня ты ночуешь в моих покоях. Жду к полуночи. Опоздаешь хоть на минуту, не пощажу. Будешь молить, получить десять ударов плетью.
ГЛАВА 5
– Вы не можете меня заставить! – полный ненависти взгляд летит в сторону Сауда. Мужчина стойко его выдерживает и игнорируя мой выплеск эмоций, продолжает любоваться лиловым небом. По нему проступают первые звезды.
Я со звоном ставлю чашку и убегаю прочь. Слышу, как она разбивается и как Сауд что–то шепчет на арабском. Мне все равно. Я не фигурка, которую можно переставлять с место на место, когда надоедает однообразие.
Взбешенная поступком этого самовлюбленного восточного властелина, с трудом могу сохранять ровное дыхание. Я пересекаю коридоры, петляю по их витиеватым изгибам и, оказавшись в уютном зале, где нет ни души, сажусь на огромный диван и, обняв подушку с кисточками на уголках, даю волю слезам. Как Сауд посмел выйти на мою семью? И почему они ему поверили? Сжимаю пальцами шелковую ткань и рычу. От обиды, от злости, от обреченности.
Вскоре мои глаза слипаются, и я засыпаю в полном одиночестве. Чудесный сон о моей поездке в Наджман превращается в приключенческий блокбастер. Я верхом на верблюде посреди бесконечной пустыни. Беспощадное солнце отбирает последние крохи надежды, и я предчувствую свою кончину. Внезапно вдали вырисовывается силуэт. Ветер раздувает одежду путника, а солнечные блики засвечивают его лицо…
– Ахш! – доносится грозный звук.
Я просыпаюсь и вижу смуглого парня, возвышающегося надо мной.
– Идем, Его высочество ждет.
– Я никуда не пойду. Так и передай своему господину.
Он взмахивает руками, будто проклинает этот день и хватает меня за волосы. От моего визга позвякивают бокалы, стоящие на изящном комоде с золотой окантовкой.
Можно сказать, одним мизинцем стащив меня пол, волочит за собой, не взирая на мои мольбы о помощи. Я пытаюсь вырваться, царапаюсь, брыкаюсь, но бездушный монстр в черном одеянии ни на секунду не замедляется. Даже когда на его пути возникают ступени, он делает так, что я пересчитываю ребрами каждую из них и гулко постанываю от боли. Ни капли сочувствия и сожаления. Мне страшно так, что внутри всё сворачивается в тугой узел.
Возле спальни Сауда меня отпускают.
