Страница 4 из 7
- Я не ходила по клубам.
- Похвально, - кивает он. - Однако сдается мне, ты лукавишь, пташка. Я не люблю, когда меня обманывают.
И снова эти стальные нотки в голосе.
- Я не вру. Я действительно не умею танцевать. Не училась этому.
Амин задумчиво смотрит на меня, затем едва заметно кивает.
- Да и плевать, пташка. Я не жду от тебя идеального танца. Я хочу, чтобы ты расслабилась и раскрылась.
- В танце? - невольно вырывается у меня. - Это вряд ли.
- Что ж, ты права, - вдруг соглашается шейх. - Идем. Ты у меня в гостях, а я сразу набросился с приказами. А ведь стоило начать с другого.
Я совершенно теряюсь в его логике. О чем речь? С чего такие перемены?
Амин берет меня за руку и ведет за собой вглубь покоев. Здесь далеко не одна комната. Что радует - кровати я пока не наблюдаю. Лишь шикарную гостиную, посреди которой сервирован стол. На нем столько еды, что, кажется, тут не то что для двоих много, но и для целой компании человек из семи - тоже многовато.
Стол на низких ножках, так что стулья тут не предусмотрены - лишь мягкие подушки.
Амин настойчиво давит мне на плечи, намекая, куда я должна присесть. И я не могу отделаться от ощущение, что попала в восточную сказку.
Шейх садится рядом и смотрит так пронзительно, что у меня мурашки по коже. Понимаю, что я здесь на самом деле не в качестве гостя, что мне придется пойти на уступки, иначе я не смогу вырваться из клетки. Понимаю, и все же внутри всё аж скручивает от желания высказать принцу все, что думаю о нем.
- Ты наверняка голодная, пташка. Поешь, - он делает приглашающий жест.
А я хоть и действительно хочу есть, все же четко осознаю - кусок в горло не полезет.
- Может, сначала сока? - натянуто улыбаюсь, не желая лишний раз драконить моего тюремщика.
Амин благосклонно кивает и сам разливает напиток. Протягивает мне красивый резной бокал. И хотя стараюсь брать тот осторожно, наши пальцы все же соприкасаются, и меня словно током пронзает в этот момент.
Резко отдергиваю руку. Амин лишь насмешливо хмыкает.
Чтобы хоть как-то скрыть свою реакцию, забираю у него бокал и делаю большой глоток.
Пряный вкус разливается внутри. Желудок обволакивает теплом.
- Это не сок, - доходит до меня. - Не сок!
- Это лучше, пташка, - мягко произносит Амин, поднося к губам свой бокал. Он делает глоток, но при этом не перестает смотреть на меня своим темными, глубоким глазами.
Изучает. Держит на прицеле. Наблюдает.
- Не волнуйся. Тебя никто не отравит.
- Это алкоголь? - спрашиваю наугад, хотя ничего подобного не почувствовала по вкусу.
Мужчина качает головой и наклоняется ко мне, а я тут же отшатываюсь.
- Тшш, - шепчет он. - Не бойся меня. Я не причиню тебе боли.
- Девушки на площади тоже так думали? - ляпаю быстрее, чем успеваю притормозить.
Во взгляде шейха мгновенно проглядывает раздражение.
- Они получили наказание не просто так. Я вижу, ты упряма. Но сегодня я не хочу спорить. Я хочу наслаждаться тобой, Руслана. Хочу видеть твою улыбку.
Его голос снова становится мягким и тягучим. Чуть хрипловатым и завораживающим.
Приходится мотнуть головой, чтобы сбросить наваждение.
- А мои желания? Они имеют хоть какое-то значение?
- Единственное твое желание, которое допустимо сейчас - угодить своему господину. Не так ли?
Стискиваю зубы и впиваюсь ногтями в ладонь. Ох, как меня подмывает сейчас огрызнуться. Однако я должна быть хитрее.
- Вы должны понимать, что я выросла в другой стране. У меня другие приоритеты и взгляды на жизнь. Я не могу измениться за сутки.
Во взгляде Амина проскальзывает восхищение.
- Вот видишь, пташка, это несложно, да? Угождать мне.
Опускаю взгляд, чувствуя, как лицо идет пятнами. Есть у меня такая особенность, когда сильно злюсь. Остается надеяться, что он не догадается об этом.
- Я понимаю, что ты не такая, как наши девушки, - добавляет шейх, придвигаясь ближе.
Я не смотрю на него, но чувствую, как его взгляд скользит по моей коже.
- Ты другая. Настоящий огонь, и при этом нежность. Удивительное сочетание. Я обучу тебя всему, пташка. Ты станешь лучшей наложницей моего гарема.
“НЕТ!” - мысленно кричу. - “Ни за что. Не стану я одной из!”
Если пойму, что все, что шансов выбраться нет, то лучше покончу с собой.
- Сейчас ты сопротивляешься, тебе кажется, что я жесток. Но это не так, милая. Ты не хочешь увидеть того, что я могу тебе дать, из глупого упрямства, - продолжает между тем принц. - Ты станешь моей жемчужиной, Руслана. Моей фавориткой. Поверь, я буду щедрым и внимательным.
Все же не сдерживаюсь - вскидываю на него взгляд, собираясь высказаться про такие заявления. Но Амин опережает меня - не позволяет и слова вставить. Резко подается вперед и целует.
Жадно. Не давая и шанса отстраниться…
8 Руслана
Новый поцелуй делает меня совершенно беспомощной - моя попытка противостоять мужчине проваливается. Он слишком силен и властен, слишком жесткий и подавляющий.
- Нет, - упрямо шепчу, пытаясь увернуться от нового поцелуя. Но шейх жестко держит меня за подбородок, вынуждая снова посмотреть ему в глаза.
- Ты слишком часто повторяешь это слово, пташка. Подобное меня расстраивает.
- Я не хочу… - всхлипываю, чувствуя собственную беспомощность. - Не хочу… Не могу… так…
Амин неожиданно отпускает меня. Отстранившись, смотрит острым, цепким взглядом, а затем успокаивается.
- Тогда давай еще выпьем.
Он наливает в мой бокал того же напитка, настойчиво вручает мне тот, и под его пристальным взглядом приходится выпить все до дна.
Тепло разливается по телу. Я снова не чувствую никакого алкоголя. Но в голове начинает слегка шуметь.
- Это подло, - тихо говорю. - Подло опоить меня, чтобы использовать.
На это принц лишь усмехается.
- Ты здесь для моего удовольствия, милая глупая Руслана. Так или иначе, я получу желаемое.
В его взгляде нет ни капли сожаления - лишь твердая уверенность, что он прав. Я могу только ужаснуться тому, какая у него система координат допустимых поступков. И попытаться сыграть в его игру.
Вот только мысли становятся слишком вязкие и тяжелые. А тело - наоборот.
- Станцуй для меня, - снова требует шейх. - Просто расслабься и танцуй так, как если бы ты была одна.
Темный взгляд Амина в этот момент вспыхивает ярким желанием. На его губах появляется предвкушающая улыбка, и он весь сейчас олицетворяет собой власть, желание, порок.
Самое правильное - отказаться. Но я все еще цепляюсь за реальность, вспоминаю несчастных на площади и те самые слова Латифы про мудрость и женскую хитрость.
Неуверенно поднимаюсь на ноги. Слышу, как вновь начинает играть музыка, которая не так давно стихла.
Это восточная мелодия, и она совершенно мне не знакома. Под жадным взглядом шейха мне кажется, что я полностью обнажена. А та одежда, что еще есть на мне - исчезла.
При первом же движении украшения, которые мне в приказном порядке надели, мелодично звенят.
Я никогда не увлекалась восточными танцами. Но видела, конечно, в фильмах подобное. Отворачиваюсь от Амина, жмурюсь и обещаю себе, что когда-нибудь я снова стану свободной. И ради этого сейчас я должна сделать то, что требует мужчина.
Первые движения выходят неловкие, робкие, неуверенные.
Я все жду, что Амин остановит меня - окликнет и скажет прекратить это безобразие. Но ничего подобного не происходит.
Мелодия становится чуть громче, а в моем теле с каждой секундой все больше разливается поразительная легкость. Даже в мыслях.
Я начинаю забывать, кто я, и зачем здесь нахожусь. Остаются только музыка и мое тело.
Мои руки, ноги, бедра, живот - все это действует будто само по себе. Словно я проваливаюсь в сон, где нет никого кроме меня. Где нет правил и чужих приказов.
Где я могу действовать так, как хочется мне…
Я кружусь, сливаюсь с музыкой в единое. Меня не волнует, как я выгляжу со стороны - достаточно ли гибко и грациозно двигаюсь. Я испытываю странное, доселе неведомое мне удовольствие - точно парю между нотами.
Пока резко не становится тихо. Удивленно распахиваю глаза и встречаюсь взглядом с Амином.
Он по-прежнему сидит возле стола, но его глаза…
Мне кажется, в них - сама тьма. Он точно демон искушения и соблазна. Медленно поднимается на ноги, подходит ко мне, ни на мгновение не отрывая от меня взгляда.
- Пташка, - хрипло выдыхает он мне почти в губы. - Ты так прекрасна.
Тяжело дышу, пытаюсь собрать мысли воедино. Но в голове такой сумбур! В крови гуляет адреналин - мне вроде и самой понравилось танцевать. Я же совсем забыла, где нахожусь, забыла про то отчаяние, что душило меня с момента пробуждения.
- Ты так порадовала своего господина, - продолжает мягко шептать Амин, прикасается к моей разгоряченной танцем коже, а меня словно током бьет. Вздрагиваю, отступаю назад, но шейх не отстает - идет за мной. Еще и направляет куда надо. - Позволь и мне порадовать свою пташку.
Что-то в его словах царапает, кажется неправильным. Но я вязну в его взгляде, в его голосе. Мягкие, осторожные прикосновения тоже усыпляют бдительность, давая обманчивое ощущение безопасности.
- Не надо, - вяло прошу, пытаясь отстраниться от рук шейха. Но он ловко предугадывает любое мое движение.
То, что мы оказываемся уже в другой комнате, я замечаю, лишь когда внезапно упираюсь ногами во что-то позади меня.
Оборачиваюсь, теряю равновесие и падаю назад. Но Амин ловит меня и крайне бережно укладывает на спину.
Мне мягко и удобно.
Запоздало соображаю, что это кровать. Испугаться как следует даже не успеваю - надо мной уже нависает принц.
Замираю под ним, словно испуганный кролик. Сердце колотится так сильно, а во всем теле легкость, переходящая в слабость.
Мысль о том, что в напитке все же что-то было, мелькает совершенно не к месту. Уже ведь поздно. Меня затапливает отчаянием и беспомощностью.
На глаза наворачиваются слезы от понимания, что здесь и сейчас я ничего не смогу сделать.
- Ну-ну, пташка, ни к чему грустить, - хрипло произносит Амин. Стирает слезу, которая все же сбегает к виску. А затем слизывает ее с подушечки пальца. - Ты даже плачешь вкусно.
Судорожно всхлипываю, испытывая горькое отчаяние.
- Не бойся, я знаю, что для тебя это впервые, Руслана, - добавляет он, а у меня даже нет сил, чтобы смутиться.
Получается, что о результатах того унизительного осмотра ему доложили.
- Просто покорись, признай меня, пташка. И я вознесу тебя на небеса, - добавляет он, едва прикасаясь к моим губам.
А я не сразу понимаю, что он ничего не делает, потому что ждет моего ответа. И сейчас передо мной снова непростой выбор - наступить себе на горло или продолжить бороться?
Горячее дыхание обжигает губы. И во взгляде Амина я вижу свой приговор.
Он не услышит. Не проникнется моей болью. Не сможет понять, что именно меня не устраивает, и почему я так отчаянно сопротивляюсь его напору.
Я обречена. И то, что он опоил меня какой-то дрянью, лишь подтверждает, что его методы далеки от честных.
И те слова про вызов были лишь игрой.
