Старец сухо кашлянул и продолжил рассказ.
– К полудню от наших уделов со множеством вольных и богатых городов, за высокими кручами снежных Гор Юга – тянущихся с запада на восток Долгих, Больших и Малых Сорфъя?ллерне – лежат обширные земли, заселённые людьми иной крови. Не на севере восстали из небытияих предки, а далеко у тёплых полуденных морей, среди гор и долин под сияющим солнцем.
Некогда много столетий назад то была раскинувшаяся вокруг великого тёплого моря меж многих земель могучая держава, соединённая в древние времена под одним жезлом грозных правителей, силой собравшая воедино прежние владения тех племён и народов – соперничавшая с пришедшими сюда дейвонами за покорение южных уделов в богатых речных краях к северу от Сорфъя?ллерне. Но много веков миновало с той роковой поры, как их грозные владыки отвергли своих жизнедавцев, приняв пришлую из далёких пустынь вместе с очередными завоевателями новую веру – суровую и воительную. Незаметно прокралась она в их дом как незваный чужой гость, сперва приткнувшись в самых зряшных и неприметных глазу местах, затем робко попросила себе уголок на общей скамье – и так заняла год от года весь дом, набираясь сил и став в нём однажды единственным новым хозяином – низвергнув силой меча прежних: и покорных, и сопротивлявшихся – подчинив их себе. Воители и владыки, властные и сильные люди впустили её в своё сердце, воздымая за собой тысячи алчущих крови мечей в руках устремлённых и жаждущих славы перед их богом, готовых умереть ради него, дабы нести его слово и волю иным племенам. Тогда новая вера и восторжествовала, силой огня и железа склоняя всех прочих к покорности перед собой.
Старец умолк на миг, пристально взирая на окружавших его детей, и стиснул до хруста костяшек резные звероглавые подлокотники кресла, на коем до него восседали предшествовавшие ему старейшие Дейнова рода.
– Ничьих иных богов они не почитают за годных для прочих племён и народов кроме как своего Единого и Единственного – уравнявшего в поклонении себе всех сущих, смешавшего их воедино. Иных же богов они называют лживыми, а обычаи их детей мерзкими. Склонившихся перед ними они зрят покорными ярму робкими овцами; себя же, несущих свет слова иным непокорным и не преклонившимся ниц – пастушьими псами, стерегущими стадо… или режущими непокорную животину волками. Зовётся у нас этот край Сорфрамандландид, Земля Чужого Племени Юга – именуемый у них Ардну?р, Земля Света.
В пору великих завоеваний смяв сопротивление последних из вольных народов за горами Юга, много столетий назад они вслед за прежними владыками этих земель попытались покорить и Север, где жили наши предки. Переступив через бездыханные трупы тех дейвонских родов, что в прежние века далее всех иных поселились за хребтами Сорфъя?ллерне и первыми были покорены несметными оком пешими и конными загонами закованного в железо врага, чужеземцы пришли сюда. Было это ещё во времена правления ёрлов дома Дейна. И как поведали в преданиях прадеды моих прадедов, очевидцев той грозной поры, весь юг Дейвоналарды чужеземные захватчики залили кровью, когда их могучее и многочисленное воинство обрушилось на нас через горные перевалы и сквозь широкий проход по течению Белой грозной дланью из тысяч алкающих жизней копий, клинков и секир, и неведомых прежде нам грозных метальных снастей, перед коими меркла всякая доблесть мужей-свердсманов и рушились прочные стены твердынь.
Казалось, страшный час покорения или гибели пробил и для нашего рода… Но дейвоны устояли перед их жестоким натиском, собранные воедино всеми семействами под рукой наших славных предков. Воинство, которое вёл храбрый ёрл Вигар Сторлаукар – Большой Лук – сокрушило двигавшегося сюда уже на полпути до стольного городища Винги врага, сразив его в упорной и кровопролитной битве, подобной смертоносному дыханию Змея. Прежде неостановимых и уже державших верх в шедшем сражении южан заманили ложным отступлением с выгодной им голой равнины тысяч смертей за разбившие строй их холмы в охватывающее её болотистое редколесье. Там наши окружившие противников и внезапно ударившие им в оба бока предки наголову разбили могучего недруга, загнав его дальше в непролазные топи, настигая и там бросившихся в бегство дрогнувших, разя сталью пик и секир, топя в зыбкой твани трясин, не щадя никого…
В тот сокрушительный день тысячи ардну?рцев вместе с первейшими их предводителями-ратоводцами попали в наши руки. И дейвоны не стали брать с них ни поглавного выкупа, ни виры за пролитую прежде кровь наших людей, которых те пытались силой меча обратить в чужую им веру, требуя прежде дани и клятв верности их владыкам лишь одного – «поклонись или умри!»
Во славу грозного Всеотца, который даровал нам эту великую победу над сильным противником, дал нам силы отстоять веру и волю своих праотцов – во славу Его тысячи чужаков были принесены в жертву в этом лесу, повешенные на ветвях древних дубов точно спелые жёлуди. И голодные чёрные вестники Останавливающего Взором Сердца насытились соком жизни и мякотью тел как никогда ещё прежде, пока звон окровавленных, вечно алчущих крови клинков и секир наших предков достигал ворот Халльсверд, лаская внимавшего им Всеотца, умилостивленного жизнью поверженного дейво?нской десницей противника.
С тех пор отринутые отсюда нашим оружием чужаки долго не осмеливались вторгаться в земли детей Дейна. Род наш в то кровавое столетие войн устоял перед их шествовавшим сюда на остриях копий Сорфрамандландида безжалостным чужим богом, став тем прочным щитом, что преградил их некогда неостановимую гибельную волну огня и железа, которая прежде погребла под собой прочие свободные племена к полудню от белых круч гор. Сталось это быть может и оттого, что с давних времён все семейства дейвонов и так были под сильной единой властью их ёрлов, как повелось ещё с самого Дейна. И быть может оттого, что за долгие века именно Вотин, суровый повелитель воителей и храбрых сердец оказался среди нас много чтимее иных праотцов, оттеснив прочих богов наших предков… Да и к чему им был чужеземный бог, когда сердца их и так были отданы Сильному, любящему лучших?
И поныне мы верим во множество их, братьев и сестёр Всеотца, сотворивших и украсивших подле Его разящей руки весь наш мир в праначале времён, когда яркие стрелы Горящего бурями разметали извечную мглу и залили всё светом, пробудив тем дотоле дремавшую жизнь. Каждое из прежних племён-орнов доселе чествует собственных прародителей и заступников, а народы западных островов и Прибрежий поклоняются пусть и умалённым под сенью Горящего, но и поныне угодным им богам моря, огня и ветров. Но нынче и в наших племенах мало кто чтит так как некогда прежде их позабытые уже имена, ранее возносимые первее иных у разных дейвонских родов – огнекузнец Трюри и его брат-стрелоковец Эльд, волнитель морских пучин Хюлинн и хитроумный изворотливый пройдоха Лаэви, ведающий всеми тропами и путями Гудсти – и иные их грозные древние лики. Всех их затмил Он – могучий и гордый, суровый и щедрый наш Всеотец. Одна лишь Великая Мать, родительница всех, Дарующая, доселе чтима среди дев и жён нашего племени – да изредка кто поминает трёх незримых сестёр, что плетутв своих дланях нить судеб для каждого смертного, свивая минувшее, сущее и грядущее воедино – каждому отмеряя их долю и срок, когда будет разорвана та под безжалостным лезвием смерти.
Вот уже последние семь веков не смея в открытую поднимать против нас свою сталь, чужеземцы и попрежде коварны – ибо ничто так не режет глаза, как чужая свобода – людей свободных и от веры в их всеохватного и всесильного бога, призванного по тех думам объединить все племена и народы. Нынче их путь в Дейвоналарду прочно закрыт – упокойный дед нашего ёрла, владетельный Хъярульв Ту?нгурхэ?ле воспретил южанам вольно появляться здесь после того, как в суровейшие для нас часи?ны войны они, пользуясь этой кровавой бедой вероломно пытались вновь вторгнуться в наши края через не так зорко охраняемую в час распри Каменную Глотку в течении Белой, успев отхватить там немалый ломоть дейвонских земель… Ходит молва, что наш владетель желает вернуть им ту вольность, ратуя за добрый торг с Сорфрамандландидом. В наших полуденных землях в немногих числом означенных укрепях и доселе дозволено быть их послам и купцам, с кем ведут торг наши люди – и где с давних времён их прихода на юг много разных домов и семейств от простолюдинов до свердсманов породнились с арднурцами. Вот уже много веков между нами и их разобщившейся на три крупных и враждебных друг другу удела страной стоит долгий мир – но как знать, что грядёт нам оттуда когда-то?
Эрха сухо откашлялся в сжатый кулак, вновь спокойно воззрив на детей своего орна, которым поведывал всё то, что будет в дальнейшем их жизнью.
– И на восходе… – не торопясь начал он речь, продолжая долгое повествование о чужих племенах и уделах.
– Рыжие! А?рвейрны! – один из мальчуганов, желая всем показать, что он сведущ в чужеземных пределах, вставил слово первее, чем скригга успел вымолвить именование.
– А ну тихо, Хекан! – рассерженно прикрикнул на него его сосед годами постарше. Прочие дети дружно зашикали, показывая стихшему нетерпеливому смельчаку, что не дорос он ещё до тех лет, когда волен будет говорить поперёк слова самого скригги их орна.
– Верно, Хекан, – старый Эрха согласно кивнул, не осерчав на неучтиво перебившего его паренька, – а?рвейрны… – негромко повторил вершний Дейнова дома как-то взволнованно и осторожно – словно именование этого чужого народа значило для старого скригги нечто большее, нежели просто название ещё одного из многосчётных под солнцем племён и родов человеческих.
– Народ этот тоже кровь севера, живший здесь издревле. Предки их, именовавшиеся «дии?нэ» – «люди» – появились тут прежде, чем Дейн привёл сюда наших прародителей. Пришли они на смену владычествовавшим до них духам морской бездны и ушедшим в незримый иной мир теня?ми тем первым из смертных, как молвится в их наидревнейших сказаниях. Свой род они ведут от множества малых племён, прежде разбросанных по бескрайним просторам к востоку от дейвонских владений – сильнейшее из коих некогда именовалось на стародавний лад арвейи – и тем в грядущем дало то название прочим.
Обитают они там, где прежде спокойные срединные равнины Дейвонала?рды дыбятся к небу и становятся изрезанными бурными реками между кряжей и круч непокорными взгорьями, среди зелёных долин и торфовых болот, крутых голых скал и безмолвных пустошей-вересков. Своим жизнедавцем, вершним над прочими их многими числом богами и духами из иного мира они почитают разжёгшего первый огонь Небесного Кузнеца, сильнейшего из Троих. Его братья, рождённые в чреве Бескрайнего Неба Ард-Брен – Древнейший, Одревесневший – и Ард-Дагд – Седой, Живящий – идут подле него триединою тенью. Сотворивший устой из неохватной извечной тьмы под могучими ударами грозового молота Ти?рнех-Мортвалл – Он, принесший людям умения и искусства, даровавший железо Отец Всех Клинков. Тот, чья ярость четырьмя вольными ветрами гонит от его пламенеющего горнила ненастные тучи и сеет небесные стрелы огня, истребляя врагов своих смертных детей. Имя его Бури Несущий – Каитеамн-а-гвайэлл – так они его поминают обычно, произнося подлинное имя – как и мы имя Горящего – лишь в клятвах и выроках, и призывая посреди лютой ярости битвы. Ибо пусть он не так же суров и воителен как наш Вотин, но сердце его не трепещет от страха пред песнью сражений, предпочитая их горнилу и наковальне. Нет – он яростен и свиреп, и в неистовом гневе своём ужасающе страшен… Ибо дар его людям, вечноголодная и холодная сталь – это Его алкающие алого ненасытные клыки и острейшие когти, закаляющиеся соком жизней и подобные Его неутолимой хищной пасти. Тогда-то в час пиршества смерти и звучит на устах смертных детей Каитеамн-а-гвайэлла подлинное Его древнее имя – Тинтреах – Пламенеющий Ликом.
Свой народ сотворил он подобным себе – таким же упрямым и несгибаемым, душепламенно буйным как и Его негасимый огонь – и словно отмеченный им. Волосы их рыжи будто пламя, особенно среди тех из племён, кто живёт за горами на скалистых равнинах и пустошах, средь болот и лугов – там, где их род некогда взял начало, расселившись далеко на запад до многих из тех мест, куда позже пришли с севера наши воительные предки, за века обильных кровавых сражений вытеснив детей Пламенеющего обратно к восходу или подчинив себе как потомков Владетелей Моря.
Бороды их мужи носят редко – лишь среди жителей западных селищ-бхаилэ это есть нынче в обычае их – у тех, кто соседствует с нами, и то от дейвонов они переняли. Иные же лишь отращивают на лице долгие усы – и гордятся ими не меньше, чем любая женщина прекрасной косой. Нравом потомки Тинтреаха буйны, но и также отчаянны и непоколебимо упрямы. Любят они веселье и громкие песни, и не прочь потешить душу хмельным – ведь недаром на севере давняя есть поговорка: «перепить а?рвейрна – всё одно, что море вылакать попытаться».
Прежде в древние времена каждое их семейство, каждая ветвь кровных родичей жили обособленно по дедовским уделам, враждуя меж собой и точа сосед на соседа железо мечей. В каждой земле сидел собственный владетель-фе?йнаг – всякий суровее другого. Длилось так до тех пор, пока некий из властителей средних земель по имени Грайлэ Кро-э?дрокаэ?рах, Жестокосердный – недаром так прозванный за беспощадную лютость – стал подчинять себе силой железа прежде вольные другие их кровные роды, что зовутся на тамошнем наречии «кийн» – «связка». Много уделов покорилось его суровой деснице безжалостного воителя, много домов пало ниц пред копытами воинства. И вот среди разных семейств, недовольных беззаконием фе?йнага Грайлэ, нашёлся юный ещё летами, но храбрый духом смельчак – и поднял за собой многих вольных людей, прежде иных предводителей признанный всеми их вышним вождём.
После долгих лет череды нескончаемых битв и выправ, засад и пожарищ, свергнув побеждённого им Жестокосердного этот молодой ратоводец стал новым правителем над собранными под его десницей племенами, верша более добросердечно и мудро, нежели зарубленный им собственноручно злодей. Так, долгие времена ещё у а?рвейрнов было в обычае собрание вольных людей, именуемое «круи?нну», о чём дейвоны уже и позабыли века назад – разве что в дальних северных краях свободные мужи ещё собираются для речей и суда на фръялсталле, везде же оставив место писанным в книгах законам и судам людей ёрла.
С тех пор земли многих числом а?рвейрнских племён одна за одной – где породнившись в браке детьми своих властных, где миром соединившись военным союзом против врага, а где порой и преломившей их вражду силой стали и пламени – собрались воедино под рукой отпрысков того древнего героя, кой звался Бейлхэ Врагобоец. А потомки его, и ныне держащие власть над уделами детей Бури Несущего, именуемыми А?рвиэ?йрэ или просто Эйрэ – Земля, Край – носят именование арвеннид – храбрый вождь.
Речь у них дивная – на ухо мягка и прекрасна, словно для одних только песен она сотворена, если слыхал кто её из вас прежде – но как на испытание дана прочим иным языкам, столь переплетена она словами воедино. Вправду, дети – не знал я мгновения горше, как бывши однажды в восточных уделах за Срединными горами их края, что зовутся Ан-меан-слейбха, пытался запомнить название ветхого селища средь болот, в коем пришлось заночлежить подчас настигшего нас в пути ненастного ливня. По-нашему толковалось бы оно «Старая овчарня на тропе у болота, которую спалила молния в мокрый год» – от одной лишь длины его сам язык заплетаться начнёт будто пьяный. А уж на восточном наречии а?рвейрнов это и вымолвить с непривычки не в силах иным.
Старик откашлялся, словно рот разминая, и почесав себе за ухом напряг память, чтобы не спутаться в звуках.
– Шеанкаорах-а-риан аг-тэйрэ-та-рейн ллуга-айнэ на-бли?анн… Смотри-ка – могу ещё! – усмехнулся седой скригга и устало выдохнул, вытирая ладонью лицо, – впрочем и а?рвейрны сами в речах называли его лишь Каорах – Овчарней. Но старину они чтят, и древние прозвища и названия хранят в памяти долго, – и засмеялся следом за прочими детьми, тщетно пытавшимися хотя бы запомнить столь невероятное название – не то что уж попытаться правильно выговорить его следом за скриггой.
Старик на миг смолк, глядя детям в глаза.
– И именно с ними народ наш сошёлся в кровопролитнейшей распре – недаром прозванной между нами Великой…
ПРОЛОГ …НЕРВИ?МЫЕ НИТИ МИНУВШЕГО Нить 2
Скригга снова прервал свой рассказ, пристально оглядывая взволнованные лица слушавших его повествование родичей.
– Верно, все вы слыхали о ней…
Дети – молчаливые и притихшие – лишь согласными взорами и кивками голов подтвердили слова старейшего в их роду. Столь давней, прославленной множеством преданий и песен – но и столь же кровавой была та безжалостная долгая распря с восточным соседом, что и ныне речи о ней омрачались сочившейся из письмён и сказаний кровью павших в то страшное лихолетье, в часины которого множество потомков великого Дейна сложило головы. Не было в Дейвонала?рде такого семейства, чья кровь их отважных воителей не проли?лась в ту пору на ратных полях. Не было орна, чьих предков не унесла в сияющие Чертоги Клинков эта война, превратившая в пепел лежавшие подле уделов соседа с востока Помежья и множество прочих земель.
– Много веков мы соседствуем с а?рвейрнами – и редко это соседство было мирным… Ещё в далёкие часи?ны прихода детей Дейна с далёкого У?рхейминорда наши могучие народы столкнулись на просторах необъятного запада, когда дейвоны дерзким и неудержимым напором потеснили рыжеволосых детей Бури Несущего с их ранее обжитых земель на закатных равнинах и основали там те городища и селища, что твёрдо стоят и поныне. Много между нашими предками выпало кровавых и беспощадных сражений, когда за прошедшие столетия не один десяток жестоких раздоров омрачил жизнь обоих народов. Но ни одна из тех войн всех далёких времён не сравнилась с Великою Распрей, случившейся в пору моей юности…
Дети внимательно слушали скриггу, вещавшего о событиях вовсе не столь уже давних, и многим старикам ещё памятных и доселе – где он сам наравне с прочими родичами храбро сражался весь срок её, заслужив право именоваться первым из ратоводцев своего времени.
– Расскажи пожалуйста – как она начала?сь тогда, скригга? – с почтением спросил у старейшего один из юношей, привстав со скамьи.
– Как и всякая из войн, Хугиль… – старый Эрха на миг стишил голос, внимательно глядя на умолкших детей, чьи глаза смотрели на него внемлюще и пытливо, – гордо и велико, каковой она и именовалась в речах и свитках сказаний все те долгие десять лет… И так же неразумно и глупо – когда вместо добросердечия и мудрости их старый арвеннид Коннал Седая Голова с нашим ёрлом Агилем Острое Копьё не смогли решить миром пустячное дело из-за помежной реки, сменившей русло по иной бок от нескольких укрепей, позабыв о речах по чести? и позволив вместо слов заговорить хищной стали клинков и секир. А верно хватило среди семейств и дейвонов, и а?рвейрнов тех криводушных и сердцем слепых неразумцев, кто был рад сам из той мелкой свары раздуть сокрушительную Распрю, вспоминая прежние кривды ещё прадедо?вских времён.
Первые четыре года завязавшегося раздора нашему воинству в битвах всецело сопутствовал успех. Мы разбивали встречавшие нас кийны Эйрэ, и редко когда сами терпели от них поражения, одного за другим так сминая разрозненного и менее искусного в военном деле противника. А многие роды их и так издавна были союзны дейвонским владетелям, встав на стороне нашего ёрла. Немало кровавых сражений случилось в ту пору, где в великой битве в долине у их западного городища Ард-Кладдах – Высокий Берег – пали зачавшие сварой эту войну наши с ними правители – и старый Ли?ат-а-Клоиган, и непримиримый Брадспъёти со многим числом ратоводцев и родичей. Протекавшая подле поля жатвы душ порожистая река Эвин – Пенная – стала красной от крови запрудивших её течение тел всех погибших.
Трижды был в нашей осаде их ардкатрах Аг-Слейбхе – могучая многостолпная твердь на Лесистой горе Краиннэ в Воро?тной долине Глви?ддглинн – лишь чудом избежав разорения от дейвонских мечей и секир. Всё больше племён и семейств колебавшихся арвейрнов склонялись к руке наших ёрлов, покидая слабеющий дом их правителей. И казалось, победа была уж близка. Но однажды среди мужей Эйрэ появился воитель, который…
Старый Эрха умолк, глядя куда-то вдаль сквозь трепетавшие под дыханием ветра лёгкие занавеси окошка – точно задумавшись о чём-то ему особо памятном.
– Предводитель, который досель не встречался меж а?рвейрнов от часин самого Врагобойца… Кто верно, и мне самому был равен в отваге и ратном искусстве – и вознял за собой детей Бури Несущего как отныне уже единую сплочённую силу, обученную и опасную. И досель его имя многие среди нас поминают со страхом, памятуя прежние грозные деяния этого человека. Знаете, верно, вы все – звался он Уйр гведд-Кинир из рода Бранн – прозванный земляками Клохлам – Каменная Рука. Был сын Кинира прежде простым сотником бронных конников в воинстве арвеннида Кинаха Смельчака, воссевшего на Высокое Кресло владетелей после павшего старого Коннала, и с самого начала той Распри не опускал своего разящего меча, обороняя закатные пределы а?рвейрнских земель. Был он хитёр и отважен, и смерти не боясь бросался в любой бой, дедо?вским двуручным клинком разя наших людей беспощадно и люто.
Сталось так, что в тот роковой год подчас выправы на их южное городище Бейтглинн-ог-карраг – Круча у Берёзовой Ложбины – наши разъярившиеся в упорном сражении воины в гневе вырезали его селище, всех оборонявшихся истребив до единой души. Много зла и насилия было неправедно сотворено в тот день с мирными людьми, кто не держал никакого оружия – и не осталось, увы, то для нас неотмщённым. О том вскоре прознав из уст уцелевших в резне земляков, лишившийся всей родни, жены и детей, воспылавший яростным гневом Клохлам едва не помутился рассудком – и на клинке поклялся перед Тремя и всеми богами и духами Эйрэ вовеки не прикасаться к дейвонам равно живым или мёртвым иначе чем хищною сталью его разительного меча. И ту клятву он выполнил – выше меры взяв кровью своё роковое возмездие…
Лишь единственный из его отпрысков остался в живых – самый младший сын Клохлама, ещё несмышлёныш лет четырёх. В ту пору был он случайно подле отца в его воинстве, избежав доли сгинувших родичей, кого взяло железо воителей ёрла. С того часа Уйр всегда держал то дитя близ себя, сам воспитывая и готовя к сражениям, устремляя продолжить отцовское дело. Звали того мальчика Борна – и доселе он жив, тот последний сын Уйра… но чуть позже я расскажу вам о нём, ставшем страшною тенью родителя.
– Столкнулся и я не раз с Клохламом в те годы распри. Впервые узреть ярость Уйра пришлось в сокрушительной битве при осаждённом нами в то лето городище Иаррэ-а-ка?рраг – Железная Круча – что лежит теперь в землях владетелей Донег – а тогда…
Скригга снова умолк, прервав речь на мгновение – точно что-то опять умолчав, не сказав это детям.
– Слыхивали мы уже прежде о нём, что этот воитель разит наши силы нещадно и столь же умело, но прежде в прямом бою с ним не сталкивались. И вот когда мы копейной стеной всего воинства встали напротив вышедшего в поле из тверди противника, одним видом пугая того и грозно выкрикивая имя Горящего – с севера в строй оборонявших городище прямо перед началом битвы подоспели его люди – всего несколько сотен. Уйр примчал во главе своих горцев прямо с другого сражения, искрошив наш загон к северу от городища и разрубив той осады сплошное кольцо.
А?рвейрны были просто в неистовстве – от их яростного крика скалы у Железной Кручи тряслись точно под молотом Пламенеющего. Все залитые кровью, свирепые, выкрикивая имя Клохлама, пальцами на обличьях свежим цветом жил вырисовывая страшные знаки теней морских бездн, призывая их грозные силы – и огромные боевые рога-кервы гудели надрывно и низко. Даже мне стало не по себе от зловещего предчувствия в сердце – что непросто нам будет взять верх в этой битве, одолеть его ярость и гнев.
А в начавшемся после кровопролитном бою Каменная Рука так неистово и хитро сразил нас, целый когур моего старого друга Агиля Мечника из дома Эвар заманив в копейную ловушку и перебив до единого человека прямо в сухом рву вокруг стен городища, сокрушив наши дрогнувшие ряды. Сам я едва уцелел, унося ноги болотистыми распадками и чащобами прочь от не взятого Иаррэ-а-ка?рраг. И с объявшим сердца наши страхом взирали мы на взнятые над мурами на вражеских пиках головы павших соратников – страшные «жёлуди битв», дарованные их суровым богам в знак почтения за победу в сражении.
После той славной битвы тогдашний арвеннид Эйрэ, воссевший на Высокое Кресло после сражённого Кинаха воительный и храбрый Дайдрэ Тир-ска?йтэ – Волчья Тень – назначил Уйра из Бранн вершним над воинством, все силы кийнов вручив в его руки. И с той поры ещё долгих шесть лет продлилась эта война не на жизнь, а на смерть, когда непримиримый Клохлам неустанно вёл в бой войска Эйрэ. Конница Уйра была быстра словно штормовой ветер, и сокрушала дейвонское воинство точно губительный вихрь. Каменная Рука не просто сумел вытеснить наши прежде непобедимые силы прочь из большинства подвластных Эйрэ уделов и лежащих к западу от них союзных их арвеннидам владений. Много раз дети Бури Несущего как грозная сила вторгались в Дейвоналарду стремительным огненным вихрем, круша наши городища и тверди одну за другой, доходя до Железных Ворот у границ Чёрных Гор – не щадя там ни старых, ни малых – ибо сердце его в воздаянии стало холодным железом, твёрдым и немилосердным. Страшная это была пора – и бессчётна та мера всей крови, что в тот час пролилась между обоими народами…
Эрха умолкнул на миг, тяжело переводя дух от взволновавших его воспоминаний, растревоженных в памяти долгим повествованием.
– Таков был он, Клохлам – величайший из ратоводцев среди домов а?рвейрнов, прежде и доселе не превзойдённый. Но и его настигла забирающая и лучших средь лучших беспощадная смерть. На завершении десятого лета войны попал он случайно в дейвонскую засаду – и там…
– Впрочем, малы вы ещё услыхать о том, что с ним тогда сделали… – осёкшись на недосказанном помрачнел взором скригга, смолкая и хмуря седые брови, – вот так нежданно погиб он – самый непримиримый и несломимый из всех наших недругов в час той Распри. Но столь долгожданной победы его внезапная смерть нам так и не даровала…
Десять лет как уже непрерывно тянулась война меж домами. Бойням жестоких битв и огненной лютости пожарищ-выправ не зрилось предела. И даже храбрейшие из сердец устали от бесконечной череды горя и бед обоих народов, лишь из грызшей их ненависти и жажды кровной мести продолжая вести ту суровую Распрю. И вот воссевший в чертогах Хатхалле новый ёрл из дома Скъервиров, упокойный дед нашего нынешнего владетеля, юный ещё Хъярульв Тяжёлая Пята разом со мной прекратил этот долгий раздор – как бы того не хотелось иным, кто по-прежнему биться лишь жаждал. Ибо утратила смысл вся эта война, бездумными стали бессчётные смерти, которые мы второй десяток лет сеяли на кровавой ниве полей, позабыв уже верно, за что и сражаться-то начали поначалу, позабыв о завоеваниях и добыче – лишь стоя по колено в крови, нещадно и слепо убивая, выпаливая дотла все наши объятые распрей обезлюдевшие испепелённые земли – мстя, мстя, мстя…
Вопреки множеству перечивших нашей воле воителей и ратоводцев мы с юным ёрлом взняв зелёный венок мира явились в стан к возглавившему в ту пору все дома Эйрэ арвенниду из рода Бейлхэ – воительному и опасному Хугу по прозвищу Дорхэ – Тёмный.
– Не сразу был принят тот мир – потому как никто поначалу поверить не мог в казавшееся им некой хитростью наше с ёрлом пожелание завершения распри – спустя столько лет беспощадного и непримиримого кровопролития… – произнёс старый Эрха, оглаживая пальцами бороду, – но точно также вопреки нежеланию многих владетелей Эйрэ Хуг всё же внял нашим с юным Хъярульвом искренним речам примирения. И так вернулся на залитые кровью земли Севера прежний, позабытый уже мир меж детьми Дейна и народом Бури Несущего.
Старик снова потянулся к ларцу, отыскивая в другой боковине с ячеями перешнурованный алыми с белыми нитями свёрток, разворачивая его перед жадно внимавшими словам скригги детьми.
– Вот он – великий правитель всех земель и домов Эйрэ, арвеннид Хуг сльохт-Бейлхэ, младший сын Камбра Твёрдого, внук Гвена Тяжёлое Слово – кровь самого? Врагобойца…
На потемневшей от времени коже дети рассмотрели искусно вырисованную рукойиного искусника – пусть и не столь умелого как Хъёрн Хальмскегге – стать сидевшего на резном каменном кресле человека сорока с лишним лет. Густые брови на широком лице с долгими, рыжими словно огонь усами до шеи, твёрдый угловатый подбородок и пристальные, серые с синевою глаза говорили о сильной воле и твёрдости духа – и вместе с тем о проницательности и скрытности, коя исподволь таилась в его очах, из глубины минувших десятилетий взиравших на потомков того, кто однажды предстал перед этим правителем дома Бейлхэ со словами о примирении. Одетый в тяжёлую, проклёпанную стальными вставками кольчугу под завёрнутым через плечо тканым чересполосицей сине-зелёных прядей плащом, державший ладонями на коленях двуручный меч с рукоятью в виде двух скрещенных молотов – словно неразрушимая временем и стихиями скала, о которую разбиваются ветры – таков был тот, чьё грозное обличье навеки запечатлелось рукою неведомого а?рвейрнского искусника на выделанной коже изветшалой за столетие скрутки.
Скригга извлёк из ларца другой свиток в сухих воскови?нах зелёных печатей, неторопливо разворачивая его перед детьми. Те узрели на нём множество строк некоего послания или письма, начертанного отличными от дейвонских рун знаками – перекрещенными в рядках искусной кручёной вязью тонкими символами.
– Писано это на старом восточном наречии тем их письмом, что зовётся у а?рвейрнов «огма» – «вечное слово» – столь же древним, как и данные нам от самого Всеотца знаконосные руны. Эту скреплённую его рукой проезжую грамоту даровал мне сам арвеннид Хуг – в час, когда я, будучи первым посланником ёрла Хъярульва разъезжал по всем близким и дальним уделам Эйрэ, разыскивая наших томившихся в неволе людей и развозя вести о тех а?рвейрнах, кто также был оневолен или сгинул за долгие годы Сторстрид в дейвонском краю – передавая выкупы за живых и смертные виры за павших в знак примирения. Чтобы беспрепятственно и безвозбранно мог я бывать по этим делам во всех землях под властью правителей Бейлхэ, мне было даровано данное послание, перед которым растворялись любые прежде закрытые и сурово встречавшие меня с оружием двери, и я был хлебосольно принимаем от имени владетеля Дорхэ как в скромных домах и торфяных хижинах простого люда, так и в прочных укрепях-кадарнле фе?йнагов древних родов.
Вот так завершилась Великая Распря, за которую треть наших земель обратилась в мёртвые пепелища. Десятки прежде славных ремёслами и торговлей богатых городищ и неприступных укрепей лежали в руинах, зарастая сорной травой. Обильные некогда пастбища и поля одичали, тысячи непогребённых человеческих костей валялись падалью в корм воронью и волкам посреди обезлюдевших пустошей… и на два дня пути не встречалось порой ни единой живой человеческой тени… Не осталось в Дейвонала?рде ни одного орна, кого бы не затронули в ту пору горе утраты и чёрная скорбь. Половина мужей нашего дома за эту войну полегла в ненасытную утробу земли, ныне оставшись лишь именами на древе родового столпа, и в сердцах наших вечно живя и доселе. Двух славнейших скригг Дейнблодбереар, грозного Къетиля Дваждыразителя и отважнейшего Оттара Взора Смерти за тот час прежде срока пожало железо врага, прежде чем я стал старейшим в семействе – по праву первейшего из воителей заняв это почётное место.
Скригга умолк на мгновение, пристально глядя в глаза окружавшей его детворы.
– Больше чем семь десятков зим безвозвратно минуло с той страшной кровавой поры – а мне до сих пор она памятна. И незабываемо оно – это страшное время и славы, и горечи, и величия, и смертей…
Эрха устало положил морщинистые ладони на резные ручки древнего кресла.
– Не владетельный это престол, моё именование старейшего из Несущих Кровь Дейна – но нечто невыразимо большее – быть той незримой иглой, что общею памятью воедино сшивает людские поколения, удерживая их воедино. И вот я всё это рассказываю сейчас, чтобы память осталась в сердцах у вас – пока сами вы будете живы, передав это дальше.
Он окинул пристальным взором взволнованные детские лица перед собой, встречаясь с их внимающими скригге глазами.
– И быть может сейчас среди вас сидит тот, кто однажды займёт моё место в грядущем. Пусть он помнит всё это, всем сердцем постигнет всё то, что я вам рассказал.
Скригга умолк. А дети ещё некоторое время сидели безмолвно, внимая услышанному от старейшего в их роду, свидетеля той жестокой суровой поры. Наконец кто-то из них осторожно спросил старика:
– А сам ты Уйра видал, скригга?
– Издали, в час битвы своих людей на нас бесстрашно ведущего – да. А вживую не довелось его встретить мне подле себя… – словно с каким-то сожалением и печалью негромко произнёс тот.
– А расскажи о своём первом сражении, скригга! – отозвался ещё один детский голос, преодолев внемлющее волнение.
– А сам ты Каменную Руку боялся?
– А правда, что ты в одиночку пятерых мог в бою на мечах уложить? – как из мешка посыпались вопросы ликующий детворы, с горящими глазами взиравшей на почтенного старика – и седой скригга едва успевал отвечать.
– А правда ли, что наш ёрл Въёрн Острозубый был сам клыкаст точно волк? – спросил один из мальчиков лет шести – и тут же смущённо притих от дружного смеха товарищей, услыхавших от него столь наивный вопрос.
– Если бы все люди были подобны тем прозвищам, что они носят, – Эрха и сам едва не засмеялся, прикрывая ладонью улыбку, – …то был бы твоим отцом, бедняга Эйль, простой лесной вепрь – раз уж друзья подгулявшие Сварта прозвали так в молодости за удачную охоту… А наш упокойный ёрл Хъярульв и с места не смог бы сойти – с Тяжёлой Пятою своей.
– Скригга Эрха – а кто ещё из наших родичей в тех битвах подобно тебе столь прославился? – вновь полетели вопросы от неугомонной детворы.
– А коня твоего кличка была как, скригга? Расскажи!
– А как звали твоих побратимов, кто шёл с тобой в битвах? Расскажи!
– Расскажи! Расскажи!
– Скригга Эрха – а расскажи про орн Львов… – раздался звонкий мальчишечий голосок, и прочая детвора на миг приумолкла, заслышав столь странный вопрос паренька.
– Мой прадед Вигар ещё как был жив, однажды говаривал, что это были великие воители – ирядом с тобою сражались в Великую Распрю. А отчего они звались Львами?
– Львы… – на миг призадумавшись произнёс седой Эрха, не глядя на вопросившего его мальчугана и устремив взор вдаль сквозь резное окно чертога – словно взгляд старика пронзал не синевшую мглистую даль над лесами, а сами десятки годов беспощадного времени, навсегда отделившего его от тех давних событий. Все дети почтительно умолкнув не произносили ни слова и ожидали ответа старейшего.
– Львы Дейвоналарды – так их ещё называли тогда. Это были храбрейшие воители славного рода, чья ярость в сражениях не знала предела, как и их превеликое мужество и умение. Но неумолимое никакой ратной славой беспощадное время стёрло их из числа живших… как и многих других из больших и малых семейств Севера, низринутых и исчезнувших с лика земли в те годы раздоров и распрей средь наших уделов, от которых пострадало в избытке и наше семейство. Стёрло их всех, до последнего человека…
Старейший умолк, сглотнув тяжёлый комок в горле, словно что-то незримое мешало его словам литься спокойно как прежде.
– Говорят, их забрал Гнев Всеотца – всех до единого… – голос скригги становился всё тише и тише, словно некая незримая пелена падала на его память, сверзая уста. Взволнованные дети притихли, едва услышав от старейшего зловещие слова о Гневе Горящего.
