Страница 6 из 7
– Ты верно мыслишь, – сразу же согласился Дима, откусив небольшой кусочек горелого мяса, проверяя его готовность.
– Да, – лаконично подтвердил Один, втягивая носом ароматный запах импровизированного жаркого.
– Все знают, – между тем продолжила изъяснять свои мысли Наташа, удовлетворенно кивнув, – что Бэрайя-маг не оставит нас в покое и будет насылать на нас свои проклятые войска, пока не уничтожит или не возьмет в плен. Но пока треклятый колдун действует грубой силой, у нас есть шанс выбраться из Змеиного леса целыми и невредимыми, ведь если верить словам Клармаркаев и Каллиса, его власть распространена только на этот лес. А это значит, что за его пределами нас оставят в покое, по крайней мере на время.
– Что ты предлагаешь? – спросил Один и он выжидающе посмотрел на подругу, даже забыв про готовку еды.
Она поднесла черный кусок к губам, набрала полные легкие воздуха и подула на окорок, затем, обжигаясь, хищно вгрызлась в него, тщательно прожевала кус. Все это время Один и Волк терпеливо ждали ответа.
– Чтобы уничтожить врага, – соизволила, наконец, Наталья продолжить разговор, – нужно лучше узнать его. Конечно, можно сунуться в его логово и там попытать счастья, но эту безумную идею я, пожалуй, сразу отмету…
– Естественно, – нетерпеливо перебил подругу Харрол, чем вызвал ее недовольный взгляд и ничуть не смутившись этому. – Мы сражались со всевозможными чудовищами, но опыта борьбы с магами не имеем…
– Все это так и рада, что мы понимаем друг друга с полуслова, именно поэтому предлагаю другой, наименее опасный, вариант изучения. Он заключается в том, что нужно отыскать тех людей, которые сражались с Бэрайей и по-прежнему здравствуют. Легче всего будет найти не воинов, а тех, кто известен на всю страну или даже, возможно, на весь мир Винэру – король Дэйча Карл Ужасный, по его инициативе была организована борьба с готрельским колдуном, а также придворный маг короля Валцхабва. Думаю, любой человек знает дорогу до Тарбоса, столицы Дэйча, а чтобы не вызвать излишнего подозрения со стороны аборигенов, пристроимся к какому-нибудь каравану, движущемуся к столице. Верно я рассуждаю? – поинтересовалась Наташа, откусывая очередной кусок от мяса.
– В общем да, – согласился Один. – Но все же придется и Карла исключить. Король все-таки, а какой уважающий себя король даст аудиенцию каким-то подросткам, активно интересующимся врагом Дейча номер один?!
– К сожалению, ты прав, – подал голос Дмитрий. – Зато Валцхабву вроде бы неплохо зарекомендовали готрельцы.
– Оно, конечно, так, – Один прищурился, вроде согласившись с другом. – А ты уверен, что этот придворный колдун захочет с нами пообщаться?
Наталья весело, беззлобно засмеялась, вызывая ответную реакцию мальчиков – они невольно заулыбались, не понимая, над чем смеется Наташа, но смех оказался заразительным, уже через минуту юноши схватились за животы, не в состоянии остановиться. Наташа уже взяла себя в руки и принялась доедать мясо, откусывая его белыми острыми ровненькими зубами, в коих выделялись клыки, дожидаясь пока друзья отсмеются.
А когда они успокоились, Пантера заговорила уверенно и жестко:
– Никогда еще ни один человек не отказывался с нами поговорить. Мы сильны, ловки, умны и владеем тем, чем никто не владеет на Винэру (возможно) – трансмутационными способностями: согласитесь – это уже не мало. Кроме того, нам помогут «Троны», броня которых стойкая к любым видам воздействия, возможно, убережет и от магической атаки. Что нам сможет сделать какой-то колдун? Он даже с войсками Бэрайи справиться не смог, не помогла совместно объединенная сила и многих других волшебников. Зато мы уничтожили уже полторы сотни скелетов, почти десяток наемников, заставили с позором бежать бронированного гиганта без головы и двух кентавров, владеющих очень опасной магией. Разве этих фактов недостаточно вам, чтобы осознать очевидное – Валцхабва бессилен против нас? – она испытующе посмотрела на мальчиков, холодно сверкая голубыми глазами.
– Ты как всегда права, милая, – признался Один, робко улыбнувшись – она за них обоих собрала в одно целое разрозненные события, произошедшие с ними за те пять дней, что они провели на Винэру, составив единую картину. – Что бы два таких оболтуса – как я и Димка – без тебя делали?! – Один ласково обнял за талию подругу, лукаво-доверчиво, снизу вверх, заглядывая ей в глаза.
Она растаяла от его обаятельной улыбки, от этого прекрасно-чувственного и хитрого одновременно взгляда… и сменила гнев на милость, ворчливо проговорила:
– Засиделись бы в гостях лет на двадцать или на плаху голову сложили, – но тем не менее на поцелуй ответила со всей чувственностью, на которую была способна.
Волк скривил недовольно губы, посмотрел на Еханну, самодовольно облизывающую свою острую мордочку язычком. Она блаженно улеглась на живот, прикрыла глаза – от приятной сытости в желудке хотелось только спать, но никак не думать о каком-то там далеком Валцхабве. Дмитрий начинал злиться – как только заходил разговор о чем-то серьезном и насущном, черная пантера превращается в ласкового котенка, требующего к себе внимания, любви и заботы, а «компьютерный гений» (Наталья как-то дала краткое объяснение тому, почему дала Одину прозвище Харрол – «этим именем на одном языке называют гениев в области программных разработок и компьютерных технологий») потакает ее желаниям.
– Я, конечно, понимаю ваши чувства, но перед нами стоит жизненно важная задача, от решения которой зависит наше возвращение домой, где вы можете заняться хоть чем в свободное время.
Парочка с трудом разжала объятия, гася горячую неуемную страсть, заставили себя обратить внимание на Волка. Тот удовлетворенно кивнул.
– Так-то лучше. Мы знаем, что у нас мало шансов на любезный разговор Валцхабвы с нами, поэтому нужно застать его врасплох, спеленать как младенца, по рукам и ногам, чтобы не дрыгался и не пытался сотворить конечностями какую-нибудь гадость, пригрозить ему правдоподобно – жить любой нормальный человек хочет, не зависимо от его социального положения и статуса, будь то колдун, король-император или бомж. Однако смею предположить, что Валцхабва выложит о первостепенной угрозе человечества всю подноготную, по крайней мере то, что сам знает. Ему незачем утаивать какие-то сведения о враге номер один. Я все сказал. А теперь доедаем кабана и, не теряя более ни минуты, движемся дальше на восток.
Невольным путешественникам очень хотелось вернуться домой, на Землю, во влажную духоту родного Таннского леса, но чтобы осуществить свою мечту, им необходимо было сделать всю черную работу за местных, винэрских, богов – отправить в ад злого готрельского мага и уничтожить его проклятое войско. Однако и остаться на Винэру не такая уж плохая идея. Землю всегда можно успеть исследовать, она никуда не денется, а на Винэру они впервые. Кому из землян хоть раз выпадал шанс побывать на обитаемой планете, удаленной от Солнечной системы на миллионы световых лет, расположенной где-то на другом конце Млечного Пути. Планета заселена людьми – верно, но они создали иную цивилизацию, здесь иной дух, менталитет, культура. В конце концов, на их долю выпал уникальный шанс исследовать эту цивилизацию, проникнуться ею, поучаствовать в исторических событиях, от исхода которых зависят судьбы миллионов людей, познать непостижимое, – например, постичь тайны, притягивающие людей на протяжении многих веков – загадки Запретных земель, изолированных от всего человечества Ледяной страны и Латенландии, приоткрыть завесу, – а что там, в этих таинственных местах? Можно бросить вызов не только Бэрайе-магу, но и другим смертельным людским врагам: кровожадным беспринципным варварам лапаротомам, их жестокому богу и Рыбе-Ершу – всем сразу, никого не убоясь и не суть важно, что будет после – выиграют неравную войну со злом или проиграют, обретя посмертную славу легендарных героев, не побоявшимся тех, от чьих имен дрожит в страхе все человечество.
Четверо бойцов бежали весь день на восток, желая скорее достичь ставшей столь вожделенной цели, поставленной еще накануне – собрать как можно больше информации о готрельском колдуне и его воинах, а затем, сопоставив все факты, устроить смертельную битву, да не одним, а собрав все войско, возможно, даже из числа лапаротомов, заклятых врагов всего Винэру. Почему бы не использовать одних врагов людей против другого? Вполне разумно, хоть и чревато последствиями, о которых, наверно, придется жалеть.
Весь день они бежали, приближая заветную цель, не щадя и не жалея своих сил, лишь изредка останавливаясь, дабы немного перевести дух, что-нибудь съестное поймать или перекусить местными ягодами, сочными корешками, листьями да испить водицы у ближайших ее источников ради пополнения запасов энергии. Бойцы придерживались одного темпа. Многочасовой марш-бросок не был им в тягость, тем более по относительно ровной, мощеной каменными блоками, дороге. Ведь родной Таннский лес – великолепная идеальная площадка для разностороннего физического и духовного развития. Благодаря каждодневным длительным и упорным тренировкам оборотни стали во много раз выносливее, сильнее, реактивнее, нежели почти год назад, незадолго до образования единой мощной команды неразлучных друзей.
Солнце уже перевалило за горизонт, на лес опустилась мягко благодатная звездная теплая ночь. Охотники, дремавшие днем, вышли из своих нор, порой оглашая темноту ревом, воем, рычанием, заявляя о себе, мол, я есть, я существую и я голоден, поэтому иду убивать, чтобы утолить его… или самому стать чьей-то добычей.
Двуногие хищники стали быстро уставать, дыхание с хрипом вырывалось из легких, а сами легкие горели огнем. Они понимали, что дальнейшее передвижение бессмысленно, до цивилизованных мест еще далеко, а Змеиный лес и не думал кончаться или хотя бы редеть к исходу пятого дня пребывания землян на Винэру. Необходимо дать телу отдых, иначе следующая схватка с проклятыми может стать последней в их жизни. Они перешли на шаг и свернули на север от каменной тропы. Мысли лениво ворочались в головах, Еханна так и вовсе высунула острый язычок, спотыкаясь на каждом втором шагу напару с Дмитрием, держась позади Натальи и Одина.
Пантера учуяла воду и, движимая мучительной жаждой, отправилась на северо-восток. За ней неотступно следовали ее спутники по жизни. У тихого, спокойного озерца мирно дремала тигриная семья. Почуяв людей, не особо скрывающих свое местонахождение, хищники встрепенулись, окружили котят, свирепо и яростно зарычали. Путники не испытали страха перед полосатыми хищниками и, не замедляя шага, разнохорово сами зарычали, двигаясь прямо на кошек. Тигры не были безмозглыми, они почуяли в двуногих существах властную необузданную силу, могущую при нужде вырезать всю семью, с истинной кошачьей гордостью и грацией, взяв в зубы оробевших несмышленых котят, жалостно мяукающих, грозно порыкивая (у кого челюсти не заняты), удалились в чащу.
Все четверо разом свалились на землю, приникли жадно к прохладной воде. Вскоре они уже дрыхли, плотно прижавшись друг к другу, под чистым звездным лунным небом, не опасаясь ни хищников, ни проклятых – первобытные звериные инстинкты самосохранения никогда не дремали.
Когда первые лучи солнца ласково коснулись безмятежных лиц чужаков с Земли, они резко подскочили на ноги, взъяренные нахальством летающих насекомых-кровососов, искусавших все тело. Они тучами зароились вокруг людей, противно жужжа. Еханну же разбудили проклятья друзей, нескончаемыми потоками сыпавшиеся на местных богов, Готрель и всех его обитателей.
Она лениво открыла глаза и вдруг почувствовала что-то неладное, а когда осторожно шевельнулась, ощутила чей-то жалящий укус около соска у левого бедра. Крыса озверела от подобного посягательства на свою персону, резко вскочила на лапы и увидела того, кто укусил ее. Огромная – трехметровая – черная змея, свернувшаяся клубком возле нее, когда крыса спала, зашипела, обнажив свою страшную пасть, раскрыла большой ядовитый зуб и тупо кинулась на серого грызуна, вероятно, не сообразив, что эта крыса очень отличается размерами от обычной. Еханна взвизгнула от бешеной ярости, отпрянула чуть в сторону и моментально перегрызла гадине шею. И даже когда черная тварь издохла, она продолжала яростно фырчать, кусать змею за бездвижное тело, а глаза сверкали молниями, хвост нервно елозил по земле, шерсть стояла дыбом.
Люди завороженно и удивленно наблюдали за этой картиной, позабыв о докучливых кровососах и лишь машинально отмахиваясь от них, пока Наташа не подошла к крысе и не положила заботливо ладонь на ее голову. Еханна от хозяйской ласки как-то сразу сникла, успокоилась, села на задние лапы.
Один взял на руки змею, внимательнейшим образом изучил ее, вертя тяжелое тело и так, и эдак, рассматривая со всех сторон. Вороненая кожа ядовитой гадины поблескивала на солнце.
– Хорошенькая, красивая тварь, – в общем ни к кому не обращаясь, проговорил Один. – Никогда таких не видел, – и начал ловко снимать с нее кожу.
– Ты зачем это делаешь? – не понимающе спросил Дмитрий.
– Мы, по-твоему, с кожей будем жрать змею? – ответил он вопросом на вопрос.
Не удосуживаясь развести костер, они перекусили мясом гадины в сыром виде, затем с наслаждением окунулись в тихую гладь кристально-чистого озерца, с берега которого прогнали вчера тигров, привели себя в порядок и окончательно смахивая с себя остатки сонного дурмана, помчались дальше, оставив далеко позади рои кровососущих насекомых.
Вчерашний изнуряющий бег дал о себе знать незамедлительно: все суставы и мышцы с трудом повиновались, каждое движение отзывалось ноющей болью в них.
Еханна вприпрыжку бежала позади хозяев. Поначалу она с удовольствием хватала и прожевывала трактовую живность, ничуть не замедляя этим скорости бега, но затем стала чувствовать к ней возрастающее отвращение, поэтому последнее, что поймала – крупный сочный богомол – выплюнула. На нее накатили вялость, слабость, а через некоторое время начали одолевать усталость, головокружение, тошнота и апатия. Еханна, не смотря на такое ухудшающееся состояние, продолжала упорно следовать за хозяевами, однако уже и спотыкаться и падать на ровном месте стала чаще, из груди вырывалось хриплое, надсадное дыхание, перед глазами медленно размножались радужные круги. Крыса тщетно пыталась понять своим нехилым для крыс умом, что с ней такое происходит, почему ей с каждой минутой становиться все хуже и хуже, почему язык немеет, а изо рта вываливается густая тягучая, словно желе или кисель, слюна и, относимая инерцией назад, прилипает к шерсти на груди и на лапах.
В конце концов, споткнувшись в очередной раз, Еханна упала на брюхо и серьезно ослабевшая сила воли уже не смогла поднять больное тело. Она видела сквозь радужную, застилающую зрение, пелену как быстро удаляются на восток ее горячо любимые хозяева, не обращающие внимания на то, что творится у них позади. Крыса не хотела оставаться одна и, собрав остатки мужества и сил, приподняв голову над землей, жалобно и громко завизжала на грани срыва, а затем умолкла, отчаянно цепляясь за угасающее сознание. Люди удалились на приличное расстояние, но все же они услышали зовущий крик-плач, тут же остановились, словно на невидимую стену наткнулись, а когда до их сознания дошло, кто отчаянно позвал, они разом бросились в сторону зова.
– Что с тобой, милая? – ласково спросила Пантера, опускаясь на колени перед крысой и беря ее безвольную голову в свои ладони. – Она сознание потеряла! – казалось, подобное очень удивило девушку. – Но разве бессмертные могут терять сознание?!
Один зря слова изливать не стал – он наклонился перед Еханной, крякнув от натуги, взял аккуратно ее на руки, при этом голова, лапы, длинный хвост свесились к земле.
– Ну и тяжелая же ты, зеленоглазая подруга! – и отправился в чащу.
Его опередили друзья – Наташа шла впереди в поисках воды, Волк отгибал ветви деревьев, мешавших идти, проламывал спешно дорогу в кустах и папоротниках. Все это он делал совершенно молча и угрюмо. Одину приходилось не только нести заботливо драгоценную ношу, но и умудряться смотреть под ноги, дабы ненароком не споткнуться.
Пантера вывела их к неширокой речушке, Один аккуратно положил на мягкую траву Еханну. Наташа быстро осмотрела тело крысы и нашла причину необъяснимого состояния оной. Один из ее сосков разбух и почернел, тонкий же укус начал нагнаиваться. И Наталья вспомнила все – и то, как Еханна еще рано утром, обнаружив под собой черную змею, разъяренно зарычала, и то, как остервенело загрызла эту тварь, и то, как даже после ее гибели долго фырчала, порыкивала, кидалась на мертвую гадину и кусала ее. Причиной ярости явился ядовитый укус, а теперь крыса страдала от жестокой, нестерпимой боли. Но что же это за яд такой, что даже организм бессмертного не может с ним эффективно бороться? Ведь в Гилее их всех не раз кусали различные ядовитые змеи, пауки и скорпионы, однако они быстро и успешно справлялись с интоксикацией без применения какого-либо антидота или сыворотки, собственными силами.
Наташа призвала на помощь свою броню, на кистях лязгнули обнажившиеся лезвия. И Один, и Дмитрий быстро сообразили, что сейчас произойдет, поэтому незамедлительно бросились на помощь. Они прижали крепенько руками и ногами Еханну с двух сторон. Наталья резанула кончиком саксонового кинжала по краю гнойника, придерживая свободной рукой серое тело – крыса очнулась от резкой боли и попыталась вырваться и, не смотря на ослабленное состояние, хозяева ее едва удержали. Писк отчаяния и боли эхом унесся по лесу. Пантера несколькими стремительными секущими движениями вырезала абсцесс, очень болезненно (Еханна, осознав, что с нею творят и кто, мужественно переносила адские муки, лишь невольно вздрагивая и хрипло дыша) надавила пальцами чуть поодаль от краев раны и прекратила мучить бедняжку, когда густая черно-алая кровь с гноем сменилась светло-алой чистой. Наташа набрала в ладонь древесного мусора, раскрыла лепестки орудийных портов на щеках и сожгла этот мусор слабым излучением, затем измельчила древесный уголь и еще раскаленным внесла его в рану. Еханна резко дернулась, пискнув от неожиданной обжигающей боли. Она мужественно перенесла все мучения и теперь грустно смотрела в никуда.
Мальчики стали носить воду из речки в сомкнутых вместе ладонях, по очереди поднося ее к самой морде, а Пантера слегка приподнимала ее голову, дабы легче лакала жидкость. Еханна вяло пила воду, большую часть расплескивая на землю, но все же кое-что попадало и в глотку. После того, как вода пошла обратно изо рта, подростки ловкими движениями стали ловить рыбешку и сваливать ее возле Натальи – она заботливо помогала крысе съедать рыбку, следила за тем, чтобы она не выплевывала ее. Затем грызуну дали отдохнуть несколько часов, набраться свежих сил.
– Если яд той твари подобным образом действует на бессмертных, что же осталось бы от человека при укусе? – риторически вопросила Наталья, ловко поднимаясь с колен на ноги и отзывая «Трон».
– Я думаю, сгнил бы заживо за какой-то час, от силы два, – тем не менее выдвинул свое предположение Харрол, с сочувствием глядя на тяжело дышащую четвероногую подругу, посапывающую в тревожном сне.
– Еханне необходимо как можно чаще потреблять воду, пищу и испражняться, дабы яд поскорее прекратил свое отравляющее действие, – сообщил Волк.
Они весь день до самого заката следили за состоянием серого грызуна; давали воды и всякую мелкую живность, убирали из-под него помет. Подростки на время и думать забыли о своих планах относительно дейчского колдуна при дворе короля Карла Ужасного и Бэрайи-мага, да и проклятые дозоры их не беспокоили. Чужаки постоянно находились рядом с Еханной, боясь оставить ее даже на пять минут, – а вдруг что-то непоправимое с ней случится?..
Лишь один раз Один ушел вглубь леса, чтобы разведать его по периметру, и вернулся с тяжелой тушей огромного кабана. Сам же сделал две крепкие рогатины, воткнул их в землю около речушки, примерно в метре друг от друга, затем обтесал и заострил дубовый сук найденным камнем с более или менее острой кромкой. Этим же первобытным орудием, довольно удобно лежащим в ладони, он разделал и освежевал тушу кабана, сделал множество глубоких разрезов в кровавом мясе и принялся обмывать в воде. В это же время Волк обложил будущее кострище камнями, набрал хвороста и разжег костер. Он предусмотрительно выдернул близрасположенные кусты.
Они вдвоем насадили освежеванного кабана целиком на дубовый сук и установили его на рогатках над костром, дым от которого уносился вниз по течению реки. Вскоре следовало ожидать дождь и туман.
Еханне становилось с каждым часом заметно лучше, а после того, как запеклось мясо, она с превеликим трудом, но все же самостоятельно поднялась на лапы, учуяв сладостный запах. Подростки облегченно вздохнули и оторвали ей самый большой и нежный кусок мяса.
После восхода солнца четверка, наконец, неторопливо отправилась в путь на восток к цивилизованным местам – крыса все еще с трудом передвигала лапы, однако упорно шла вперед, не желая более поддаваться отравлению. Хозяева двигались все время рядом, не припуская, но и не отставая.
Неожиданно крыса остановилась, опустила тяжелую голову и передними лапами уперлась в землю. Путники сразу сообразили в чем дело и не ошиблись: бедную Еханну стошнило.
Еще через час крысе стало намного лучше и шла она уже увереннее и быстрее. Крепкий сильный организм упорно боролся со змеиным ядом и побеждал.
Им удалось отдохнуть от силы два часа – не больше. Если бы они являлись обычными людьми, то эта ночь оказалась бы последней ночью в их недолгой, но насыщенной жизни. Путники без остановок и сна передвигались весь остаток предыдущего дня, всю ночь и весь этот день до полуночи, желая как можно быстрее достичь цивилизованных мест, однако треклятому лесу нет ни конца, ни края и в головы начали закрадываться тревожные, нехорошие мысли. Странники бессильно опустились на землю прямо около тракта и им показалось, что проспали минуту, звериные же инстинкты забили тревогу.
Мертвенный свет луны падал на кроны темных деревьев, на каменные блоки древнего торгового тракта и совершенно не тревожил сон странников. Их сон потревожил едва уловимый перестук.
Путники резко поднялись на ноги, не таясь, осознав, что их в любом случае обнаружили и берут в кольцо – сон как рукой сняло, тело вошло в полную боеготовность – костяной перестук улавливался со всех сторон, бежать не имело смысла, скелеты не ведают ни усталости, ни жалости, а собственные силы на исходе, их не хватит на еще несколько часов бега.
Впервые землянам придется сражаться с гинеидами. Довольно низкие, приземистые, сутулые. Все приметы указывали на то, что эти белые скелеты, оживленные извращенной магией Бэрайи, при жизни являлись женщинами, возможно, девочками-подростками, или представительницами какого-нибудь низкорослого племени: Относительно маленькая черепушка, узкий плечевой пояс, широкие тазовые и бедренные кости, «изящные» маленькие стопы и кисти, росту не более полутора метров, аккуратные ровные хорошо сохранившиеся зубы, вот только фаланги пальцев сжимали совсем не женское оружие – двусторонняя секира на метровом древке. Таким лезвием можно срубить толстый сук одним взмахом.
И еще одно достоинство, отличающее гинеидов от их «костлявых» сородичей – они весьма прыгучи, что делает их более маневренными и опасными противниками.
Черная Пантера избавилась от лишних эмоций, угнетающих ее боеспособность, абсолютно расслабилась, со стороны казалось, что она смирилась с обстоятельствами, отдалась во власть смерти, и лишь ее друзья видели истинную суть вещей. Харролу и вовсе предстоящий бой был не интересен, сердце стучало ровно, взгляд серо-голубых глаз равнодушен (за неделю пребывания на Винэру скелеты стали в порядке вещей); Волк лицезрел приближение страшилищ спокойно, даже невозмутимо, разминая незаметно свои мышцы и кости; и только Еханна вошла в раж, ей хотелось отыграться на гинеидах за свои злоключения, связанные с укусом змеи и последствиями оного. Она протяжно и тонко завизжала – своеобразный клич, от которого мурашками кожа покрывается, призывающий к бою и заставляющий врага нервничать (вот только на мертвых он не действует).
Гинеиды и впрямь оказались на редкость проворными. Чтобы нанести удар или избежать оного, они постоянно использовали прыжки, хотя прыжки, по законам биологии, доступны только тем, у кого есть плоть и кровь, то есть живым. Лишившись секиры, скелеты не падали на землю грудой костей, как то происходило с бромидами и смарагдами, а продолжали рваться в бой, как ни странно, совершенно друг другу не мешая. Не пожалел магической энергии на них Бэрайя-маг.
Первым обнаружил ахиллесову пяту в магической защите скелетов Волк. Он остановил замах гинеида, обхватив пальцами кисть, держащую секиру и этим же оружием снес ему череп. Гинеид обмяк, сразу же прекратил всякие наступательные движения. Дмитрий рывком вырвал секиру и врезал ее в грудину следующему гинеиду, попытавшемуся в прыжке снести ему голову. Волк подхватил другую секиру и слился с новоприобретенным оружием в одно целое, превратившись в дробящую машину.
Хруст и шум стояли неимоверные, примеру Волка последовали остальные. Шесть секир крушили с молниеносной скоростью белые кости, особо целясь в грудину или черепушку, легко отражали встречные атаки, делали подсечки, кружили волчками между скелетами, сея вокруг кучи костяных обломков. Бойцам вторил большой серый разъяренный комок, крошащий ударами лап и собственным весом.
Когда поле брани очистилось от нежити, Вестники продолжали кружить по тракту и окрестностям леса в поисках уцелевших врагов… и враги не заставили себя долго ждать, явившись в образе оживших человеческих трупов на разной стадии разложения. Мертвецов было порядком около тридцати, все они почти щерились. Магия, поднявшая их с могил, почти убила гнилостный запах и отогнала летучих падальщиков, но все легкий сладковатый трупный запах витал вокруг их тел. При жизни большинство из них занималось земледелием, скотоводством, в общем являлись рядовыми крестьянами, судя по оружию, которое они крепко сжимали в руках: трезубые вилы, мотыги, молоты, топоры и прочее, но все же некоторые были воинами, доказательством чему – мечи, алебарды, заряженные арбалеты, даже пращи, копья и боевые топоры.
Все это воинство целеустремленно двигалось в сторону живых людей и крысы, неуклюже, неумело, но неотступно, сверкая злобно глазами (если таковые присутствовали).
И опять крыса протяжно завизжала, призывая хозяев к смертному бою.
Бойцы – живые бойцы – моментально атаковали мертвое войско, не давая ему времени для маневров. Путники молниеносно наносили удары секирами, лезвия легко резали гнилую и полугнилую плоть, однако, оставшись даже без рук и ног, или с поврежденным позвоночником, мертвецы продолжали наступать, не чувствуя боли и усталости, и лишь когда голова спадала с плеч, они навсегда обретали свой покой, которого их лишил после смерти Бэрайя-маг.
Лишив последний живой труп головы, Вестники отошли на полсотни метров от поля брани, усыпанного костями, крестьянским оружием, тухлой плотью и внутренностями, и тут же бессильно повалились в кусты, непроизвольно прижались друг к другу. Если сейчас нападет третий отряд мерзкой жути, герои окажутся беззащитными, словно цыплята, перед ним, они уже не сумеют себя защитить, потому как все силы полностью истощены после очень длительного марш-броска и боя с гинеидами и мертвецами. Сейчас путники совершенно ко всем проблемам глухи и равнодушны. Спать! Спать!! Только спать!!!
Хищные птицы бесшумно скользили над первозданным лесом в поисках беспечной жертвы, они с удивлением и любопытством взирали на четыре грязных тела, мертво валяющихся в кустарнике меж деревьев у каменной дороги, но даже самые дерзкие и сильные не осмеливались опуститься к ним, дабы расклевать их мощными клювами и острыми когтями. В сени, под кроной, вот уже который час недвижно стояли два самых грозных и редких хищника Змеиного леса – готрельские драконы оберегали по известным только им причинам Вестников. Рептилии переглянулись друг с другом, вероятно, что-то сообщив на своем языке, и юркнули в темень чащи.
Солнце, едва пробиваясь сквозь крону, стояло далеко заполдень. Робкие лучики играли на бесстрастных лицах путников, упорно пытаясь пробудить ото сна людей. И им это удалось.
С большой неохотой, устало и вяло, открыв глаза, они кое-как поднялись на ноги, активно зазевали, с хрустом и негой потянувшись, поплелись в глубь леса в поисках источника воды. Им не хотелось говорить, мысли едва ворочались, мышцы с каждым движением отзывались тупой ноющей болью. Боже, как же хотелось ничего не делать, поспать вдоволь! Но, к сожалению Бэрайя-маг не дремлет…
Еханна принюхалась к воздуху, что-то учуяла и неожиданно ломанулась через кусты. За ней без всякого желания поспешили хозяева. Крыса вывела их к пруду и они всем скопом завалились в чистую прохладную воду, с огромным наслаждением искупались в ней, тщательно отмылись от грязи, пыли, пота и мертвечины.
– Уах-ха-а! – воскликнул оживший Волк, с радостью окунаясь под воду.
– Никогда бы не подумал, что вода может быть такой упоительной, – прошептал едва слышно Один, выходя на берег.
Вода помогла им ожить, прийти в норму, почувствовать сладостный миг жизни, получить и ощутить, что жизнь-то, оказывается, весьма хороша и прекрасна!
Наташа устало завалилась на мягкую траву, ее губы тронула легкая расслабленная улыбка, глаза закрыты. Рядом плюхнулся Один, вроде бы невзначай положив левую ладонь на ее упругий животик. Наталья погладила своими ручками его пальцы и, не открывая глаз, поднесла их к своим губам, поцеловала, положила на маленькую грудь. Один почувствовал как волна возбуждения прокатилась по его телу, сердце быстро забилось, разгоняя ленивую кровь по жилам. Он обнял ее гибкое загорелое тело, губы неторопливо ласкали ее губы, шею, плечи, руки. Затем пальцы неумело расстегнули кожаный лиф, убрали в сторону, а горячие губы продолжали ласкать маленькую упругую грудь, живот. Наташа прогнула свой стан под ним, издав легкий стон наслаждения. Девочка знала, что она самая-самая счастливая в обоих мирах.
В это же время Дмитрий и Еханна, видя, что на данный момент торопиться никуда ненужно, без всякого зазрения совести улеглись на землю подальше от друзей, дабы не мешать им своим присутствием, сложили друг на друга конечности и вновь заснули. Все же многочасовой поход и бой с двумя отрядами нежити не прошел даром для них, а физические и духовные силы, нещадно израсходованные за предыдущие два дня еще полностью не вернулись за двенадцать часов беспробудного сна.
Еханна, сложив свои передние лапы и голову на ноги Дмитрия, прежде чем вновь отрубиться, проницательно взглянула левым глазом на Пантеру и Харрола.
Лес с удивлением и непониманием наблюдал за подростками – их беспечность могла поразить любого человека: как же возможно любить в дебрях, кишащих ордами нежити? Один продолжал нежно ласкать разгоряченное тело тихо стонущей подруги, он горячо целовал ее сладкие уста, их кожу покрыли бисеринки пота. Обрезанные джинсы Наташи отправились вскоре следом за плотным кожаным лифом; его шорты и безрукавка валялись где-то в стороне. Как некогда говорил один классик, любящие сердца слились в едином блаженном экстазе, волна наслаждения и приятной опустошенности полностью поглотила их…
Часа через два Наташа и Один заставили себя подняться с мягкого шелка примятой травы, заменившей им теплое ложе под одеялом синего неба, со счастливым лучистым смехом и сияющими глазами одели друг друга, сладостно поцеловались. Им казалось, что Винэру не столь уж и чужой, он столь же прекрасен и хорош, как родная Земля.
Они беспощадно разбудили сладкую парочку, проследили, чтобы Волк и Еханна поднялись на ноги, привели себя в чувство.
– Вам не кажется, что пора бы и подкрепиться чем-нибудь? – очень серьезно вопросил Дима. – Уже третий день бегаем ошалело, а ничего путного так и не съели, – он внимательно посмотрел на друзей, тяжко вздохнул. – Впрочем, кому-то сейчас, наверное, не до еды.
– Чтобы серьезно подкрепиться, для начала нужно серьезно поохотиться, – тем не менее ответствовал Один.
Они с час загоняли быстроногого, словно молния, оленя по чащам и заболоченным краям, устав сами и досмерти загнав жертву.
Животное чувствовало четырех хищников, но не могло понять, где они затаились. Олень стриг ушами, пытаясь определить их местонахождение по звуку, и до него вдруг дошло, что хищники… везде, они со всех сторон обложили его и теперь наверняка не позволят спастись бегством, да и ноги едва несли. И все же лесной олень последний раз рванул к спасительной свободе, что маячила за звонко журчащим ручейком впереди. Он, не жалея последних сил, весь в мыле, прорывался сквозь кустарники и папоротниковые заросли, надеясь запутать след… И что-то сверху упало тяжелое на спину и переломило хребет, а к шее подобралась острая оскаленная серая морда, лишь светло-зеленые глаза сверкали. Острые зубы прокусили яремную вену, в морду хлынула горячая сладковато-горькая кровь.
Волк слез с жертвы охоты, ухватил агонизирующее животное за задние тонкие ноги, как у антилопы, и поволок к широкому ручью разделывать тушу. Еханна посеменила за ним. Они даже не оглянулись назад, когда услышали совсем рядом злобный рык.
Один отступил немного назад, давая возможность кошке с кошкой расправиться самой.
Молодая тигрица, неопытная еще и глупая, обнажив клыки, сторожко, упрямо смотрела в глаза своей обидчицы, отобравшей из-под самого носа добычу, продвигалась к Пантере и вдруг резко прыгнула. Наташа ударила стопой ноги в грудину и резко хлопнула ладонями по ушам. Тигрица взвизгнула от двойной боли, ее оглушило. Она кое-как поднялась на ноги и, пошатываясь от сильного звона в голове, побрела прочь несолоно хлебавши – ни с чем и опозоренная.
Не задумываясь, Волк обратился в Зверя – Хао-Шая. Он довольно споро освежевал оленя стальными длинными когтями: снял шкуру, вынул требуху и внутренние органы, отрезал конечности и голову, вымыл водой из ручья окровавленное мясо и себя. В это же время Один и Наташа наготовили большую охапку дров, а крыса безапелляционно принялась пожирать требуху, не дожидаясь пока скоптят дичь. Зверь лучом из рога на носу разжег костер.
Время неумолимо двигалось вперед, солнце плыло по небосклону к северу. Падальщики терпеливо дождались, когда дружная четверка хищников напируется и с туго набитыми животами, кряхтя, отправяться восвояси. Лесные грифы и волки, активно отмахиваясь от назойливых насекомых, переругиваясь друг с другом, набросились на скудные объедки с барского стола: маломясные кости, шкура, копыта да рога.
Путники постепенно наращивали темп бега, хотя набитая до отказа утроба и мешала этому, хотелось часок отдохнуть под сенью деревьев, а то и просто вздремнуть, но звериные инстинкты, никуда не девшиеся после сытного обеда, гнали их из Готреля на восток к цивилизованным местам, туда, где люди. До захода винэрского светила оставалось часа три.
Их приподнятый настрой, когда хотелось петь на весь Змеиный лес, не испортило даже внезапное появление многочисленного войска готрельского колдуна. Он не только не испортился, но и поднялся до уровня азартно-боевого. Ну-ка, троньте нас, Звездных Вестников Богов, рискните здоровьем, а то и жизнью!
Они дали взять себя в кольцо, зная, что в любой момент сумеют уйти даже от двух с половиной сотен разномастных преследователей. В основном войско состояло уже из знакомых по предыдущим битвам бойцов. Среди них были гинеиды, смарагды, бромиды, наемники (Наташа узрела старую знакомую – девушку варварской наружности, которая участвовала в мести кентавра Сирико за своего отца Калимнулу, и уцелела в том бою лишь потому, что Пантера не захотела убивать глупую варварку), мертвецы, а также камнецы, роты.
В черту круга вошло некое низкое коренастое создание, целиком скрытое в изумрудного цвета, слегка светящемся, балахоне, скрывающем его сущность. И почти сразу же бойцы как по команде замолчали и замерли, словно изваяния. Вероятно, на великую битву пришел сам лесной бог и царь Бэрайя-маг, живая легенда и создатель проклятого войска. Лестно для собственного самолюбия, если наводящий на всех ужас маг соизволил присутствовать самолично. Наверняка, он мало кого удостаивал столь высокой чести, а сегодня решил лицезреть тех, кто дерзко и беспощадно давал ему отпор целую седмицу и заодно, в конечном счете, уничтожить разом всех четверых. Однако путники не чувствовали от Бэрайи, если это, конечно, Бэрайя, никакой угрозы или опасности, совсем ничего, что немного сбивало с толку.
Они мерили друг друга глазами (опять же, если у карлика были глаза), словно пытаясь выяснить, кто хозяин в Змеином лесу. В конце концов, коротышка отвернулся и побрел назад, остановился возле ротов, вновь повернулся темным провалом лица к путникам и застыл. В воздухе осязаемо повисло ожидание и нетерпение проклятых. Что-то произойдет вот-вот – либо всем скопом атакуют, либо будут по одиночке выходить из кольца и, вероятно, колдун станет помогать своей волшбой. Хотя… кто этих магов знает!
Всего лишь одно движение Бэрайи – взмах изумрудного рукава в сторону Вестников, которые тут же насторожились – и четверо ротов выковыляли из общего отряда, держа на изготовке двусторонне заточенные мечи. Путники улыбнулись, совсем расслабились. Розовокостные скелеты шустро ударили столь же розовыми двуручниками, но бойцы рассыпались по разным сторонам, ухватились за кисти из-за спины и несколько раз ударили об землю, захватив мечи.
Еще один взмах рукавом и на арену вышли четверо смарагдов с копьями – с подобными наконечниками только внутренности извлекать, цепляя их шипами, что отходили от граней. Однако и они не являлись серьезными противниками для путников, привыкших с ними сражаться чуть ли не каждый день, а то и несколько раз на дню, и побеждать. Зеленая нечисть не успела даже взметнуть «руки» для удара, как розовые лезвия с быстротой молнии опустились на кости. Копья шлепнулись о землю, смарагды подкосились в коленных суставах и повалились следом – сплочение скелетов с оружием делало их крайне уязвимыми.
Следующими на очереди оказались бромиды, затем – гинеиды, также не сумевшие воспользоваться своим мастерством, но теперь в руках землян покоились секиры, отобранные у гинеид. После вышли более или менее сохранившиеся мертвецы, на них даже одежда уцелела, в руках сжаты боевые топоры. Только пользоваться ими после смерти они явно не умели… А потому и лежали сейчас искромсанные.
