– Я привез продукты.
Вызов доставщика ей разрешен, но на улице о многом не поговоришь. В отношении ее квартиры применяется аудиовизуальный, электронный и иных технических средств контроль, однако Виктории на это плевать. Она сразу пускается выяснять отношения.
– Ты ведешь себя так, Коля, словно я провинилась перед тобой. В чем? Или для следователей вообще безвинных людей не бывает? Тогда я рискую никогда перед тобой не оправдаться.
– А ты попытайся помочь следствию. Не всё же мне на себе тянуть, надо и тебе оказать содействие.
И тут она срывается. Слишком часто она слышит призывы о помощи, вот и не выдерживает.
– А я кто, чтоб тебе помогать, агент под прикрытием? Я работник культуры, а телефонные мошенничества – это ваш профиль. Люди из-за вас страдают.
– Чего там про икону, Вик? – пора направить разговор в мирное русло.
– Там много чего было, золотая и серебряная утварь, церковное шитье, резьба по дереву. Короче, знали, за что меня дергать. Я сначала отказалась. Раз такая ценная коллекция, пусть спецов из центра вызывают, предложила им одного московского эксперта. Нет, говорят, нам для предварительной оценки и дальше бла-бла-бла. Дала им себя заболтать, согласилась, приехала. Я вообще-то рисковая.
– Это я знаю. А Дубровин тут при чём?
И тут Вика начинает ржать:
– В смысле?
– Он что, подбивал к тебе клинья? Не томи, выкладывай!
– Почему-то никто не верит.
– А ты всем рассказываешь?
– А что, стоит рассказать? Как мы с ним встречались в гостинице и проводили время? А что это запрещено законом?
– И как часто вы это проделывали… встречались?
– Дважды в неделю.
– Тогда Дубровин оформил бы номер на себя, и эту бронь я найду. Не сомневайся. На тебя должен быть пропуск, и я это проверю в гостинице. И по камерам тоже прослежу ваш приход и уход. И если ты врешь…
– Да ты чего, Коля, шуток не понимаешь?
– А если без шуток?
– Я и сама удивилась, когда меня вызвали в гостиницу. Объяснили, что место выбрано из соображения безопасности. Внизу охрана, проход по пропускам. А будет Дубровин, не ожидала. Он тут какого черта? Ты мне про него рассказывал, осёл с копытами, к культуре не имеет никакого отношения. Это надо было постараться, чтобы нас свести.
– Ты приехала. Что дальше?
– Он явился в мундире, мы стали беседовать, всё, как ты говорил, осел ослом, только копыта итальянские. Человек, что должен икону принести, запаздывал, и меня отправили в спальню. Никакой коллекцией нет. В номере вообще никого, кроме меня и Дубровина. Ждем полчаса. Потом дверь открывается, входит человек в черной маске-балаклаве и начинает палить в Дубровина: раз-раз! Я под стол залезла, но он меня не тронул. Потом он ушел. Я вылезла. Кругом кровь, и все желтое от солнца.
– Стрелять в тебя ему было незачем, ему подозреваемая требовалась. Или я ему нужен, чтобы через тебя на меня надавить. Скоро узнаем. Ладно, а пистолет он с собой забрал?
– На полу не видела, может, в коридоре выбросил.
Вика в деталях рассказала, как ее возили на место происшествия, чтобы она показала, как все было, но там к ней особо не прислушивались. Провели мероприятие для галочки.
– Ты давай поактивней работай, Коля, а то мне репутацию загубишь. Я ценный специалист, поэтому меня пока не увольняют. Во второй раз я на такое место не устроюсь. И насчет мошенников меры прими.
В этом она права. Мошенники совсем распоясались в городе, и надо что-то с этим делать, пока они тут всех не поубивали.
Весь следующий день Неробов ведет прием по личным вопросам, в большинстве граждане жалуются на кражи и телефонных хулиганов. Жула, назначенный Маковцевым ио помощника руководитель следственного отдела, от этой работы уклоняется.
В ходе опроса складывается невеселая картина. Преступным путем выманены от 50 тысяч до двух миллионов, последнюю сумму у старушки забирают молодые люди под видом работников банка, чтобы положить её на секретный счет. Они не попались на глаза соседям, так что и свидетелей не нашлось. Расписки молодые люди не оставили. Выдача денег прошла добровольно. Теперь старуха тихо сходила с ума и выла. Хорошо, что секретарша пришла на помощь и утащила посетительницу к себе пить чай.
За шесть часов приема Неробову не удалось решить ни одного дела. Проанализировав рост правонарушений, он сделал вывод, что в районе орудует банда, и набрасывает план следственных действий в отношении сделок с телефонным оборудованием, который докладывает Маковцеву. Прийти к общему мнению им не удается, потому что Вячеславу Михайловичу звонят по делам, и он выходит из кабинета, оставив на столе предписание Неробова без своей визы. Оно обязывает все компании информировать следственный отдел города о сделках с телефонным оборудованием в обязательном порядке под страхом административного наказания. Поставив росчерк от лица Маковцева, Неробов передает Веронике приказ для согласования с прокуратурой.
Мера своевременная.
Контролер ИК-4/2 Русу приходит в кожаной куртке, в которой он похож на урку. Глаза у него маленькие, скулы широкие, а сам худой. Волосы коротко подстрижены. Русу улыбается, сейчас он образе успешного жлоба-предпринимателя. Вот такой гусь свободно ходит по следственному отделу, и ведь пропускают.
Он специально постоял в садике перед управлением минут пять, поздоровался с людьми. Это поднимает ему самооценку.
– Вот поступит новое оборудование, и мы развернемся.
Любит он напустить тумана.
Неробов проходит мимо. Они не знакомы близко, чтобы ручкаться.
– Что, смотришь, имя мое забыл?
Неробов поднимает голову. Это Русу не ему, а капитану Абросимову.
– Или еще не всех мигрантов переловил? – хохочет Русу.
– Ну, говори, чего хотел? Явка с повинной? – бурчит капитан.
Так что попытка Русу интегрироваться в следственный отдел не удается, да он и не пытается. Зато он вполне ладит с Журавлевым и Маковцевым – втроем они разговаривают на одном языке.
На этот раз контролер Русу направляется прямо в кабинет Неробова.
– Это плохая идея, – изрекает он. – Меня с Дубровиным не было.
– Не волнуйтесь, мы этого человека найдем, а через исполнителей на руководителя выйдем.
– Не то, чтобы волнуюсь, но если руководство вас не поддержат?
– Вполне возможно. Следователей из области пришлют.
– Прислали уже одного, Заварзина. Что, лучше стало?
– Вам-то до всего что за печаль, Сергей Ефимович? Сами говорите, что ни при чем. За Митова переживаете? Дойдет дело и до его телефонов.
В них все и дела. Согласно новым правилам, для приобретения телефонного оборудования требуется виза прокуратуры, и Русу вальяжно расположился у кабинета Маковцева, ждет. Однако Маковцев уехал и неизвестно, когда вернется. Остается только ждать, кому Русу пойдет жаловаться. Еще до конца рабочего дня Неробов ждал визита Георгия Семеновича, но явился Башаров. В руках у него документ с визой полковника, которую за него поставил Неробов – и этот документ он демонстративно рвет на части. Он не знает, что без исходника вполне можно обойтись, потому что Кукшина сделала массу копий, а скан отправила в область на согласование.
– Я так смотрю, ты никак уняться не можешь, Неробов. До хрена краж нераскрытых, а ты в сыщика играешь.
– Э! Убийство Дубровина связано с кражей, – возражает Николай Ильич.
Башаров так зол, что разбрасывает белые клочки вокруг себя, словно лепестки роз.
– Убийством занимается знаешь кто? Заварзин. У него и возможности для того имеются.
– Так он вряд ли что раскроет. Агентурных данных у него нет.
Башаров пожимает плечами:
– А этого не потребуется. Про коррупционную составляющую слышал?
– То есть икона – это взятка? От Митова? И его сюда притянули? А всю схему, случайно не Жула придумал?
Башаров сворачивает разговор из опасения наговорить лишнего.
– Теперь это забота Заварзина, а тебе надо думать о своей репутации. В рамках версии твоего сговора с Полевой, ваши контакты фиксируются. Не очень умно изображать доставщика пиццы или еще кого. Во ФСИН не дураки сидят.
Неробов размышляет. Всё решено. Русу хочет посадить Митова, и следственный отдел ему в этом помогает.
Через окно он видит вишневый «Мерседес», в который садится Русу.
Для тех, кто еще не владеет ситуацией. В СО взяток не берут и не дают. За небольшим исключением – но это, как и везде.
На выходе Неробов пожимает руку дежурному.
– Бывай, до завтра.
– Что делаешь вечером? – спрашивает офицер.
– Включу фильм ужасов, чтобы как-то успокоиться.
Проходит несколько дней, и Башаров снова становится вменяемым. За это время полковника юстиции Маковцева утвердили на должность начальника СО, вот Башаров и успокаивается. Смирился, что ему руководящая должность ему не светит. Однако вредной натуры это не изменит, и он придирается к Неробову. Его трясут, и он трясет.
Обещанную премию за купальники не выдали.
– Вот так и работай на скупого, заплатит дважды, – изрекает Неробов.
Убийство Дубровина от него забирают, этим занимаются следователи из области, которые работают у Заварзина. Назначили Полевой смывы рук, это через неделю после преступления. Всю неделю она рук не мыла.
Башарова оставили на хозяйстве, и он просматривает текучку. В производстве серьезных дел нет, и у него руки чешутся начать новую компанию.
– Пора закрывать Митова, – предлагает он Неробову.
Очень хочется ему посадить предпринимателя под предлогом взятки, но Неробов возражает:
– Нет состава преступления. Да и в суд такое дело не передать. Облажаемся.
Но приказ есть приказ, хоть и устный (а устных приказов Неробов очень не любил), и Неробов берёт предпринимателя в разработку.
Проще было бы спросить у Русу, который с Митовым ведет дела. Он заказал ему телефонную станцию, и тот готов был отгрузить поставку, но тут пришло письмо из прокуратуры, что в области орудует крупная банда телефонных мошенников и все поставки телефонного оборудования берутся под контроль. В случае несанкционированных отгрузок предприниматели идут за соучастие. Дело осложнялось еще и тем, что еще в этом месяце силовики обвинили заместителя главы администрации в получении взятки на пару с зам. руководителя одного из городских предприятий. Обоих подозреваемых суд отправил его в СИЗО на 2 месяца. И без этих криминальных наслоений обстановка в районе весьма сложная, и в центре переплетенных связей размещается движитель в образе Башарова.
– А если организовать прослушку? – он настойчив, как пневмомолот.
Это такая глупость, что Неробов расстроен.
– Дело не возбуждено, а без того мы не можем заказать экспертизу, да и оперативных действий тоже не ведем. Хотите геморрой заработать на процессуальных нарушениях? Где план следственных мероприятий? Он у вас не прописан. Полный трешак, как говорят мои дети.
– А если неофициально? Для служебного пользования?
И тут Башаров вымахивает свой козырь. Щелкает ботинками, словно репетирует свое появление на ковре у Маковцева. Щёлк-щёлк. Он так бесится, словно у него месячные.
– Вас учить всему надо, Неробов.
И включает на телефоне воспроизведение аудиозаписи. Неужели он сам записал?
Разговор ведут двое мужчин:
«Алло, ты меня слышишь? Линия надежная?»
«Говори уже».
«Заказ отменяю, короче. Митов уже купил».
Неробов делает удивленные глаза: и в чем тут, позвольте спросить, состав преступления?
– Нам надо к Русу подобраться. Лучше это сделать прямо в колонии. Есть у нас заявления на УДО, кто-то должен съездить их забрать, а заодно поговорить. Кто-то что-то видел, кто-то захочет рассказать.
Башаров удивил! Предлагает Неробову потрудиться агентом под прикрытием. Это знакомо, он работал в молодости дознавателем. Предложение следует хорошо обдумать, и Неробов, дотошный следователь, высчитывает риски и отмечает едва заметные выгоды. За этими профессиональными терзаниями он не забывает позвонить домой и предупредить о задержке.
Его звонок чрезвычайно взволновал Ирину Валентиновну, и тревога привела ее к сыну в офис, где Дениса можно было застать в любое время дня и ночи.
– Тебя отец прислал? – обрадовался он. – А то какая-то девица спрашивает у меня видеозапись, ничего не объясняя. То ли ей отдать, то ли у нее взять. Где ключ, а?
Ирина Валентиновна знала, что ключ этот – голова Николая Ильича.
– Ладно, давай кассету. Ты голову поломал, пусть другие потрудятся.
– Какая кассета, мам. Их уже сто лет не используют. Это флешка. Тебе папину отдать, ту, фирменную, с его работы, или на свою переписать?
– Давай ту, что есть. Не будем оставлять электронных следов.
Помнится, ту же фразу произносил Николай Ильич, так что она всё крепко усвоила.
Майор Журавлев, чья карьера после назначения Маковцева стремительно шла вверх, опрашивал коллег на предмет их контактов с Неробовым, которого он примеривает на роль то ли свидетеля, то ли подозреваемого.
– А что, Георгий Семенович, разве вас на должность Башарова назначили? По части собственной безопасности? – не удержалась от замечания Инна Гришина.
