ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 17.07.2024
– Ну-ка погоди, – с успокаивающей интонацией велела она. – Ты чего добиться хочешь?
– Чтоб он отстал от Вани. Пусть злится на меня. Пусть увольняет, я не знаю, что угодно…
– От твоего Ванюши он всё равно не отстанет, успокойся, – скептично прокомментировала Кара. – А тебя – не уволит. Начерта ему лишний раз с Ковалем закусываться? Зато злиться точно будет. Оно тебе не надо, уж поверь. Сама потом взвоешь. Уж что-что, а выдумывать изощрённые пытки Шемелин умеет.
Алиса шумно выдохнула.
– Просто вот здесь это всё уже, – взорвалась она, чиркнув себя ребром ладони по горлу. – Цифры, договора, законы, метрики… Господи, хоть вешайся с тоски, какая нудятина. До смерти надоело эту лямку тянуть. Но раз папа так решил…
– За меня бы так кто решал, – снисходительно бросила Кара. – Тебе здоровенную зарплату выдали раньше диплома – вот уж, конечно, наказание!
– Да что мне эта зарплата, – хмыкнула Алиса, поймав косой взгляд снова подскочившей к ним официантки.
Та, спешно отведя глаза, ловко сняла с подноса крохотную бутылочку негазированной воды Evian и до краёв наполнила высокий стакан.
– Не сомневаюсь, – Кара тут же аккуратно приложилась губами к стеклянному ободку, оставив на сверкающей чистотой поверхности след помады, и прибавила: – Жаль рушить твои песчаные замки, но я тебе как дочка простого российского мента говорю: лучше так, чем самой карабкаться.
Алиса прикусила уже и так сжёванный край соломинки, почувствовав стыд за неосторожно оброненные слова о деньгах: вообще-то ей не свойственно было такое легкомысленное отношение к материальным средствам.
– Просто меня никто не спрашивал. А мне… Мне даже вот здесь с подносом бегать было бы больше по душе, – проводила она взглядом скрывшуюся за дверью кухни официантку. – Может, кстати, они бы тогда прислушались к моим замечаниям насчёт десертного меню…
– Ну, ужас, конечно, но, знаешь ли, не ужас-ужас, – ухмыльнулась Кара. – Ты вот на своего папулю ворчишь, а я на своего за детство насмотрелась: он дома ночевал, по-моему, только по выходным. То есть примерно раз в год. И меня тоже хотел в ментовку после школы определить. А я посмотрела-подумала и говорю: ну уж нет. Папа мой, конечно, хорошим делом занят – справедливость восстанавливает, а не придумывает, как бы половчее налоги оптимизировать… Но по мне уж лучше с девяти до шести и за приличные деньги. Хотя приличными они, конечно, стали совсем не сразу…
– Вот видишь, – с горечью произнесла Алиса, положив подбородок на скрещенные ладони. – В этом-то я тебе и завидую. Сказала, что своим путём пойдёшь – и пошла. И всего добилась.
Кара вонзила блестящую вилку в свежий салатный лист и, с хрустом впившись в него зубами, снисходительно усмехнулась.
– Что б ты понимала, дорогуша… – проглотив зелень, скривилась она. – Вот уж верно говорят: у кого жемчуг мелкий, а у кого суп – жидкий…
– Просто сложно так жить, – вскинула брови Алиса. – Как будто я себе совсем не принадлежу.
Кара издала искренний смешок, запивая салат водой.
– Ну, мне, между прочим, моя свобода тоже не так уж легко далась. Мы тогда с отцом вдрызг разругались, не разговаривали пару месяцев. А потом я ему, знаешь, что сказала? – свободно откинулась она на спинку стула, устремив мечтательный взгляд к нависающей над столиком люстрой в круглом абажуре. – Что если он заставит меня поступать на юрфак, то я непременно стану судьёй. Или адвокатом. И буду отпускать всех, кого он арестует, на свободу. Так и помирились. Папа-то мой знает, что я слов на ветер не бросаю.
Алиса тихо рассмеялась, отчего уголки Кариных губ тоже легонько дёрнулись вверх от удовольствия.
– Жаль, я так не могу, – протянула Алиса опечаленно.
– Почему это?
– Потому что… – Алиса осеклась, тревожно нахмурившись.
Потому что трусиха. Потому что всегда прятала голову в песок, стоило только тучам начать сгущаться – вот как сегодня; потому что возражать открыто её напрочь отучили давным-давно.
– Знаешь, это совсем другое. Твой отец тебе родной, – нашлась вдруг она с ответом, который хоть и не был исчерпывающе правдивым, но и ложью тоже не являлся. – А значит, любит. И примет тебя такой, какая ты есть. У нас с Ковалем другие отношения.
– Да уж, – скептично цокнула языком Кара. – Любишь ты такую плаксивую ерунду… А я думаю, дорогая, что раз ты трусишь пойти на крайние меры – значит, не так уж тебе оно и нужно. Вот такая простая правда жизни.
Алиса натянуто улыбнулась, пряча в потупленном взоре уязвлённость.
Эту свою трусость, которую Кара безошибочно распознала в неумелой Алисиной попытке скрыть правду, ей всегда больше нравилось называть “благодарностью”. Благодарностью за всё то, чем щедро одарила её судьба в лице приёмного отца: за собственную квартиру в пешей доступности от университета, ключи от которой Алиса получила на восемнадцатилетие, за блестящее образование в одном из лучших университетов страны, за регулярные отпуска за границей, за то, что знала, чем пахнет воздух Тенерифе, и за возможность ни в чём и никогда себе не отказывать.
Но даже не все эти материальные блага были главной причиной её признательности Ковалю: когда-то давно он спас её из того ужасного места, в котором Алиса оказалась, лишившись родной матери, и за эту неоценимую услугу вот уже десяток лет Алиса не могла с ним расплатиться этой трусливой благодарностью. Алиса обязана была испытывать благодарность – и уж никому не было никакого дела, что она даже не просила её спасать. Или возить на Тенерифе.
– И всё равно, – вынужденно решила она уклониться от неудобной темы, – Ваня ведь не виноват. Я налажала. Мне и разгребать. За него никто не вступится, а я…
– А тебе мало в жизни страданий, хочется ещё, – вмешалась Кара. – Я же говорю: увольнять тебя Шемелин не станет. Зато кровь подпортит – будь здорова.
– А разве лучше, если на моём месте будет Ваня? – с нажимом возразила Алиса.
– Слушай-ка, – сложила пальцы домиком Кара. – Ты ведь лукавишь. Я помню, что задача была на нём, а не на тебе. Формально он и ответственен за косяк. Так что твои попытки его выгородить, конечно, безумно благородны, но отнюдь не уместны.
Алиса, поверженная Кариной правотой, поджала губы. Она и впрямь взялась помочь Ване, только помощь эта ему же и вышла боком.
– Не руби с плеча, – добавила Кара миролюбиво. – Подожди, чем дело кончится. Может, Шемелин побоится увольнять протеже Коваля. А если решится прогнать – тогда и голову ломать будешь, как своего рыцаря спасти. В конце концов, есть у меня пара связей: пристроим его куда-нибудь. Он парнишка башковитый.
Алиса с надеждой взглянула на её смягчившееся лицо.
– Ты правда можешь помочь?
– Подумаем, что получится сделать, – просто пожала она плечом. – Будешь мне по гроб жизни благодарна.
Алиса едва заметно дёрнула ртом: никуда не денешься от этой благодарности…
Раздался мелодичный звон колокольчиков над дверью кафе в нескольких метрах от их столика, и Алиса бросила взгляд за плечо Кары. Ваня появился на пороге заведения мрачнее тучи – даже показалось, что на мгновение померк яркий солнечный свет. Алиса его таким никогда раньше не видела: брови так низко опустились на веки, что едва ли не сошлись на переносице, а губы и вовсе почти пропали – так сильно он их сжимал.
Ваня небрежно махнул одинокой официантке (в этот час в кафе было безлюдно) и коротко бросил:
– Эспрессо.
На то, чтобы найти Алису глазами, ему понадобилось меньше секунды: они с Карой всегда занимали один и тот же столик. Ваня решительно зашагал к ним.
– Ну? – поинтересовалась Кара, когда он, резко придвинув третий стул, сел и вытянул перед собой руки.
Послышался его шумный выдох, от которого Алису больно кольнуло в сердце чувство стыда за проявленное малодушие. Кажется, Ване и правда сильно досталось, пока сама виновница катастрофы трусливо потягивала освежающий мохито, ожидая вестей с поля разворачивающейся битвы.
– Да-а… – сквозь сжатые зубы процедил Ваня, двинув круглой и гладко выбритой челюстью вперёд. Продолжения не последовало: он замолчал, сдерживая рвущиеся наружу явно нелестные эпитеты. Только после продолжительной паузы добавил: – Приказал сегодня все квартальные отчёты перелопатить. До ночи будем сидеть.
– Не уволил? – с облегчением переспросила Алиса.
– Грозился, – кивнул Ваня. – Может, просто не успел. Ему позвонили, он меня тут же выгнал. Из кабинета, – заметив испуганно взметнувшиеся вверх Алисины брови, поспешил прибавить он. – Пока только из кабинета.
Ваня покосился на Кару, которая, в свою очередь, бросила на Алису красноречивый взгляд, в котором безошибочно читалось самодовольство: она оказалась права – пока что худшего исхода удалось избежать. Алиса резко выдохнула, набираясь смелости, и объявила:
– Я скажу ему, что это я, – она положила руку Ване на локоть. – Он не будет так на тебя злиться.
– Теперь-то какая разница. Всё равно придётся с вами до ночи на работе торчать, – безрадостно острастила её Кара и в задумчивости пошевелила губами. На несколько безмолвных секунд она провалилась в собственные размышления, а затем сказала: – Вот что… Я предлагаю тогда уж не протирать штаны в офисе, а поехать ко мне. Обещаю не приставать, – вскинула она руки перед собой. – Бонусы: нормальный кофе, а не эта наша офисная бурда, и диван в наличии – не придётся спать лицом в стол. Так что как только Шемелин свалит – поедем предаваться экзекуции в домашних условиях.
– Это если он сегодня свалит, – кисло улыбнулся Ваня в благодарность официантке за споро поданный эспрессо.
Алисе в ноздри ударил яркий кофейный аромат, к которому примешался приторный запах запечёного творожного крема.
– Шеф передал вам свои извинения, – без особого сожаления произнесла девушка в форменном зелёном фартуке с золотом вышитой эмблемой кафе на груди, а затем водрузила перед Алисой тарелочку с треугольным кусочком чизкейка. – Просил передать, что в Москве сложно найти стручковую ваниль, но он впечатлён вашими вкусовыми рецепторами. Вот, комплимент от заведения за разочаровавший десерт. Без ванилина, – поджав губы, добавила она.
– Хороший творожный сыр в Москве найти ещё сложнее, чем ваниль, – с натянутой улыбкой ответила Алиса вместо благодарности, но отталкивать блюдо не стала.
– У нас не Париж, простите, – буркнула себе под нос официантка, зажав подмышкой поднос.
– О, по обслуживанию это заметно, – не осталась в долгу Алиса, которую задела ясно считываемая неприязнь официантки.
– Шеф готовит сыр сам, – гордо выпрямилась та, вздёрнув подбородок. – А чизкейк – его коронное блюдо. Гости всегда хвалят. Даже в “Афише” писали, что у нас лучший чизкейк в Москве.
– Ну, может, в “Афише” не отличают чизкейки от творожных запеканок, – снова поддела её Алиса, но тут же поймала себя на мысли, что стоило бы прекратить эту идиотскую перепалку.
Ни острая на язык официантка, ни незнакомый шеф, о котором та говорила с таким пиететом, вовсе не были виноваты в её гадком настроении. Но именно в таком расположении духа она всегда обращалась к никогда не подводящему лекарству: после кусочка-другого нежного сливочного-кремового эклера или воздушного бисквита мир всегда становился лучше. Но не сегодня. Сегодня всё шло наперекосяк.
– Свалит-свалит, – осклабилась Кара, вернувшись к теме беседы, едва официантка их оставила. – Когда у Шемелина неладно в семье – он всегда в загул уходит. Так что пока мы будем вечером гробить зрение и гнуть спину над отчётами, он подцепит какую-нибудь девицу и неплохо проведёт вечер, – Кара вскользь мазнула глазами по Алисе, отвернувшейся на этих словах к окну.
Карины слова стали для неё очередным напоминанием: Шемелин иногда правда бывал вполне мил и даже (от этой мысли к щекам прилила краска) приятен – по крайней мере, видимо, в отношении тех самых туманных девиц. Раньше он и с Алисой обходился любезно, даже обезоруживающе галантно, но те времена, казалось, безвозвратно канули в лету.
Ваня, одним глотком осушив маленькую кофейную чашечку наполовину, звякнул чайной ложкой о блюдце и смерил Кару проницательным взглядом.
– С вами опасно иметь дело, Карина Валерьевна, – снова прильнув губами к фарфору, подытожил он, не спуская глаз с непосредственной их с Алисой начальницы. – Ничего от вас не утаишь.
Кара, без сомнения польщённая этим комментарием, выдала походящую на угрожающий оскал улыбку.
– Что вы, Иван Анатольевич, – передразнила она его бархатистый тон. – Я просто уже очень давно работаю в этой богоспасаемой конторе. А позор тому подчинённому, который за столько лет не выучит повадок начальства.
– Ч-чёрт, – отвлёкся от перекидывания остротами Ваня, бросив взгляд на наручные часы. – Ни пообедать, ни нормального кофе выпить из-за этого самодура. Кстати, по поводу работы… У меня к вам, Карина Валерьевна, серьёзный вопрос насчёт документального сопровождения поставок за последний квартал, там не хватает…
Кара подозрительно прищурилась, дёрнув аккуратным кончиком носа, а Алиса тем временем придвинула к Ване тарелку с чизкейком:
– Вот, держи, – тихо шепнула она, чтобы его не перебивать. – Хотя бы это съешь.
Но Ваня, полностью сосредоточившись на работе, Алисиного благородного жеста не заметил и тут же нечаянно задел блюдце локтем. Торт, источающий сладкий аромат, стремительно упал вниз, и творожная масса расползлась некраивыми комками по полу.
– Беги, Алиса. Теперь она тебя точно покусает, – ухмыльнулась Кара, бросив красноречивый взгляд на кинувшуюся к ним с тряпкой официантку, для которой, должно быть, такое обращение со знаменитым чизкейком, удостоенным похвалы аж в самой “Афише”, было сродни личному оскорблению.
Кара, безразлично поглядев на девицу, собирающую с пола остатки того, что было некогда личным комплиментом Алисе от шефа, вернулась к поглощению салата.
– Не переживай, Ванюша. Все твои лишения скоро окупятся, – она подмигнула Алисе. – Держись Алисы Игоревны – и скоро сам станешь Шемелина отчитывать. Только фамилию не забудь сменить. Станешь Ковалем, и тогда все двери в этом городе для тебя с петель снимут.
– Карина Валерьевна, я и вам тогда все шуточки припомню, не сомневайтесь, – склонил голову вбок Ваня, ехидно отразив выпад Кары, нахально намекнувшей на его неприглядный статус Алисиного друга. – А про документы надо будет обсудить: там серьёзное упущение…
– О, дорогой, – вновь проигнорировав его слова о работе, взметнула Кара брови вверх. – После Шемелина мне никакое начальство уже не страшно, ты уж поверь.
– Успел убедиться на собственной шкуре, – буркнул Ваня себе под нос. – С голодным обмороком ты неплохо придумала. От тебя он сразу отвязался.
– Опыт, – цокнула языком Кара. – Если Шемелин чего и боится, то смерти на рабочем месте. Не собственной, а чужой.
– Почему? – полюбопытствовала Алиса.
– А потому что работать нельзя будет, пока труп не вывезут.
Ваня, не сдержавшись, хохотнул, и остатки кофе едва не брызнули у него изо рта. Но Алиса тревожно нахмурилась: мрачная шутка совершенно её не развеселила.
– Он точно не станет тебя увольнять? – в который раз уточнила она, не скрывая беспокойства.
– Посмотрим, – бережно накрыл Ваня её пальцы своей ладонью. – Может, к вечеру он вообще обо всём забудет.
Алиса взяла его руку в свою, слегка сжав, и невесело улыбнулась.
– Нам идти пора, – поднялся со стула он, взяв Алису за руку. – Не хватало, чтоб он ещё из-за опозданий взбесился.
– Скажите Шемелину, что я до сих пор в отключке! – крикнула им в спину Кара, и её громкое сопрано смешалось с мелодичным перезвоном колокольчика над дверью кафе.
Глава 1. Часть 2
ГЛАВА 1 || ЧАСТЬ 2…после которой Алисе остаётся жить часов шесть – не больше
– Ещё раз прости, что так вышло. Просто вспомнила вчера, что оставила тесто… – Они остановились возле пешеходного перехода. Алисино сбивчивое бормотание, казалось, не одобрял даже горевший красным светофор. – А его нельзя упустить: нужно дать ровно двенадцать часов прежде, чем поднимется, ни в коем случае не передержать, и сразу же, понимаешь, сразу же… Это итальянский рецепт, я его откопала в старинной поваренной книге, которую нашла на одной барахолке в Риме…
Ваня настойчиво потянул её вперёд: светофор сверкнул зелёным. Он бодро зашагал по обжаренному солнцем асфальту, к Алисиным объяснениям, кажется, совсем не прислушиваясь и вращая по сторонам головой. Дыхание от быстрого темпа ходьбы сбилось, и Алисе пришлось замолчать.
– В общем… – она, наконец, сама остановила его, настойчиво потянув за локоть. – В общем, я не хотела. Понимаешь, совсем из головы вылетело… Ты на меня положился, а я так тебя подвела.
Ваня послушно замер, глядя на жалобливо состроившую брови домиком Алису. Помолчал с полминуты, затем помассировал пальцами мочку уха, будто напряжённо над чем-то размышляя. Что за мысли роились у него в голове, Алисе оставалось только догадываться.
– Тесто, значит, – проговорил он чётко после затянувшейся паузы.
Ваня вдруг взялся обеими руками за Алисины плечи и рассмеялся, неверяще мотая головой.
– Из-за теста моя работа… Моё будущее только что чуть не накрылись медным тазом? – прижавшись к её лбу своим и пристально глядя Алисе в глаза, переспросил он с каким-то ранящим сочувствием – так смотрят на скулящих от голода бездомных щенков: и осознавая всю незавидность их доли, и отдавая себе отчёт в превосходстве над беспомощным существом.
– Да… – виновато пискнула Алиса не своим голосом.
– Али-ис…
Сейчас он в ней разочаровался – это Алиса ясно увидела в тёмно-карих глазах, находившихся в сантиметре от её. Она закусила губу, потупив взгляд.
Зря она выложила правду. Кара, хоть и была вообще-то их непосредственной начальницей, в чьи прямые обязанности входило устраивать им нагоняи за косяки вроде сегодняшнего, всего лишь посмеялась над Алисиными оправданиями, потому что относилась к жизни куда легче, чем до невозможности серьёзный Ваня – от него такой снисходительности ждать точно не стоило. И никакие выговоры пусть Кары, пусть даже самого? великого и ужасного Шемелина не причинили бы столько боли, сколько сейчас ощутила Алиса при виде огорчения на Ванином лице.
Сглупила. Для него нужно было придумать какую-нибудь весомую отмазку. Наврать, как истово она готовилась накануне к экзаменам – и так увлеклась яростным пережёвыванием гранитной крошки науки, что думать забыла обо всём на свете. Тогда бы он не смотрел на неё так, будто Алиса и впрямь чуть не лишила его будущего. Глупости: будущее у Вани и без Алисы могло быть и было бы блестящим.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом