Страница 3 из 4
Наша группа отложила свою трапезу и с недоумением застыла, смотря на нас.
– Что-то случилось? – спросила одна из женщин.
– Нет – нет все в порядке, мы сейчас придем, – произнесла Ира и загадочно улыбнулась.
Продолжая держать мое запястье, она выдернула меня из-за стола, и мы направились к выходу.
Я молча показываю пальцем на место, где произошло исчезновение, Ира, наконец, отпустила мою руку, бросилась к лавкам и начала вокруг них все тщательно осматривать.
В это время я покорно стою на лестнице в столовую и периодично ловлю взгляды наших спутников, которые все уже были около окна и вопросительно смотрели то на меня, то на Иру.
В итоге Ира ничего не нашла, немного остыла и подошла ко мне.
– Ты понимаешь, что ты сейчас сказала – очень серьезно?! Люди не могут просто так исчезать с улиц, это противоречит законам проекта…
– Я не знала, вот и спросила. – Она меня явно пугала, очень уверенная в себе женщина в один миг переменилась полностью.
– Как они выглядели?
– Женщина в обтягивающем красном костюме, похожа на китаянку и мужчина. Его лица я не видела. Они читали газеты на разных лавках и потом исчезли.
– Так, и как же они «исчезли» – Она, показала руками кавычки.
– Начал барахлить фонарь и выключился, а когда включился их уже не было!
– Может им стало неудобно читать при отключенном фонаре, тем более, увы, сейчас это частая проблема, – она развела руками, как-бы показывая жест «элементарно».
– Но это произошло, – и на половине предложения я уже и сама стала сомневаться в своей правоте, Ирина уверенность меня накрыла, поэтому я сказала последнюю часть фразы, опустив глаза и практически через зубы – Возможно ты права.
Мы вернулись в столовую и доели обед.
После этого инцидента все были напряжены, но на удивление никто не стал интересоваться подробностями. Единственное, что прозвучало, так это , (– что произошло?) И простой ответ, (– все в порядке, просто произошло недоразумение). Мне показалось странным, если это недоразумение, как она говорит, которое в природе Пангеи невозможно, почему она так остро отреагировала? Возможно, она из тех людей, которым просто нельзя пить…
Последний этаж по плану был Университет. («Хорошая» идея, после того как выпил идти на лекции…) Он тоже был хорошо просматриваем из вагончика. Весь этаж был полностью отведен под здание и двери вагончика открылись сразу в главный холл. Окна были высотой около пяти метров и некоторые из них были выполнены в цветной мозаичной технике, изображая собой портреты создателей проекта (как нам пояснила Ира).
Проходим вглубь здания по красной дорожке, играет легкая классическая музыка на фоне. Подходим к белой широкой лестнице и останавливаемся возле нее.
– Итак, дорогие друзья (торжественно стала подводить Ира), мы приближаемся к одному из самых важных этапов на пути к вашему будущему, как полноправных участников проекта… И именно это выбор вашей специальности или распределение на ту должность, которую вы освоили до проекта. На втором этаже вас встретят ваши будущие кураторы, которые в дальнейшем будут на протяжении всего вашего пребывания в Пангее. А я прощаюсь с вами! Желаю вам удачи и успехов, до новых встреч!
Начались громкие аплодисменты от всей нашей группы. Мы переглянусь и почти вровень пошли на второй этаж.
Там нас ждал полукруглый коридор со множеством аудиторий, над каждой из которой висел звонок и голографировал электронный циферблат, который показывал время 13:40. Сам этаж напоминал дворянскую усадьбу с дорогими резными дверьми, коврами и масляными портретами преподавателей.
– Добрый день! (я немного вздрогнула от неожиданности) из-за другого крыла нам навстречу шла высокая, худая, пожилая женщина в белом костюме. Она улыбалась и, казалось, источала свечение. Если бы меня попросили представить персонажа, который олицетворяет собой добро и справедливость, я бы представила ее.
– Меня зовут Анна Бортич, я ректор университета, прошу за мной.
Мы шли по красной дорожке, огибая этаж, остановились возле полностью прозрачной стеклянной двери,( уже видно что это, что-то вроде оранжереи.)
Входим и оказываемся в зимнем саду с декоративными деревьями и тропинками из крупного камня. В самой его середине стоит небольшая сцена с лавками перед ней.
Мы рассаживаемся, заполняем анкету, которую нам раздала ректор, попутно слушая краткую вводную лекцию о правилах посещения занятий, а также о правилах выхода и пребывания в отпуске вне проекта.
Знакомимся с нашими кураторами, полной француженкой Хлоей Прежан и довольно молодым рыжим русским мужчиной Андреем Владимировичем Прусекиным.
Всего предлагалось на выбор несколько специальностей:
Программное обеспечение.
Аграрная индустрия, биоинженерия.
Инженерно – строительная.
Художественная.
Сфера услуг.
Вне проекта я уже подавала документы по художественной специальности, но бабушка настояла на более, как ей казалось, престижной профессии и два года я проучилась там, где мне совсем не нравилось. Но теперь-то уж я точно решила, что творческое ремесло от меня не уйдет и уверенно обвожу в жирный кружочек нужный мне факультет.
Нас обязали явиться сюда в 9:00 для оглашения результатов по нашей деятельности на благо проекта, (последнее подчеркивалось). После был маленький банкет.
Когда мы вышли в главный холл, время на часах было 15:56
Наша мини группа собралась прогуляться по парковой зоне и предложили мне присоединиться, но мне надо было идти.
Вагон, в котором я ехала назад был больше и был оснащен стоячими местами, также он очень красив: причудливые растения, изображавшие головы крокодилов в прозрачных кубах, коричневые строгие сиденья, минеральная вода в стеклянных бутылочках и, конечно, большой экран со временем.
Когда я прибыла на свой этаж – был уже пятый час – мне повезло, что он был первым жилым этажом после индустриальных.
Выхожу из вагончика, со мной выходят еще несколько человек, они торопливо меня обгоняют и вскоре я остаюсь одна в коридоре, опять смотрю в окно на завораживающий вид, я не сразу заметила, что солнце находится на том же уровне, что и утром. Снова, пока есть немного времени, пытаюсь открыть несколько окон – безрезультатно. (они как приварены).
Возвращаюсь к своей двери, на этот раз я ее запомнила, она не только отличалась от других, что была обтянута «утепленкой», но и на ней еще был индивидуальный порядковый номер «7».
Захожу, все тихо. Только бы не встретить Иру, после сегодняшнего инцидента не очень хотелось с ней пересекаться в ближайшее время.
Иду на кухню. Там уже сидит Максим, читает газету и делает из нее заметки в блокнот, я очень обрадовалась, что с ним все хорошо и облегченно выдохнула.
Максим поднял глаза и улыбнулся.
– Как прошел твой первый день?
– У меня все отлично… но тебя искала Лена, я думала, что-то случилось.
– Я ей говорил, что у меня есть дела перед учебой, – он отложил свои записи и подложил ладонь под щеку, – Она последнее время сама не своя.
– Так она тебя нашла?
– Да нашла, давай не будем об этом. Ты готова к моей экскурсии?
– Готова! Только за этим и спешила.
– У тебя уже появились какие-либо вопросы?
– Да. Почему окна в коридоре не открываются?
– Ох, скоро узнаешь.
Что есть жизнь без маленьких радостей, даже если они по сути тебе совсем не нужны, но зато являются частью обыденного ритуала!
Курение – не самая лучшая привычка, но создатели ее оставили, как повод отвлечься и сплотить население с единственной и очень важной разницей – теперь курение не может стать причиной ряда сложнейших заболеваний.
Мы с Максимом поехали на верхние жилые этажи, в самом минималистичном вагоне. Проехав два этажа наверх, вышли и очутились в коридоре, который выглядел почти как наш, только без дверей. По краям у каждого подоконника по 2-3 человека стоят, курят и разговаривают. Порадовало, что на этом этаже окна можно открывать, но у всех они лишь немного приоткрыты. Этот этаж специально предоставляют под курилку, стал пояснять Максим. Есть еще один, но там другая система вентиляции и поэтому он нас не интересует.
Табачный запах, как ни странно, чувствовался довольно слабо. Вскоре мы нашли свободное окно.
Смотрю на море, лучи играют с легкими волнами, еле заметный ветерок колышет листики березки, и сразу так уютно.
– Ну что, готова?
– Да!
Максим открывает окно, и я не верю своим глазам, некогда прекрасная картина стала большой пародией на саму себя: нет уже ни моря, ни тропинки, ни березки, а лишь плохо проработанная графика с набором текстур, похожих на плоский рисунок.
Кажется, от удивления я даже открыла рот, – это почему так? —спросила я, пытаясь не смотреть в одну точку, точнее на зеленый квадратик, который раньше был листочком.
– Сейчас уже как две недели реконструкция улицы и кое-каких жилых отсеков, вот нас пока и поселили вместе.
– А почему тогда у нас стеклоблоки в комнатах, а не окна хоть и такие?
Максим встал рядом со мной и тоже стал смотреть в текстуры.
– Дело в том, что за блоками ничего не видно, и там тоже такой – же вид, но зато они могут показывать время суток, а эти окна нет. – Он посмотрел на меня со странной надеждой, а потом опять перевел взгляд на улицу.
– Я сам не знаю почему так резко начались реконструкции, но когда мы с Леной прибыли, на протяжении четырех лет было все отлично…
– И можно было ходить к морю?
– Да, куда угодно! У нас были стильные футуристические квартиры. Мы ходили в институт через парк, но потом эти реконструкции и вот… Я…
– А почему везде одна и та же высота здания?
Он подошел к окну, закрыл его, а сам сел на подоконник.
– Никто в начале не принял модернизации всерьез, и буквально неделю назад окна выходили на разные стороны и могли открываться везде, вот некоторые и лазили через первый этаж, несмотря на запрет и постоянно дергающиеся пейзажи. Но, как сказать… пейзажи не все так упрощены, как сейчас, тогда местами сохранилась детализация, по ней-то все и ходили; но вот те места, которые упрощены, оказались опасны. Случился несчастный случай с одним из студентов. Он зашел в то место, которое было почти полностью удалено и больше о нем ничего не было слышно. После этого ужесточили условия пребывания в проекте, за малейшее отступление от правил-отстранение. Большинство стран согласились с политикой Пангеи по этому вопросу, а некоторые из них, увы, вышли из проекта.
– Может ли быть, что тот парень просто вышел из Пангеи, но не сообщил об этом?
– Это не так просто! Нельзя просто так выйти, ты что не изучала правила, перед тем как попала сюда? Кто вернулся с выходных говорят, что он впал в кому, будучи подсоединённым к серверам проекта и после этого инцидента создателям пришлось закрыть и первые этажи тоже.
– Какой кошмар! Ты был с ним знаком?
– Он был с факультета биоинженерии, но мы с ним и еще с несколькими студентами из других стран делали общую курсовую. После того случая страны-содружества, из которых были эти ребята, были вынуждены покинуть проект и…
– И ты начал делать другую курсовую, вместе с Леной?
– Нет. – нахмурившись сказал он.
Спустя почти пол минуты неловкого молчания, я постаралась крайне корректно задать главный интересующий меня вопрос.
– А вот если чисто теоретически, могут ли люди исчезнуть из главной башни, допустим? По пути на работу или там в своей квартире?
Он посмотрел на меня таким взглядом, как будто что-то для себя решил. Несколько секунд он молчал и в его глазах понимание медленно сменилось страхом.
– На самом деле у Пангеи практически идеальная репутация, за более чем десять лет проекта, всего лишь один несчастный случай и тот, который произошел из-за грубого нарушения правил безопасности. Я думаю страны-содружества испугались не этого, это был просто предлог.
– Ты же его знал, зачем ему надо было так рисковать?
Это была не просто глупость, вот все, что я могу сказать. Хватит о плохом, пошли лучше поедим, – он бодро вскочил с подоконника.
– Отлично! Только не в столовую «СОЮЗ»…
Мы вернулись домой в 22:08, я не планировала гулять так долго, но мы успели посетить этаж производств и в парковой зоне проходил довольно интересный концерт, организованный старшекурсниками из сферы услуг. У нас было очень приподнятое настроение, пока нам его не испортила Лена, которая стояла в коридоре и как чувствовала наше скорое прибытие. Она быстро оглядела нас, надкусывая одну щеку и сказала:
– Максим, скажи, пожалуйста, ты издеваешься надо мной?
– Я утром говорил тебе, что сегодня не смогу, давно бы уже начала делать сама!
Лена не нашла, что ответить, кажется в ее глазах сверкнули слезы, она быстро отвернулась и ушла в комнату. Я чувствовала себя крайне неудобно, завоевать неприязнь уже у двух соседок за один день – это надо еще постараться.
Максим повернулся ко мне, извинился за поведение Лены фразой «с ней такое бывает», попрощался со мной фразой «спасибо за вечер» и находясь в крайне неловком положении, не поднимая глаза, ушел в свою комнату. Стоя одна в коридоре, я понимала, что в любом случае, с Леной надо наладить отношения, иначе спокойной жизни в своей же комнате мне не видать.
Захожу в комнату, свет выключен, слышны лишь глухие всхлипывания, я не стала ее беспокоить, а решила перекусить и принять ванну.
23:03. Уже все тихо, слышно лишь легкое посапывание Лены. Я заметила на часах значок будильника, который должен был прозвенеть в 7:00 и со спокойной душой легла в кровать.
Ослепительно белый и кажется бесконечно длинный коридор из мелкой плитки, чувствую жесткую крепкую руку бабушки, тянувшую за собой прочь из этого страшного места и череда фразы в темноте: Проект 274901, проект 274901…
Открываю глаза, опять я нахожусь в нашем коридоре, тусклый туманный свет исходит из кухни, у меня уже стало появляться ощущение, что я схожу с ума. Появилась легкая дрожь в теле, направляюсь к себе в комнату посмотреть обстановку, подхожу к своей двери. Звенящая тишина как будто нарастает. Аккуратно пытаюсь толкнуть дверь, но моя рука вновь проваливается сквозь нее, как сквозь воздух. Взяв себя в руки, я преодолеваю дверь как призрак.
В комнате довольно светло, но тускло, так же на кроватях лежат Лена и я. На этот раз я старалась быть более хладнокровна к этой ситуации и оглядеться получше.
Часы показывают 00:00, все как будто замерло, даже пылинки в воздухе застыли. (Зачем, вообще, тут пыль?) Наверно, чтоб не зря устраивать субботники…
Подхожу к окну, пытаюсь посмотреть сквозь стеклоблоки, но безрезультатно, сквозь них я проходить не могу. У меня возникла мысль, что интересно было бы посмотреть на комнаты Ирины и Максима, но я тут же отсекла эту мысль, так как это крайне неприлично. Мне было страшно далеко отходить от «своего тела», но любопытство меня победило, и я решила выйти из квартиры. Прежде чем преодолеть входную дверь, я заметила, что она была приоткрыта, хотя я точно помнила, что ее закрывала. Значит кто-то вернулся позже нас или, наоборот, вышел, и чтобы лишний раз не привлекать внимание, не захлопнул ее.
Окна уже не маскируют изнаночную сторону улицы и вся «красота» примитивной графики видна через закрытые окна. Яркий белый, но туманный свет режет глаза, все тихо и спокойно.
Мне очень не хватало мамы, после того как ее не стало, отец совсем помешался на своей работе, он был одержим мыслью вернуть ее, но увы это было неисполнимо, жизнедеятельность мозга при смерти носителя невозможна.
