Страница 5 из 9
Родоносцы чтут махара, страшного, но благородного зверя. Чтут его преданность семье, отвагу и сдержанность.
Молнии и лед – наиболее частые магические силы рода. Веда, к слову, была магом Вод, и морозила льдом, а Олав сочетал воздух и воду, и поэтому бил молниями. Молнии, несмотря на кажущуюся схожесть, не относились к магии огня. Были очень редким даром, ибо сочетание двух даров – редкое явление. Далеко не все это знали. Но в роде Дарр проявлялись с завидной регулярностью. А сила…
Вот это уже было интересно, с Лана сонливость как рукой сняло! Третий круг у Веды, но пиктограмма обещала пятый! Четвертый у Олава, но знак Вода-Воз светился чуть ли не до шестого! Пятый воздуха у леди Розари! Шестой у май-лорда Дарра! Мать твою, шестой! Уже сейчас! Это же самый верх! Вот тебе и добрая семейка…
Выше только королевская кровь. Седьмой, как правило, круг герцогов и принцев. Причастников королевской крови. Восьмой – круг короля…
Лан был скептиком, и не верил в сказки про избранную королевскую кровь. Нет, конечно, наследственность никто не отменял, но причем тут избранность? Просто в стране больше ни у кого нет таких возможностей развить потенциал, как у властителей. И естественно, передать по наследству. К их услугам все: и лучшие магические камни, и май-звери, и учителя. И маги всех категорий. Что мудреного, с таким багажом, добраться до верха, через пару-тройку поколений?
К слову, Олав только на полкруга отставал от Ихвара, своего лучшего друга, наследника патриаршего рода прайда. Но клялся скоро догнать. Того самого, зубастого… что гоготали в спину. Тот недавно взял пятый. Ничего себе, они тут разошлись.
Впрочем, как дальше следовало из рассказов Веды, столь высокими талантами в прайде хвастали только старшие рода. Вассальные средние и младшие уже не так блистали. Впрочем, как и у Ланкиного рода. Но все же… потенциал поголовно не ниже пятого? В Ланкином прайде и старшим подобное не снилось. Вон, на Лису вся династия надышаться не может, учителя из самой столицы.
Дверь щелкнула, в комнату заглянула леди Розари:
– Девоч… – осеклась, глянув на Лана, – чего Олава в компанию не берете? Слоняется по дому, неприкаянный, смотреть страшно!
Веда покосилась на него, мальчишка в ответ пожал плечами.
– Пусть идет, кто запрещает? – царственно кивнула маме, как королева.
Дела. Еще вчера в его компании старшие ребята-кадеты, типа Олава, даже не опустились бы до общения. Так, слово-другое, все. А тут… слоняется. Не летит до друзей. Растем.
В комнату чинно ступил брат, будто нехотя придвинул стул и небрежно развалился, изо всех сил стараясь показать: не особо-то и хотел, ну ладно, уговорили, на минутку…
Сестра переглянулась с Ланом, и оба дружно прыснули. Брат ничего не понял, даже оглядел себя:
– Вы чего?
Родословная – длинная вереница почтенных мужей, увенчавших седые главы славой. Прайд владел серьезными лесными массивами к востоку от города Борея, в Аль-Хабанском доминионе на Азоре. Лес цвел и дышал свободой, ибо не исчезли тогда еще друиды, и жили в мире с хранителями леса. Но лет сто назад конунг расширял столицу, наложил лапу на лес, стал вырубать и вывозить деревья. Друиды воспротивились. Началась война. Жестокая и кровопролитная. Прайд принял сторону тех, кого дал обет защищать. Многие полегли тогда, среди пылающих старых великанов…
Конечно, глупо. Одному клану не победить десятки. Бежали. Далеко, за океан.
История, летописи, легенды… Лан никогда не видел друидов. Считал их сказками. А вон, поди ты. Оказывается, жили. Даже дружили с людьми. Так и не уразумев их корысти и ненасытности.
– И не сто лет назад, а восемьдесят восемь, – вставил зануда Олав.
– Может, продолжишь? – Веда приглашающе постучала ноготком по фолианту.
– Да запросто! – брат схватил книгу и перевернул страницу. – Что тут у нас? Ага…
Геральдика прайда. Старшие рода: Лоухан, Дарр, Айшуг. Гербы…
– Тихо! – вдруг цыкнула сестра.
Брат замолк на полуслове. Лан крепко спал, умильно приоткрыв рот. «Умаялась», – шепотом пояснила сестра. Оба поднялись и осторожно вышли, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Разбудили только к вечеру: Олав со слугой втащили в комнату громадную бадью. И слуги споро принялись таскать горячую воду. Мальчишка обрадовано сел на постели, потирая руки: помывки? Помывки он любил. Да еще в комнате, как барину!
Знакомая служанка со вселенским бюстом призвала скинуть рубаху и затащить свой зад в воду, Лан не на шутку перепугался:
– Сам…ма!
Служанка назидательно воздела очи в гору: где это видано? Нельзя! Барыня! Эксцесс снова разрешила Веда, явившаяся как нельзя кстати:
– Иди, Аршу, я сама ей помогу.
Мальчишка откровенно нежился, в терпимо горячей воде, вызывающей истому. С горечью поглядывая на сморщенный бугорок между ног, чуть видимый сквозь хлопья пены.
– Завтра пригласим парикмахера, – озабоченно сказали наверху, намыливая ему голову. Волосы откровенно подросли и почти достигали плеч.
– Чего ты со мной возишься? – озвучил давно не дававший покоя вопрос. – Зачем я тебе?
– Ой, отстань, – донеслось недовольно.
Конечно, мальчишке не понять, каково ей, полгода назад потерявшей сестру… неожиданно практически обрести ее вновь. Веде страсть как хотелось подругу, близкого человечка, в родной семье.
Мир Лана – мир крыс. Им трудно постигнуть обычные человеческие чувства.
– Через неделю едем в Старбог, – неожиданно поделилась новостью девушка. – На турнир, в честь выпуска академий.
– Что? – удивился, задрав голову. – Должны ж через полгода…
Старбог – метрополия. Столица Вермора. Шик и блеск. Весь цвет знати.
– На границе участились стычки, – вздохнула она. – Вермор на грани войны. Король ускорил выпуск офицерских школ.
– Значить, Олав… – начал размышлять Лан.
– Угу, – подтвердила сестра. – Отпуск заканчивается. Как и у всех. Назад не вернутся.
Почему-то не обрадовало. Парень нормальный. Лан даже немного… привык, что ли? Еще бы не пялился, и руки держал в штанах.
Через пару дней ему разрешили самостоятельно посещать уборную. Только накидку на плечи, дабы не смущать слуг исподним. Накидка, к слову, оказалась рыцарская. С ветвистым родовым гербом. Только меча на боку не хватало. Выглядел наверняка занимательно: воин… от горшка два вершка, шея как прутик, шлеп-шлеп босыми пятками по полу.
Желудок почти не болел, саднил только тогда, когда переедал. Кормили на убой, и организм быстро креп. Каждое утро и вечер вливали в глотку солидную ложку целебных эликсиров, и…
Веда целый день учила. Истории, геральдике, родословной. Даже основам магии: «И нечего морщится, как старый кот, должна знать! В магическом прайде, не абы где!» У него пухла голова, от таких вселенских объемов информации.
Жених не появлялся. И слава богам.
Еще через пару дней разрешили одеться, и прогуляться в сад. Осторожно. Со строгими наставлениями тети Розы.
Лан с наслаждением скинул ночную рубаху, натянул джодпуры и защелкнул на талии ремень. Талия высокая, зараза, покрой все-таки женский. Впрочем, защелкнулось. Будто так и должно быть. Накинул реппи, застегнул все пуговицы и аккуратно вправил в брюки. Затем уселся и принялся натягивать высокие сапоги. И наконец выпрямился, рассматривая себя в зеркале…
Мда. Задница, по всему, начала набирать вес. Талия… бесы раздери, становится тоньше? Даже наметился довольно приметный овал бедер. Поздравляю, Лан, теперь ты можешь одеть юбку. Сядет. Не будет, как на палке.
Рубашку топорщили нахально торчащие горошины груди. Грудь тоже принялась набирать вес, он даже слегка ощущал непривычную тяжесть, когда нагибался. Трижды в зад, а потом в уши!
Сплюнул, и накинул на плечи корч, откинув волосы за воротник. Волосами до плеч в Риоранге не удивить, коротко стриглись только кадеты. Но его подравняли на женский манер, сотворив кокетливую челку. Тетя Роза, разумеется, извинилась: «Прости, надо же потихоньку привыкать…» И сама потом любовалась, довольная, как три носорога. И волосы были мягче, гуще, и по-женски блестели.
Ничего себе, потихоньку. Девица, три беса в зад. Конечно, фигура еще формировалась, но за мальчишку уже сложно принять.
Приталенный корч не стал застегивать, ибо только подчеркнет формы. Распахнул дверь и отправился в сад.
Сад благоухал. Тенистые аллеи, уютный полумрак, над цветами жужжали пчелы. Уселся в тени обвитой вьюнком беседки и с наслаждением вытянул ноги. Хорошо. Постель уже надоела. Закрыл глаза и откинул голову на спинку.
– Госпожа что-нибудь желает?
Бесы раздери! Чуть не подпрыгнул. На дорожке горничная, смотрит с любопытством.
– А что можно?
– Как прикажете, – присела в книксене девушка. – Печенье, булочки, фрукты, виноград, квас, сок, вино…
– Вино можно?
Вот так запросто? Ничего себе, они тут живут!
– Какое? – с готовностью навострилась приятная служанка. – Если позволите, я бы посоветовала молодое затворское, белое, столовое, – и смущенно добавила: – еще далеко до обеда.
– Давай! – легко согласился мальчишка.
Как раз хотелось пить. Через несколько минут на столик опустился поднос, с высоким бокалом, запотевшей бутылкой, и вазой с фруктами. Служанка ловко вскрыла пробку и налила янтарную жидкость в бокал. Лан с наслаждением пригубил – хорошо… Кисловатая терпкость оставила приятное послевкусие. Запрокинул голову, и под удивленным взглядом осушил до дна – стало еще лучше. Посмаковал языком, ощущая, как в желудке разливается приятное тепло.
Девушка хотела уже упорхнуть, вместе с бутылкой, но мальчишка попросил налить еще: каюсь, не распробовал! Та явно удивилась, но просьбу выполнила. Следующий бокал уже цедил помаленьку, наслаждаясь вкусом, и щебетом птиц.
Если не смотреть вниз, на себя, жизнь хороша. Перемигивается солнце сквозь ветви, весело пересвистываются птицы, от клумб тянет одуряющим ароматом. Скамейки удобные, сидеть приятно… естественно, задница ведь у тебя теперь… Стоп! Сказал же!
Недалеко садовник щелкает здоровенными ножницами. Щелк-щелк, даже не глядя, и куст получается идеально ровным. Как яйцо. Которых у тебя… Стоять!! Снова?
С веранды доносятся чьи-то голоса. Кажется, различается баритон Олава. Лан подождал, пока голоса исчезнут в доме, и поставил пустой бокал на столешницу. Пора возвращаться. Первый раз лучше не наглеть. Поднялся и вдруг пошатнулся, ухватившись руками за стол. Что за… Покосился на бокал: да ладно… в бытность с друзьями, бывало, и в десять раз больше…
Выполз из беседки, щурясь от солнышка, и аккуратно потопал к дому, слегка пошатываясь. Бесы раздери. Кажется, его новый организм обмельчал. Да еще каблуки. Ступеньки у дома даже поплыли, еле успел схватиться за перила. Постоял, выравниваясь, пытаясь прийти в себя. Мысли путались. Осторожно, дверь, прямо по коридору…
У холла еле успел затормозить, напоровшись на чужие голоса. Мозг еще не совсем покинул сложное тело. Спокойно, вдох-выдох. Аккуратно заглянул в щель между портьерами. Четыреста бесов!! Друзья Олава!! Стоят, сидят, смеются, весело переговариваются. Вот черт!
Опасливо развернулся, сдал назад, и почти сразу ткнулся прямо в грудь высокому плечистому парню. Чуть не упал, успели подхватить за плечи:
– Куда? Кто тут у нас?
Лан скрипнул зубами. Ихвар Лоухан, собственной персоной. Наследник патриаршего рода, вождь всей южной молодежи.
– Очень кстати! – возрадовался вождь и потянул за собой в холл, распахнув портьеру: – внимание, народ!
Говор стих. Лан пошатнулся, и пол неожиданно стал стремительно приближаться… успели снова подхватить, и даже кое-как выпрямить…
– Тысяча бесов, она же… – раздался над ухом звонкий девичий голос. – В стельку!
– Так! – командир быстро принял решение: – забираем с собой, шустро! Еще тетя Роза заметит… Олав догонит!
Шатающегося Лана споро спустили по ступеням и погрузили в автомобиль. Вождь напоследок показал кулак слугам и приложил палец к губам: тссс. Те понимающе закивали.
«Я вас всех закопаю, бесы вас раздери!! Какого хрена уволокли мою девушку?! – Олав рычал, аки махар. – Чья гениальная идея?!»
«Да успокойся, вон сидит, с девчонками, все с ней в порядке…»
«Мать вашу!! Нашлись мне, мыслители!»
Лан начал приходить в себя, тряся головой и усиленно моргая. Мир никак не хотел фокусироваться и очищаться. Хмелю, по-видимому, понравилось в его голове. Вцепился, мертвой хваткой.
Впереди что-то бухает и полыхает. Разлетается щебень, звонко кричат веселые голоса. Остро пахнет озоном. Как всегда, если рядом магия.
– Как ты? – вопрошают справа. – Получше?
Мальчишка фокусируется – мать твою!! Зубастая Окка Айшуг, как отче наш! На расстоянии ладони! Одна из лидеров вражьего племени, старший род, сильнейшая майора… чуть ли не четвертого круга…
Раньше такая фифа никогда бы не открыла рот, чтобы выпустить в его сторону звук.
– Где ты умудрилась так наклюкаться? – доносится слева.
Час от часу не легче. Мия… Майора 3-го, огневица, сколько наших в свое время положила на лопатки. Приплыл. Прямо в руки. В животе нудно засвербило.
– На, попей, – справа протягивают витую флягу. – Хорошо освежает.
– Что это? – Лан не спешит, ожидая подвоха.
– Сок дрокка, – поясняет черноглазая. – Он целебный. Всегда беру на май-шугг.
Что это с ними? Мальчишка осторожно делает глоток, другой… В голове действительно проясняется. Спереди снова бухает, вспышка, и веселый крик…
– Веда талантище! – смеется Мия, хлопая в ладоши. – Бугг никогда ее не пробьет!
Лан моргает, очищая глаза, и осматривается. Громадный пустой амфитеатр, ряды скамеек поднимаются кверху. Сверху полупрозрачный купол до-защиты. Ага, они на полигоне. На передних скамейках. Вокруг солидная компания молодежи, с полсотни ребят, постарше и помладше, галдят на скамейках. Впереди, за прозрачным барьером, дерутся. Толстый Бугг только кажется неуклюжим, вертится как волчок. Взмах – рев огня! – тут же прыгает в сторону. Веда принимает на защиту, перед ней на секунду проявляется прозрачная ледяная стена, и заливисто смеется – приземлившийся Бугг уже напоролся на ледяные шипы. Шипы, конечно, с треском ломаются – это тренировка, а не смертный бой. «Как ты узнаёшь?» – ворчит недовольный толстяк, потирая ушибленный бок. «Тебя просчитать, раз плюнуть! – смеется Веда. – После «право» всегда «лево»! Смени формулу!»
– Ты извини, ладно? – неожиданно сказала сбоку черноглазая. – За те смешки. Мы когда узнали, что на самом деле произошло… – зябко поежилась. – Даже не по себе стало.
Вот те раз. Лан чуть не клацнул зубами. Одну минуту…
– А зачем сюда привезли?
– Чтобы тетя Роза не заметила, – усмехнулась Окка. – Отгребла бы лекцию, часа на два, и запрет на алкоголь. Без срока давности. Тебе это надо?
Ну да. Такие установки бытовали и в его прайде. Быть пьяным в аристократических семействах не принято, дурной тон. Тщательно выбривается. Это удел простонародья, в портовых кабаках, а не выдержанных леди и лордов.
Стоп! Одну минуту… Лан никак не мог взять в толк… так это получается… получается… Мозг просто отказывался верить. Его приняли?! Здесь?! Ребята, в свой круг?! Великая Иккра! – парень закатил глаза к небу. Ты не шутишь?!
– Ну как, пришла в себя? – на соседнюю скамейку бухнулся Ихвар, натягивая защитные доспехи. – Уже лучше? – обернулся, глянул, удовлетворенно кивнул: – молодец! Не обижаешься на нас? – снова сощурился, и снова кивнул: – Молоток! Правильно, на дураков не обижаются. А я ща как раз надеру зад твоему… кхм…
