Вскоре ко мне присоединился заместитель Ногинского, а через несколько минут с лестницы спустились Тимур с Захаром и судя по их недовольным лицам, они только что о чём-то спорили.
Наверное, обсуждали разногласия по договору.
– Если закончите, а я ещё не вернусь, – крутя на пальце ключи от автомобиля, одновременно ко всем обратился Ногинский, – передайте хозяйке, чтобы со стола не убирала. Я до посёлка «огненной воды» прикуплю и сразу обратно. Никому ничего в магазине не надо, мне нетрудно могу прихватить?
Мы с заместителем дружно мотнули головами, а Калинин вопрос проигнорировал.
Ногинский уехал, а он из нашей компании самый разговорчивый, поэтому беседа за столом как-то не клеилась.
– А почему Мария с мужем к нам не присоединились? – спросила я у начальника, потому как этот факт не только меня удивил, но и огорчил, они приятные люди и с ними было бы веселее.
Не знаю, что уж такого неправильного я сказала, но заместитель уставился на меня, как будто сморозила несусветную глупость.
– Что не так? – как известно, если не знаешь спроси, так я и поступила.
– Они обслуживающий персонал, – с пренебрежением фыркнул пузатый дядька.
А ведь до этого момента, он мне нравился, наверное, потому что постоянно молчал. Ишь ты какой. Значит, пятый пирожок, слепленный руками Марии, он умял запросто, а сидеть с ней за одним столом брезгует?!
Так и подмывало, сказать этому типу что-нибудь гадкое, пришлось даже закусить губу, чтобы какая-нибудь колкость случайно не вырвалась.
– Валерия Павловна, это моё упущение, – заявил Калинин и поднялся на ноги. – Забыл пригласить. Сейчас исправлю.
С появлением Марии Фёдоровны и Дмитрия Сергеевича, как я и полагала, как будто стало уютнее и теплее, за столом воцарилась почти семейная обстановка, а разговоры текли непринуждённо сами по себе. И хоть все уже наелись до отвала, никто, наверх подниматься не спешил.
Ногинский вернулся с пакетом, из которого доносилось характерное позвякивание, бутылки об бутылку.
– Коньяк, ты купил для себя, а вино для кого? – пристально глядя на прозрачный пакет, спросил Тимур у Захара.
Ногинский тут же посмотрел на меня и широко улыбнулся, а потом с невозмутимым видом ответил Калинину:
– Коктейль буду мешать.
Начальник проводил подрядчика до кухни тяжёлым взглядом, а потом наклонился ко мне и тихо, но крайне отчётливо заявил:
– Валерия Павловна, сегодня вы ночуете вместе со мной.
Глава 5
Поверить не могу, лежу на кровати Тимура Артёмовича, а он сопит в двух метрах от меня на диване.
Какой же он упёртый, словами не передать.
За столом при всех не стала с ним спорить, промолчала. Думала потом, наедине, в спокойной обстановке уговорю поменять решение.
Ага, фиг вам, он не из таких, кто поддаётся на уговоры.
Надел каску, закрылся щитом и стоял на своём, как будто от его упрямства зависит судьба и благополучие целого мира.
Нет, я понимаю, Калинин чувствует за меня ответственность и не на пустом месте переселил к себе в комнату. Ногинский купил вино, чтобы вместе с бутылкой прийти ко мне ночью, напоить, ну и … со всеми вытекающими последствиями.
Да только я ведь уже давно не наивная девушка, мне двадцать пять лет, имею за плечами неудачный брак и развод…
Я бы Захару даже дверь не открыла. Во-первых, у меня нет привычки спать с первыми встречными, а во-вторых, я сотрудница компании и нахожусь в рабочей командировке, а Ногинский представитель противоборствующей стороны.
Всё это говорила и объясняла, но Тимур, словно оглох. Сначала пер
енёс к себе мою сумку, ещё и гад такой похвалил за то, что вещи не разложила, а потом вернулся, взял за локоток и как паук Муху-Цокотуху уволок к себе.
И главное – предъявить мне начальнику нечего. Мотивы у него благородные – спасает девичью честь. Сам даже намёком ни на что не посягал. Вдобавок мучается на диване, который по длине ему минимум на сорок сантиметров коротковат.
Вздрогнула, потому как в нашу дверь кто-то кулаком постучал.
Кого это нелёгкая принесла ночью?
Приподняв голову, проверила, проснулся ли начальник.
Шевелится, значит, проснулся.
– Тимур, твою мать, открывай! – раздался голос Ногинского и дверь вновь содрогнулась от нескольких сильных ударов.
Прилипла обратно к подушке, зажмурилась и притворяюсь спящей.
В дела Тимура и Захара мне лучше не вмешиваться, а то затопчут ненароком и не заметят.
Калинин тихо выругался, судя по предыдущему звуку, он обо что-то споткнулся, а через несколько мгновений послышалось, как скрипнула дверь и в комнату ворвался свет из коридора.
– Лера пропала, – с нотками паники в голосе выпалил Захар. – В спальне её нет, весь дом обежал и округу – не нашёл. Куда она могла деться?!
– Да, тише ты, не ори. Ночь всё-таки. Никуда Лера не пропадала. Спит она, – сцедив зевок, недовольно проворчал Калинин.
– Где?! – удивился Захар, но сложив в голове дважды два, пришёл к верному выводу. – У тебя, что ли?
Голоса мужчин стихли, их лиц я не вижу, но могу представить, насколько красноречиво они друг на друга сейчас смотрят.
– Да, у меня. Вопросы ещё есть?
– Только один. На кой чёрт ты всем голову морочил этим своим юристом, нельзя было сразу предупредить, что она не только юрист?
– Нельзя, – рявкнул Тимур и захлопнул перед носом Ногинского дверь.
М-да. Теперь, что-то мне подсказывает, Ногинский в мою сторону будет смотреть исключительно волком, но это и к лучшему, его неуёмный флирт, особенно в присутствии Калинина, смущал и ставил в неудобное положение.
Всё стихло, слышен каждый шорох, а именно осторожные шаги и они, как мне кажется, приближаются.
Совсем чуть-чуть, чтобы было незаметно, приоткрыла глаза.
Не ошиблась, Тимур вместо того, чтобы направиться к дивану, крадётся к кровати.
Что ему нужно?!
Мне уже пора выскакивать из-под одеяла и убегать с криком: «Помогите, спасите»?! Или как?
Через узкую щелку век недоумённо и вместе с тем испуганно наблюдаю за тем, как начальник склоняется надо мной и замирает.
У меня остался последний шанс выскользнуть из постели, если Тимур возьмёт подушку и накроет ею моё лицо, всё, куда-то рыпаться будет поздно.
Боже мой, он одеяло на мне поправил!
Лишь бы от умиления не расплыться в улыбке. А то начальник заметит и поймёт, что не сплю.
Всё-таки странный этот Калинин, не мужчина, а одно сплошное противоречие. То он грозный генеральный директор, то весёлый попутчик в дороге, то вот как сейчас заботливый папочка.
Подошёл, посмотрел, натянул повыше одеяло и вернулся мучиться на короткий диван.
Распахнула глаза и ужаснулась, вся комната залита солнечным светом, причём не утренним, а полуденным. Неужели уже время обеда?
Твою же… Проспала.
Схватила с тумбочки телефон, будильник которого должен был разбудить меня в восемь, но почему-то, сволочь такая, не зазвонил, и тут же выдохнула. Часы показывали половину десятого, не восемь утра, конечно, но и не полдень.
Привстав на локтях, огляделась, Тимура Артёмовича в комнате нет, выдвигаемое сиденье дивана задвинуто обратно, а подушка, одеяло и простынь аккуратно сложены в стопку.
Как давно ушёл начальник и почему меня не разбудил?
Спрыгнув с кровати, добежала до двери и приоткрыла. С первого этажа доносились голоса, смех и позвякивание посуды.
Ага, значит, все тоже недавно проснулись, а теперь завтракают. Если пулей метнусь в душ, шустро приведу себя в порядок, оденусь и ограничусь лишь одной чашкой кофе, тогда быстро их нагоню.
Перетряхнув сумку, взяла всё необходимое, выскочила в коридор, схватившись за ручку, потянула на себя дверь ванной и на полном ходу врезалась в кого-то тёплого, влажного и раздетого.
– Простите, – уткнувшись носом в мужскую обалденно пахнущую грудь, ошалело пробормотала я и поспешила отпрянуть, но не тут-то было.
Мужчина, которого я так немилостиво протаранила, видимо, на инстинктах обнял меня за талию и не позволил отступить.
Смущённо подняла взгляд.
Ей-богу, лучше бы оказалась в объятиях Ногинского, чем наблюдала на себе насмешливый взор начальника.
К слову, не только Калинин меня обнимает, мои руки почему-то тоже лежат у него на плечах, как будто им там самое место, а вот вещи я выронила.
То есть если Тимур Артёмович глянет вниз, он там помимо джинсов с ветровкой заметит трусы и бюстгальтер. А если я опущу глаза, то увижу начальника в одном полотенце, повязанном на бёдрах.
Хотя, что значит, увижу? Видела уже всё и навряд ли теперь, как там у него всё выглядит, когда-либо забуду. Широкие плечи, рельефная грудь, ярко выраженные пресловутые кубики, дорожка волос, скрывающаяся под полотенцем, и всё это великолепие поблёскивает от капель воды.
– Да, ничего страшного, – выпуская из объятий, Калинин шагнул назад и внимательно оглядел. – Сами-то как, не ушиблись?
– Всё нормально. Сама виновата, – тут же одёрнув руки от директора, выпалила я.
– Вы уронили, – заметив на полу раскиданные вещи, начальник было собрался поднять, но я запротестовала:
– Ой, нет. Я сама. Там как бы … в общем, не для чужих глаз, – сцапав одежду, прижалась спиной к дверному проёму, чтобы Тимур смог выйти из ванны.
Ведь когда я на него налетела, он как раз выходил.
– Сегодня ночью у нас были гости, вернее, гость, Захар приходил, между прочим, вас искал. Вы не слышали? – вместо того, чтобы освободить ванну, как он и намеривался, Тимур в точности, копируя мою позу, встал напротив меня.
– Да? – изобразила удивление и мотнула головой. – Надо же. Нет, не слышала. Я так крепко спала, что даже будильник не слышала. Поэтому поздно встала.
– Это я отключил ваш будильник, – признался Калинин, причём такой интонацией, словно выключать чужие будильники – это в порядке вещей.
– А зачем? – спросила я, не зная, куда девать глаза, плутоватый взгляд начальника не выдерживаю, пялится на его голый торс – вообще не вариант, а таращится в стену как бы невежливо.
– Вы так сладко спали, и я решил дать вам время ещё отдохнуть.
Он смотрел на меня спящую?
О ужас!
Иногда сплю с открытым ртом, а если лежу на спине, могу и сопеть, причём довольно громко, порой от этого даже просыпаюсь.
– Надеюсь, обошлось без конфуза, и я не пускала на подушку слюни? – нервно сминая одежду в руках, проворчала я.
Калинин рассмеялся.
– Нет, ничего такого.
– Вы позволите? – кивнула вглубь ванной, намекая Тимуру, что ему пора уходить.
– Да, конечно, – он отлип от проёма и вышел.
Спешно закрыла дверь и глубоко вздохнула, только теперь понимая, что всё это время дышала через раз.
Спустившись через полчаса на первый этаж, с неудовольствием обнаружила, что, кроме Калинина, за столом больше никого нет.
То есть экзекуция под названием «Я с боссом опять наедине» продолжается.
– Сырники не ела, наверное, уже тысячу лет, – уплетая третий, заметила я, лишь бы хоть что-то сказать, потому как молчание между мной и Калининым затянулось.
– Почему?
– Потому что их надо готовить, – усмехнулась я.
