– А вы, майор, осведомлены лучше, чем я думала, – хохотнула Фатима. – Верно. Судно большое. И здесь есть разные версии. По одной – сам Всевышний дал чертежи Ковчега Ною, по другой – Ангел спустился и поведал, как сделать корабль. Судно было из кипариса или кедра, дерева, способного пережить готовящийся Потоп, оно не гниёт.
– То есть известно, из чего Ковчег сделан? – уточнил Филипп.
– Доподлинно, сами понимаете, мы ничего не знаем, но упоминания есть.
– Получается, допустим, где-то найдутся остатки дерева, сделают экспертизу, и если окажется кипарис или кедр, как вы говорите, то можно считать это Ковчегом?
– Ну… я бы сказала, следует предположить, что это он. Зависит от того, где будет находка, каким периодом датировано дерево, размер судна, ну и так далее.
– Понятно, – задумчиво кивнул Филипп.
– А что дальше? Случился Потоп, Ной выжил, и всё стало прекрасно? – спросил следователь.
– Почти так. Но перед этим Ной долго ждал, когда воды сойдут. Тут тоже есть разные варианты событий. В библейской версии Потоп длился сорок дней и ночей, в месопотамской – семь. Однако, как ни странно, в обоих рассказах Ной выпускает ворона – проверить, не появилась ли земля, а потом голубя, который возвращается с веточкой дерева, что и говорит Ною об окончании Потопа.
– И затем он пристал к Арарату.
– Верно.
– Но это не самая высокая гора в мире. Почему туда? – у Саблина появлялось много вопросов, как у человека дотошного и склонного выяснять детали.
– Мы уже обсуждали с вами, что на сто процентов никто не знает, какие это были горы. Ковчег же не найден. Но, возможно, потому, что этот массив располагался на территории древнего государства Урарту в Передней Азии, занимавшего главенствующее положение в том регионе в те времена. Выше гор там не было.
Фатима замолчала, закуривая ещё одну сигарету.
Саблин и Филипп сидели, задумавшись обо всём услышанном.
– Ну а что вы скажете о возможности лётчиков увидеть остатки Ковчега во времена Первой мировой войны? – вернулся к теме Филипп.
– Я не слышала о таких историях, хотя информации об экспедициях много. Во времена Николая Второго тоже проводили исследования. Его жена, Александра Фёдоровна, была очень набожной, любила библейские предания, поэтому науке и религии выделялось достаточно средств.
– Но, если бы нашли, разве не логично предположить, что остались бы сведения об этом?
– Конечно. Безусловно. Но вы говорите про семнадцатый год. К власти пришли большевики, а такая находка, как библейский Ковчег, дала бы верующим людям ненужные для того времени аргументы в правдивости Библии, понимаете? Новая власть не допустила бы такого.
– То есть, – сказал Саблин, – если бы даже информацию о Ковчеге отправили царю, её могли бы перехватить или намеренно скрыть?
– Уверена. Если бы ваша история была реальна, то да.
– Что скажете об этом? – Филипп протянул Фатиме телефон со снимками, присланные Данилой.
Женщина достала из сумки очки и начала просматривать фотографии. На некоторых её взгляд задерживался.
– Откуда это у вас?
– Тот археолог, который отправился в горы, прислал их одному знакомому.
– Хм, – Фатима ещё раз просмотрела снимки. – Ну, сказать что-то определённое по ним сложно. Если не знать, что речь про Ковчег, я бы предположила: это просто древние породы дерева, замёрзшие в леднике. Но если, вы говорите, снимки с Араратских гор… – профессор замолчала на секунду, – тоже маловероятно.
– Почему?
– Размеры маловаты. Ковчег был огромным. Его длина не менее ста пятидесяти метров. А судя по снимкам, он меньше. Хотя, конечно, со временем большая часть, наверное, истлела. М-м-м. Не знаю. В леднике и горах он мог и хорошо сохраниться. Сложно сказать, – Фатима сняла очки и вернула телефон Филиппу. – У вас есть дата находки лётчиками?
– Апрель семнадцатого, – ответил Саблин.
– Вот и считайте. Если что-то нашли, то должны были отправить сообщение царю.
– Да, у нас есть документ. Доклад.
– Хорошо. Доклад, естественно, на бумаге. В те времена, как вы понимаете, не существовало экспресс-почты, поэтому с сообщением поехал кто-то из солдат. Вокруг военные действия. Территория Турции. Значит, на лошадях, поезде и так далее ваш гонец ехал не меньше пары месяцев, я думаю. Если они не просто увидели Ковчег, а нашли и отправили доказательства, то груз мог ехать ещё дольше. Вот вы и получаете осень, начало революции. Вряд ли ваш доклад вообще доехал до адресата. А если и доехал, царю было уже не до него, ведь в марте он отрёкся от престола.
– Ах, точно! – воскликнул Филипп. – К тому времени Николай Второй уже не был у власти, да.
– Ну вот. Ваша история прекрасна, но сомневаюсь, что вообще реальна.
Саблин вздохнул.
– Что ж, спасибо вам, – сказал он, – было крайне интересно вас слушать.
– Не за что. Обращайтесь, мальчики, если что-то потребуется. А, кстати, как зовут того коллегу, археолога, который отправился на поиски Ковчега? Может, я его знаю?
– Ксения Казанцева. Она работала в каком-то университете здесь, в Питере.
– Казанцева? – переспросила Фатима с удивлением.
– Да. Вы её знаете?
– Конечно.
Глава 27. Санкт-Петербург. Суббота. 15:10
Саблин почувствовал, как аура древних легенд и картин далёкого прошлого моментально развеялась. Он вернулся в реальность.
– Откуда вы её знаете? – спросил он, открывая блокнот, в который так ничего пока и не записал.
– Она была моей студенткой, когда я преподавала в Историческом университете. Потом так и осталась там, кажется, работать. Но тогда у неё была другая фамилия – Ростовцева.
– Ростовцева? – фамилия Саблину показалась знакомой, но он не вспомнил откуда.
– Да, это её девичья фамилия.
– Что можете о ней сказать? – следователь начал задавать стандартные вопросы.
– Да что сказать? Очень способная. Интересовалась библейской темой в археологии, – Фатима пожала плечами.
– Как давно вы её видели?
– Давно. Кажется, после того как я перешла сюда, мы и не встречались, лет пятнадцать назад.
– Понятно. А мужа вы её знаете?
– Нет. Я помню, она выходила замуж, ещё будучи студенткой, но его я никогда не встречала.
– Вы знаете, что она ушла из университета и у неё книжный магазин?
– Нет, не знаю.
– А имя Данила Титов вам ни о чём не говорит?
– Нет.
– Ладно. Спасибо.
– Так она поехала искать Ковчег? – спросила Фатима.
– Да, мы так предполагаем.
– Какая молодец. Увлечённая особа, – женщина заулыбалась.
Саблин и Филипп встали, собираясь уходить.
– Рада знакомству.
– Да, мы тоже, – сказал Филипп, – ещё раз большое спасибо за увлекательный рассказ.
Мужчины вышли на улицу, где субботний весенний день был в самом разгаре. По набережной прогуливались горожане. Река Нева поблёскивала чистыми водами после сошедшего льда.
– Интересная история, – произнёс Саблин, садясь в машину.
– Да, но меня сейчас больше волнует тема с докладом. Почему его не нашлось в архиве? Как думаешь, может, его действительно уничтожили большевики?
– Кто знает, – отозвался следователь. – Давай закажем пиццу? Что-то мне не хочется идти ужинать.
– Да, я не против.
Всю дорогу до квартиры Филипп прокручивал варианты судьбы доклада авиатора.
Без пропавших страниц понять, что они обнаружили в горах Арарата, невозможно. Есть вероятность, что страницы были при Ксении, когда она поднималась в горы, но тогда надо ждать транспортировку тел в Санкт-Петербург. И если это так, то недостающие страницы доклада она привезла из Парижа. Почему оттуда?
Курьер с пиццей уже ждал у двери, когда Саблин с писателем поднялись по лестнице.
Шульца в квартире не было.
Следователь, быстро съев пару кусков пиццы и утолив голод, вышел из кухни в гостиную, разговаривая по телефону.
Филипп достал из рюкзака ноутбук и решил покопаться в интернете. У писателя появилась идея, которую он всю дорогу из университета хотел проверить. Если доклад перехватили большевики, а потом уничтожили или скрыли, то такое решение должен был принять кто-то из лидеров нового правительства. Да и вообще, получив такую информацию, в любом случае обязаны доложить кому-то высокопоставленному. Кроме того, доклад адресован царю, а если его уже нет, то почту передали главе Временного правительства.
Филипп не был силён в современной истории, поэтому потребовалась помощь Всемирной паутины. Временное правительство. Что искать?
На ум приходила одна фамилия – Керенский, он занимал должность военного и морского министра на тот момент. К кому, как не к нему, мог попасть доклад с Кавказского фронта?
Писатель быстро прочитал статью о событиях весны и лета семнадцатого года, поняв, что период выбрал неверный. Если курьер с докладом ехал несколько месяцев, а события в тот момент в России развивались стремительно, то он мог добраться уже ближе к осени, когда Временное правительство было свергнуто и власть в стране перешла к Совету народных комиссаров. Тут уже другие фамилии начали всплывать в памяти. Ленин, Рыков, Троцкий. Несмотря на занимаемые ими должности, доклад мог попасть к кому угодно.
Информация в бумагах направлена с фронта, однако содержала сведения, не значимые для стратегических позиций армии или военных действий. Значит, решил Филипп, сведения могли передать кому-то, кто отвечал либо за внутренние дела государства, либо за иностранные, так как фактически сведения пришли с турецкой территории. Писатель остановился на двух фамилиях: Рыков и Троцкий.
В кухню зашёл Саблин.
– Ребята подтвердили поездки Казанцевой в Мексику, Францию и Армению, – сообщил он. – В Мексике и Франции она находилась по три дня в каждой стране.
– Не похоже на отпуск. До Мексики лететь только сутки.
– Вот именно. Она явно ездила туда с какой-то целью.
– Забрала купленную страницу доклада.
– Верно.
– А в какое место в Мексике она ездила?
Саблин взглянул на записи в блокноте.
– Мехико, район Кайоакане.
Название ни о чём не сказало писателю.
– А что Шульц?
– Я ему звонил. Пока ничего. Но турки обещают завтра точно выслать груз.
– Ясно.
– А ты чем занят?
– Да вот решил почитать про семнадцатый год. Думаю, к кому могли попасть бумаги авиатора.
– У тебя там большой выбор, – усмехнулся Саблин.
– Ну не такой уж и большой, если разобраться, но покопаться придётся.
– Я пойду вздремну часок. Что-то после общения с Фатимой чувствую себя разбитым.
– Давай, – улыбнулся писатель.
– Если что, буди меня.
– Ага.
Филипп нашёл нужные статьи и погрузился в чтение.
