— Представь, что Дэниел погиб, — начинает она. — Каково тебе будет без него? Все-таки твоя жизнь полностью изменится. Она не может не измениться, если от сердца отрежут половину.
Закрываю глаза, представляя Дэниела лежащим в гробу из красного дерева. Вокруг него охапки белоснежных гортензий, на фоне играет органная музыка… Стоп-стоп. Что?! Я свихнулась?
— Адри, не хочу представлять подобное. Что бы я ни представила, реальность не совпадет с ожиданием, — отзываюсь немного резко, раздражаясь от ее психоанализа.
Я звонила лучшей подруге по другой причине: просила помочь с клятвой, а не отговаривать от свадьбы.
— Ты права… — вздыхает она. — Прости, если перегнула.
— Все нормально. — Ни черта не нормально. — Можно завтра погулять с вами в парке?
— Никки, что за вопросы? Конечно! Я очень скучаю по тебе.
— Тогда я позвоню после съемки?
— Буду ждать. Спокойной ночи?
— Спокойной ночи, — на этой тоскливой ноте завершаю непривычное нытье нажатием на иконку отбоя.
Когда я стала такой размазней? Может, дело в ПМС? Рановато.
Плюхнувшись плашмя на постель, начинаю поднимать бодрость духа без посторонней помощи, вытягивая из подземелья сознания ту Николь, которая в любой ситуации, даже самой критичной, могла сказать: «Ну и черт с ним!»
Чего я боюсь? Это же Дэниел! Тот неотразимый мужчина, что покорил харизмой с первого взгляда. Тот, кто удивил поступком с первой встречи. Тот, кто разительно отличался от всех окружавших меня парней, живущих на кураже. Я словно пересела в самолете из эконома в бизнес-класс: почувствовала себя принцессой. Снова. Чувство, хорошо знакомое с детства, поскольку королем в моих глазах был, есть и остается папа. Не жалкая копия мужчины, а подлинник, который боготворил меня и всегда внушал, что я достойна самого-самого лучшего.
И в тот момент, когда я была почти на грани того, чтобы забыть об этом, мы и встретились с Дэнни.
***
ФЛЭШБЕК
Тот день не задался с самого начала. Мне предстояла выездная съемка для известного глянцевого бизнес-журнала «Special people». Они давно заманивали меня в штат, особенно после выставки в прошлом году, где я впервые продемонстрировала свое видение людей в одежде. Но я всегда считала себя независимым художником, поэтому безумно дорожила личной фотостудией, свободой действий и возможностью самостоятельно решать, кого и когда снимать.
В принципе, не ожидалось ничего сверхъестественного: пара журналистов должны были взять интервью у одного ведущего бизнесмена в ресторане с видом на Капитолий, а от меня требовалось запечатлеть участников таким образом, чтобы моего присутствия не заметили. Герой журнала – не любитель позировать на камеру, а я, по словам клиентов, неназойлива и вместе с тем профессиональна.
Николь Рэйвен не нужно просить дважды. Подобные заказы – особое признание качества моих работ. Одно дело – показывать красоту мужского и женского тела в стиле «ню», который несколько лет был основным направлением моего творчества, и другое – фотографировать того, кто не любит это занятие, да еще так, чтобы по готовым снимкам ни один читатель не смог этого понять.
Почему же не задался тот день? Во-первых, я полночи не спала из-за воя очередной драной кошки за стенкой. «Драной» – потому что ее, по всей видимости, драл мой неуловимый сосед. «Кошки» – потому что эта человеческая особь стонала так же громко и протяжно, как ее мартовский сородич. Стабильно дважды в неделю, словно по графику. С чего я решила, что там живет именно сосед, а не соседка? Голоса принадлежали разным женщинам.
После четвертой недели я, грешным делом, подумала, что за стенкой устроили притон для разовых встреч, поэтому намекнула консьержу о том, что стоило бы проверить жильца. Но он заверил, что хозяин – порядочный человек, и на этом все. Не раскололся гад. А мне было до такой степени любопытно посмотреть на этого неутомимого плейбоя! Почему-то представляла его шестифутовым качком с гигантским членом. Хиляк вряд ли протянул бы столько часов без остановки.
Его голоса я никогда не слышала. Во сколько он уходил из дома и возвращался, не видела. Я даже стакан к стене прислоняла, желая понять, чем занимается мачо, какие фильмы смотрит, слушает ли музыку, как говорит. Но безрезультатно. В любое время, кроме нескольких ночей в месяц, я подслушивала лишь тишину.
По вине этого соседа в тот день я отрубила будильник во сне и продолжила нежиться в объятиях Морфея, очнувшись за полчаса до назначенного времени. Не позавтракав, влетела в приготовленный с вечера брючный костюм и мокасины (цокающие туфли на шпильке – враг незаметности), схватила сумку с камерой, термокружку с горячим шоколадом и как угорелая стартанула с придомовой парковки.
На последнем повороте мою Audi подрезал мудак на спорткаре, и, уходя от столкновения, я въехала в задний фонарь Lexus, стоящего в правом ряду. Сработавшая подушка безопасности так больно припечатала затылок о подголовник, что на некоторое время я потерялась в пространстве.
Но головная боль почти сразу забылась, как только открылась дверь, и надо мной раздался мужской голос с чертовски сексуальной хрипотцой:
— Мисс, вы целы?
Всего одна фраза, произнесенная с искренним беспокойством, шорох сдутой подушки, бережное прикосновение к пострадавшей голове, короткий взгляд на мужчину – и меня пришибло, словно кирпичом.
Бам! И все.
Я попала, пропала и, вероятно, влюбилась с первого взгляда. Темно-карие, почти турмалиновые, глаза смотрели до того проникновенно, что меня в них затянуло, как Джинна в его волшебную лампу. Гладко выбритое лицо, прямой нос, никаких виднеющихся волосков из ноздрей и в меру пухлые губы, растягивающиеся во все более широкую улыбку с каждой секундой скрупулезного анализа его внешности. От него веяло элитным парфюмом с нотками ванили и табака. На манжетах кипенно-белой рубашки мерцали квадратные запонки Bvlgari, а на безымянном пальце левой руки отсутствовало кольцо. Я и его салонный маникюр успела рассмотреть, пока он убирал ладонь от моего лба.
— Вы такой ухоженный, — сморозила я, не подумав. Похоже, ударилась неслабо.
В ответ он очаровательно рассмеялся, чем вернул обратно в реальность. Бросив взгляд на часы, я поняла, что уже должна была быть на месте, и с истеричным: «Вот черт!» выхватила смартфон из сумки, чтобы предупредить организатора об опоздании. Все это время Ухоженный стоял рядом и, опершись одной рукой на крышу машины, без стеснения слушал мои причитания, после чего произнес директорским тоном: «Пересаживайся ко мне, я подброшу. Тебе нельзя за руль».
Когда выяснилось, что он – и есть тот самый герой нового выпуска «Special People», Дэниел Клейтон, я едва не сгорела со стыда. Вместо того чтобы стрясти деньги на ремонт тачки, после съемки он накормил меня вкуснейшим обедом в ресторане.
Это было нашим первым свиданием.
Глава 2 «Сюрприз»
Никки
Утро оказалось весьма приятным, благодаря чему моментально позабылись страдания ушедшей ночи. Я проснулась от щекотания моих обонятельных рецепторов ароматом свежих цветов, а распахнув веки, врезалась взглядом в букет розовых орхидей, лежащий на соседней подушке. На обертке красовался логотип известного магазина, где Дэнни был постоянным клиентом. Внутрь была вложена карточка, и я почти не удивилась, прочитав выведенное каллиграфическим почерком послание: «Ты неповторима и совершенна».
Такие милые комплименты вкладываются флористами по умолчанию, но внушаю себе, что об этом попросил Дэниел, и, протерев глаза, с наслаждением вдыхаю сладкий запах бархатистых лепестков. Он вернулся. Шум воды из душа звучит как благословение для последующего экспромта. Я соскучилась, черт возьми. Мог бы и разбудить.
Свесив ноги с высокой кровати с парящим эффектом, оцениваю свое отражение в зеркале и, мысленно поставив ему высший балл, наспех причесываю шевелюру пальцами. Не устану благодарить достижения бьюти-индустрии за возможность просыпаться по утрам сразу красивой: с безукоризненными бровями и ресницами, красить которые нет нужды.
Чтобы сэкономить время, снимаю пижаму Versace, подаренную будущей свекровью, и грациозно вхожу в ванную, наполненную таким густым паром, что ничего не вижу перед собой. Здесь жарко, как в преисподней, и я начинаю сомневаться в том, что смогу пробыть здесь хотя бы пять минут, не то что заняться любовью. Меня не очень прельщает идея полоскаться в кипятке, но раз пришла… Подкрадываюсь поближе.
Дэниел стоит под душем задом ко мне, смывая пену, стекающую по мускулистой спине пушистыми дорожками. Чертовски привлекательный мужчина. Высокий, широкоплечий, стройный благодаря правильному питанию. И с ровными ногами.
У меня есть небольшой бзик на мужских ногах после одного знакомства в кафе. Однажды приятельница упросила составить ей компанию на двойном свидании. Как полагается приличным девушкам, мы опоздали, а парни уже ждали нас за столиком. Верхние части их туловищ были вполне симпатичными, но, когда встал тот, что условно предназначался мне, я, наоборот, чуть не упала. Не буду вдаваться в детали, поскольку некрасиво обсуждать чью-то внешность даже в мыслях (я же не совсем дерьмовый человек?), но в стоячем виде парень оказался ниже меня из-за чрезмерной изогнутости его нижних конечностей.
Ого, я умудрилась описать его тактично. Это, определенно, успех в моем самовоспитании.
Внезапное затихание воды вытаскивает меня из нелепого флешбека, и я вспоминаю, где нахожусь.
— Доброе утро, — Дэниел с голливудской улыбкой выходит из душа, задержав прищуренный взгляд на моей голой груди, готовой к ласкам, и я не мешкая делаю шаг к нему.
Обнимаю его за поясницу, прижимаясь животом как можно плотнее. Намек достаточно тонкий. Он обнимает в ответ, мимоходом огладив задницу, и целует в щеку. Губы я и не подставляю. Не потому, что зубы не почистила, а потому, что дело ограничится лишь сдержанным коротким чмоком. Дэниел не любит нежности с участием языка, считая их уделом подростков, а я смирилась, так как в остальном он меня полностью удовлетворяет.
Кстати, об этом.
Игриво качнув бедрами, поднимаю лицо к Дэнни в ожидании ответной реакции, но он обхватывает его ладонями и, мягко поцеловав в лоб, отстраняется.
— Никки, я тоже очень соскучился, но у нас деловой завтрак в Barmini. Если не поторопимся, опоздаем.
— У нас? — теряюсь я.
— Да. У меня для тебя сюрприз.
***
— Что скажешь? — Дэниел задает непринужденный вопрос, словно в самом деле не понимает, какую медвежью услугу оказывает.
Его выжидательный взгляд застыл на моих глазах, а я не в состоянии вымолвить ни слова. С нами сидит третья персона, при которой невозможно высказать все, что думаю о «сюрпризе». На языке вертится один мат.
Сюрпризом стал документ, подтверждающий мое зачисление в университет Колумбия на факультет экономики, а нескладный мужичок с засаленными волосами рядом – мистер Вентура, правая рука ректора. Он уставился на меня, наверное, ожидая, что я буду вопить от радости и расцеловывать им обоим руки за возможность учиться в Лиге Плюща.
— Спасибо, — выдавливаю из себя, напялив лицемерно-вежливую улыбку. — Дэниел, мы можем обсудить это наедине?
— Николь, — взывает он ко мне с укоризной, завуалировав этим: «Как ты себя ведешь рядом с уважаемым человеком?»
— Да, молодые люди, я пойду. Удачи вам, мисс Рэйвен. — Галантно поцеловав мою руку и пожав ладонь Дэниелу, поднявшемуся на ноги, мистер Вентура покидает нас.
— Что это было? — возмущается жених.
Он сидит напротив, но кажется нереально далеким. Будто я смотрю на него, перевернув бинокль задом наперед.
— Ты стыдишься меня, — разочарованно озвучиваю то, что он не осмеливается произнести вслух.
— Что? Конечно, нет.
— Тогда зачем это все? По каким признакам ты решил, что я хочу стать экономистом?
— Мы скоро переедем в Нью-Йорк, а студия останется здесь.
— Я арендую или куплю другое помещение, не вижу в этом проблемы.
— Николь, — протяжно вздохнув, он укладывает локти на стол, забыв про этикет, который так тщательно блюдет. — И сколько ты планируешь бегать с фотоаппаратом перед голыми задницами мужиков? Это ненормально для замужней женщины.
Самое паршивое, его тон соткан не из ревности, как могло бы показаться со стороны, а из пренебрежения.
— Я буду бегать, прыгать и ходить с ним, пока не надоест. Голые они для тебя, а для меня – натуральные! Мне это нравится. Если ты не заметил, я вхожу в пятерку лучших фотографов Вашингтона, и эта работа приносит хороший доход! — кое-как сдерживаюсь, чтобы не перейти на высокую тональность и не швырнуть скомканную салфетку в надменное лицо Дэниела. — «Экономить», — специально беру слово пальцами в кавычки, чтобы он понял подтекст, — мне не за чем. И на твоей шее висеть я не планирую, если беспокоишься об этом!
— Давай только без истерик. Ты взрослый человек, и должна понимать важность образования в наше время.
— То, что я не получила диплом, с которого потом буду смахивать пыль, не значит, что я никчемная и тупая. Фотография – тоже искусство, чему я училась и продолжаю учиться. И для этого мне не нужно знать интегралы! — оправдываюсь я, но тут же сдуваюсь.
Замолкаю под прицелом изучающего взгляда Дэниела и отворачиваюсь к окну. Обидно. Меня сильно задевают его претензии. Зачем я ему?
— Дэниел, зачем я тебе? — решаю не трусить, а спросить прямо.
— Я люблю тебя. Этого мало? — даже в такой напряженной ситуации он остается невозмутимым, демонстрируя более высокий статус. Не опускается до моего уровня.
— Складывается впечатление, что ты любишь не меня, а ту версию, которую планируешь вылепить.
— Это называется заботой и дальновидностью. Жаль, что ты этого не видишь.
— Это называется навязыванием собственного мнения. Чем тебе не нравится моя профессия?
— Я этого не говорил, Никки. Ты действительно талантлива, и я прекрасно вижу по твоей занятости, что тебя высоко ценят, — Дэнни обхватывает мою ладонь и проводит большим пальцем по бриллианту в центре кольца, будто напоминая о том, что я теперь должна считаться с его мнением. — И я горжусь тобой. Очень.
Последние слова согревают после того холода, в который он меня погрузил чуть раньше, но дальше, видимо, последует «Но».
— Но фотографию можно оставить в качестве хобби, получив основное образование. Как тебе такой компромисс?
Усмехнувшись, выдергиваю ладонь из его руки, чтобы начать собираться на несерьезную работу с несерьезной моделью, которая расплатится со мной листиками с дерева.
— Давай ты просто будешь врать всем, что у меня есть образование? Я тебе подыграю. Выучу нужные термины, буду восторженно смотреть в рот всяким умникам на деловых встречах и выдвигать гипотезы об обвалах рынка. Как тебе такой компромисс?
Встав из-за стола, вешаю на плечо ремень любимой сумки с Nikon и бросаю напоследок:
— Сегодня я останусь у себя. Мне нужно подумать.
Дэниел отвечает хмурым взглядом исподлобья и не спешит меня остановить или извиниться за недопонимание. И я знаю, почему: я все поняла верно.
Он даже не поинтересовался, о чем я хочу подумать. Так уверен, что об учебе в Колумбии?
Всю дорогу до выхода из ресторана задаюсь единственным вопросом: готова ли я плясать под его дудку всю жизнь?
Данный тип танца точно не рассматривался, когда я грезила о замужестве.
Глава 3 Съемка
Никки
Безветренная ясная погода сегодня благоволит съемке, поэтому у меня быстро поднимается настроение, а личные проблемы испаряются, как только в объектив попадает донельзя фотогеничная клиентка в окружении красот дикой природы.
— Гвен, как ты нашла это место? — спрашиваю я, пока модель-экстремалка перебирается со склона на показанный мной гигантский камень, омываемый бурлящей водой.
Я присмотрела идеальный угол съемки, при котором будет казаться, что она вот-вот упадет вниз. Реальность тоже не менее рискованная: если Гвеннет поскользнется, размозжит голову о пороги. Течение здесь супербыстрое, но зато придает живописности благодаря порожистому участку реки, превращающему ее в каскад мелких водопадов. Оно так и называется: Литл Фоллз. В паре миль отсюда расположилась база проката байдарок, пользующаяся популярностью у местных, но как фотограф я никогда не рассматривала эти окрестности для съемок.
— Красавчика одного на днях подцепила… — Поправив укладку с эффектом мокрых волос, Гвен мечтательно возводит глаза к небу, и я тут же спускаю затвор. Естественные эмоции – самый лучший макияж. — Он посоветовал это место и не ошибся, правда? Хорошо, что мы не потащились в Рок-Крик. Его заездили все кому не лень.
— Точно, — соглашаюсь с улыбкой и ложусь животом на траву, чтобы захватить побольше неба. — Поиграй ножками, — прошу клиентку, и она со смехом откидывается назад, опираясь ладонями на камень.
Ноги взлетают вверх, отчего подол шифонового платья сползает, сексуально оголяя бедра и нижнюю часть живота. На девушке нет белья по изначальной задумке. Этакий «полуню». Но это сейчас. Мы уже отсняли серию кадров в обнаженном виде на лужайке неподалеку. Полевые цветы разных оттенков – идеальная палитра, играющая под послеполуденными солнечными лучами, а после ретуши будет еще прекраснее.
Щелк, щелк, щелк…
Один из моих любимых звуков. Блаженство.
— Николь, а ты сама любишь фотографироваться? — озадачивает меня Гвен после фотосессии.
Я же резво собираю вещи: покрывало, корзину для пикника, распечатанную бутылку вина, которым поливалась героиня сегодняшней съемки, и другой реквизит. Не хочется сильно развивать беседу, поскольку все, к чему в это мгновение лежит настрой, так это к зарослям в стороне. Из-за зноя я выглушила чуть ли не галлон воды1, благодаря чему мой мочевой пузырь того и гляди лопнет.
— Люблю. Как раз, пожалуй, задержусь и сделаю несколько селфи. — Скрестив ноги, делаю вид, что увлеклась настройками камеры, висящей на шее.
Внезапно представляю образ Дэниела, парящий надо мной в обесцвеченном облаке. Он осуждающе покачивает головой и приговаривает: «Пи́сать в кустах? Чем еще ты удивишь меня, Николь?»
