– Вот как…
– Не тревожься – едва лишь прибудут гонцы, я немедля тебя извещу. Ты слишком бередишь себе сердце тревогами, прямо вот как почтенный наш Храфнварр. И так дурно ты выглядишь нынче, бела… Может не нужно тебе лишний раз беспокоиться? – последнее он сказал как-то заботливо, пристально глядя на юную дочерь Свейна Ульфсхо?фуда.
– Если сердцу тревожно, то что я могу тут поделать, достойный? – вздохнула она, закутываясь в алую накидку, и учтиво попрощавшись с обоими мужчинами покинула покои Сигвара, возвращаясь к себе.
– Доброй она бы была госпожою в Высоком Чертоге, стань однажды законной женою владетеля… – с сожалением вздохнул Коготь, провожая юную дочь скригги Фрекиров долгим взглядом.
– Учтива, добросердечна, корысти со спесью ещё не набралась… Не в пример много лучше иных из супруг дома Скъервиров, метящих на это место и везде своё жвало сующих, – покривился он вдруг, вспомнив о настырной и алчной жене Уннира.
– Выпей-ка ты доброго вина из южных уделов… – позабыв о делах и убрав со стола рукой свитки, хранитель казны и печатей достал из украшенной резнью цветов и ветвей обрешётью стенной ниши узорчатый тонкий сосуд алого камень-света, – и я не откажусь от того. Там солнце из сока земли? тво?рит дивную сладость плодов, коих не вызреет в наших холодных угодьях на севере. Даже с мёрзлой лозы не так тонко оно… – Коготь с усилием выдернул прочную пробку из горлышка, тихо принюхавшись.
Золотой хмельной сок зажурчал по подставленным Сигваром двум резным кубкам.
– Сумел ли поладить ты с Гормом, достойный?
Храфнварр вслед за хранителем казны и печатей немного отлил через край подношением их жизнедавцам.
– Всё как ты и сказал, почтенный. Да – отважен, умён, ве?ршить может людьми… но дерзит всем во всём, точно сам себе ёрл. А уж с девками меры не знает – что и два жеребца в случный гон не управятся.
– Будь у них с братом ума пополам вместе с храбростью – был бы я горд сыновьями… – вздохнул старый Сигвар, неторопливо смакуя вино, – а так сам ты узрел, что мой Ульф не боец, и на девок взглянуть без стеснения не сможет – зато старший уж прыти везде за двоих взял. А тут вдруг вообще как с цепи он сорвался.
– Ты отец ему будешь, достойный – вот и сам объясни, что пусть стражею вершит. Но моим людям в укрепи я голова, а прислуга в руках у Костлявого.
Прямой смолк на мгновение.
– И почтенный… Скажу и как сам, и как голос от Брейги: будет портить служанок твой Горм – так лишится зубов. Пусть в иных местах ходаге?йрда пику он точит, – нахмурился Храфнварр, хрустнув костяшками правой ладони, – был бы мир на дворе – ещё ладно… Но в час распрей таких я в заго?не своём не держал, жеребцов. Хоть в бою хороши – лгать не стану – только после от пыла бед больше наделают.
– Зубов… Говоришь, на служанок он стал покушаться? – Сигвар как-то пристально глянул на хмурого Храфнварра, задумчиво постукивая пальцами по столу – точно вспомнил о чём-то увиденном прежде – об одном из их родичей, ставшим внезапно щербатым в ту ночь по Совету в покоях у ёрла.
– Что же – поговорю я с ним нынче же, уйму этого жеребца. Надеюсь, поймёт он родителя без кола по хребту… – Клонсэ легонько скребнул по полу концом посоха, – а тревоги Костлявого зрю и без слов – его дочки как вишни, с годами лишь зреют… и уж явно не в кость будет Брейги, если сын мой в их сад забежит и объест.
Вино вновь зажурчало по кубкам.
– Зря ты держишь тревогу, Прямой. Ты же сам упрочил за зиму нашу твердь, а уж я знаю толк в доброй работе у камников и древотёсов. Я бы и сам опасался в такой час вчинания смуты или волнений – но как видишь, Нижнее городище спокойно, никто из ремесленников и низкого люда не перетягивает через проезды цепи и не поджигает дома и схо?роны ради грабежа и насилия, не берёт Верхнюю укрепь в осаду с огнём, как случалось при Хъярульве.
– Этого нам ещё не хватало, храни Всеотец от такого… И так слишком много мне верных людей и второго помощника забрал Стейне с собой, – угрюмо проворчал Храфнварр, отпив из снова поданного Сигваром полного кубка хмелящий напиток цвета жидкого золота, так знакомый ему за долгие восемь лет вершенства делами ёрла в далёком тёплом Аскхаддгейрде – и дважды больше за срок в южных землях.
– А новых я ещё не сумел обучить так же годно и познать их дух с верностью в битвах.
– Согласен, почтенный… – вечно скрытный Сигвар сегодня был на удивление прям с пусть и единокровным, но много ниже себя чином родичем младшей их ветви, – но воля нашего ёрла порою и мне неподвластна, что бы не твердили долгие языки в этих стенах – будто это я один всё повелеваю Къёхвару и самолично вершу Дейвоналардой. Я уже истрепал свой язык об его уши словно худой нож о точильный камень – а так и не уговорил Стейне взять новую супругу из доброго рода союзных нам орнов. Да хоть бы и из вечно непримиримых к Скъервирам, дабы хоть как пригасить застарелую вражду семейств! – привспыхнувший было на миг Сигвар гулко ударил посохом об пол, хмуря брови.
– Ложе его не пустует без женщины, сам видишь – но неужели наш владетель всерьёз рассчитывает на милость богов в исцелении сына? – Коготь на миг задрал взор к полотку.
– Наш ёрл упрям, почтенный – мы этому оба свидетели. Но всё же я бы предпочёл оберегать Высокий Чертог людьми проверенными, а не малым числом незнакомых мне в деле. Слишком уж мало осталось в стерквегге таких, с кем я был бы уверен в их опыте.
– Иной раз и стадо баранов со львом в вожаках пребудет сильнее, чем львиное войско с верша?щим бараном… – усмехнулся вдруг Клонсэ, – а в твоей храбрости и умении даже ёрл тут сомнений не держит, раз зазвал тебя с юга к нам в Вингу. Это ясно как то, что за ночью приходит рассвет, а за бурей спокойствие.
– Ты говоришь как ардну?рцы, почтенный – красиво и метко. И всё же не люблю я похвал мне в глаза… – Храфнварр поставил на стол пустой кубок, ощущая течение хме?лящих рек в своих жилах, давших жар его телу и тщетную лёгкость в ногах.
– Не без их я кровей – сам ты знаешь… – усмехнулся вдруг родичу Коготь, – но и я льстить в лицо не горазд, говорю по заслугам для каждого.
– Однако и Прямой не всесилен без годных людей. Я не раз был свидетелем, Сигвар, как дурно готовое воинство может не взять прочные стены, обороняемые горсткой умелых людей – а видал и обратное, как малым числом брали тверди, где в избытке воителей, но их дух и умение слишком слабы.
– Умелые люди сейчас нужнее в воинстве Стейне, чем тут, Храфнварр. Сам понимаешь – война…
Вновь зажурчало вино, наполняя два кубка.
– А что говорят твои люди там в Эйрэ, почтенный? Что творится в уделах противника?
Сигвар нахмурил вдруг брови, точно раздумывая.
– Вот что-то давно не слыхал я вестей столь мне ценных из тверди владетелей Бейлхэ… Да и с севера не было долго гонцов от Кривого.
Он умолк на мгновение.
– Ты сам знаешь, достойный, чьи земли лежат на прямом пути к Кроммах – и сколь сильно ему ненавистен наш дом много лет… что отверг он родное дитя ради воздаяния Скъервирам, позабыв про неё в своём гневе.
– Да – наслышан, почтенный… – кивнул ему Храфнварр, нахмурясь – когда Сигвар вдруг вспомнил про ту, кто была прежде дочерью Каменной Тени.
– И там год от года его мощь растёт, тесня наших прежних союзников. Даже верный нам Гвенбранн из Катайр – и тот не способен противиться старому Ллугайду, теряя в Помежьях удел за уделом…
Сигвар стиснул в ладонях кость посоха, в размышлениях шкробая жалом натёртые доски цветных половиц.
– А ведь я по чести? предлагал ему трижды, чтоб вернуть его дочерь в родные уделы – не жалея ни денег, ни даже богатых наделов, чтобы то как смогу окупить – дабы стих его гнев и стремление к мести.
– И что он?
– Не осталось у Ллугайда в каменном сердце тепла для неё. Он живёт с той поры лишь единою целью – терзая всех наших союзников, руша все наши успехи. А про дочь он сказал в том последнем письме, что она умерла, когда было ей только шестнадцать…
Коготь смолкнул на миг, и скребущее пол жало посоха стихло.
– И она позабыла всю прежнюю жизнь, став тут дейвонкой взаправду.
– Ненависть страшная сила, почтенный… – угрюмо промолвил Прямой, – она движет и горы в стремлении к мести, слепо рвёт и свою, и чужие ей судьбы, сжигает сердца изнутри… Но и она иногда справедлива – ибо кровь не прощают.
– Да, всё так… не прощают, – Коготь оторвал взгляд от пола и задумчиво глянул на родича.
– Наслышан я разного, что про тебя тут твердят неучтивцы, Прямой…
– Да плевать мне песком, что иные твердят тут, почтенный. Моё всё на мне – и сужу себя сам, а не наветами тех болтунов, на ком блох из минувшего дел как на псине иной… – Гераде смолк на мгновение, вновь вернув разговор на дела этих дней – не желая вести речь о том, упомянутом Сигваром.
– Так говоришь – нет нам свежих вестей от владетеля?
– Не тревожь себе сердце, Храфнварр. Если придут мне любые известия, я их немедля тебе передам.
– Спасибо, почтенный.
– Говоришь, ты ходил за советами к Свейну? Изрекли тебе боги дурное?
– Ничего, почтенный. Они вообще никогда не щедры на ответы. Но ещё по приезде сюда в прошлую осень предчувствовал я, что станет Высокий Чертог мне могилой…
– Разве не будет почётно тебе – сыну из невысокой ветви нашего рода – обрести погребение среди ёрлов и лучших ратоводцев из Скъервиров, лечь костями в святилище подле Эльдле?йте и иных славных свердсманов – когда ты до прославленной старости и седого волоса будешь оберегать обиталище наших владетелей?
– Срок тому видно будет не столь уж и дальний, почтенный… – Храфнварр умолк, смакуя из кубка остатки вина, – тьмы я давно не боюсь – жизнь страшнее бывает… Да и боги нечасто бывают щедры, чтоб не забрать потом больше дарованного – и разят они чаще слабейших и невиновных…
– Вижу, ты больше страшишься не за себя, родич. За кого же? – проницательно прищурил глаза старый Клонсэ, взирая Прямому в лицо, – ты до сих пор один, славный Храфнварр – и тени своей всё не знаешь. А годы тебя нагоняют…
– Иногда чем сильнее привяжешься к людям – тем больнее потом, когда рок по-живому от них отрывает… – негромко промолвил вдруг Храфнварр, не глядя на старого Клонсэ, – и то зная порой сам страшишься плесть наново нити, не в силах решиться на это…
– Да – порою и так может легче… Тени уме?рших всегда будут с нами – и твоя Гудрун из Эваров была тебе славной женой, как и когда-то мне моя добрая Сигла. Но быть может пора бы задуматься снова о достойной супруге, дабы не лежать одиноко в нашем родовом святилище Винги, чтобы не была твоя могила узка?
– Доброе предложение, почтенный хранитель казны, – усмехнулся Прямой, отставляя пустой кубок и вставая со скамьи, – если придёт мне пора – то я знаю, у кого бы ссудить на женитьбу мешок серебра. В рост, надеюсь, не станешь монеты давать для родни?
– В рост… Буду рад с ним расстаться без скупости, если ты станешь меньше угрюмым! – ухмыльнулся старый Коготь, убрав сосуд с хмелем назад в стенную нишу, – что бы не твердили про меня многие языки, радость мне верных людей я ценю много больше, чем смерть для врагов дома Скъервиров.
Он умолк на мгновение, пристально глядя на родича.
– Но пока что мешок тот пылится в казне – а ты ждёшь что-то всё, словно слов и решимости сам не находишь, и тени своей здесь не знаешь досель…
– Пора мне на службу, достойный. Уже смеркается, час обойти укрепь, – Храфнварр оправил на себе пояс с ножнами, закутавшись в плащ перед наступающей ночной прохладой.
– Храни наши дела Всеотец! – напутствовал его на прощание нежданно разговорчивый нынче – и вовсе не из-за хмельного вина – хитрый и зрящий везде Сигвар Клонсэ – казалось всё знавший, о ком сейчас заняты нерадостные думы ожидавшего её ответа Прямого.
За дверями почтенного Сигвара разминувшись со стражей Храфнварр вышел по лестнице прямо на стену Хатхалле, и щурясь взглянул на закат, на спадавшее к чёрной воде междуречья Широкой и Топкой багровое солнце. Там по правую руку вдали меж зубцов показалась шагавшая стать сына старого Клонсэ, обходившего к ночи стоявших по хугтандам стражников. Тот с усмешкой кивнул в бок Прямого, учтиво приветствуя вершнего укрепью – и он так же ответно кивнул. Хоть и с первого дня по прибытии в Вингу не вышло меж ними приязности – точно чья-то безмолвная тень пролегла между ними…
Ночь наплывала на засыпающий ходагейрд.
Из мглистой ночной тьмы возник точно призрак лазутчик на взмыленной рыжей кобыле – один из дозорных, отправленных первыми к городу.
– Старшой – мы у Винги! С того холма уже стены видны! – он указал рукой позади себя.
– Не нашумели в дозоре? – переспросил за Льва Каллиах, взмахом руки подзывая к себе всех помощников из числа своих деих-ламнарв.
– Будь спокоен, почтенный! Била молчат, слышишь? И вокруг ни души – ни одного их дозора вне стен.
– Значит не ждут нас, дейвонские свиньи! – обрадованно воскликнул Унлад, – не успели прибыть к ним вчерашние вести!
– Отсюда вот лучшее место для подступа. Все торговые схо?роны и ремесленные дворы у Речных ворот с запада… – обратился к их вершнему Каллиах, – а тут прямо к стенам подступиться возможно вплотную в тумане таком!
Лев привстал в стременах, озирая собравшихся подле него деих-ламнарв и лу?айд-лохрэ их воинства.
– Каллиах!
Исполин замер, внимательно слушая Аррэйнэ.
– Твоя тысяча нас стережёт от полудня – смотрите за дорогами и переправами. Пусть твои парни подожгут торговое городище. Всех, кто появится – в землю к Шщару втопчи! И сразу дай знать, если враг шевельнётся.
– Понял! – сын кузнеца негромко присвистнул, и дав людям знак следовать за собой подстегнул жеребца, растворяясь во тьме.
– Унлад – тебе север. За Молотом повторяться не буду – понял, Стрелок? Окружишь городище с заката, чтобы на ту дорогу и по реке никто из вражин не смог выйти. Стерегите там Большой Мост через Топкую, а поутру сожгите со всеми причалами и судами.
– Сделаем!
От его слов приказов разлетались верхом главы сотен, за собой увлекая всех прочих, заставляя всех действовать воедино подобно муравьям в их огромной семье.
– Оллин – готовь вороты к бою.
– Цельщики! – выкрикнул тысячный метальщиков, указывая рукой направление, – первая сотня – на те холмы! Остальные на склон! Вороты ставим на этом гребне! Кадауган – десяток их с севера заведи, станешь под прикрытием Унлада!
– Понял!
– Подпалишь как следует город оттуда – и меть по Хатхалле! Тебе ближе чем нам будет добросить! – отдавал Рогопе?вец приказы своим деих-ламнарв.
Скрип осторожно подкатываемых и снаряжаемых каита-гаойта озвался меж спящего редколесья, когда причудливые в очертаниях метальные снасти руками обслуги устремились на указанные места, выбранные опытным глазом Оллина для обстрела вражеского городища. Цельщики с возвышенностей уже передавали знаками тлеющих ветвей и негромкими окриками указания, и поспешавшая следом обслуга метальных возов торопливо наматывала на катушки толстые свивки канатов тяг, спуская до самой земли рычаги долгих плеч. Воины подкатывали к пращным петлям огни?ща с цепованными камнями, распаливали для их поджога просмоленные запалы. Всё делалось быстро, но верно и слаженно, словно отточенное до предела единое всеми движение.
– Лучники и копейные – по коням! – отдал приказ Аррэйнэ, внимательно оглядывая тьму, разорванную впереди немногочисленными огнями спящего ходагейрда, до стен которого было не больше каких трёх полётов стрелы. Город и не подозревал о появлении врага у самых стен древней твердыни владетелей – и сегодня пришёл их черёд содрогнуться от страха в ночи.
– Старший? – отдававший распоряжения метальщикам Оллин обернулся к их вершнему, внимательно глядя в глаза товарища.
– Ты уверен, что это нужно? Послушай… это ведь не какое-то захудалое городище. Это же Винга – самый большой и сильный из всех гейрдов на западе! Или ты думаешь нашими малыми силами взять без осады такой…
– Посмотрим, Оллин… – оборвав его на полуслове Аррэйнэ смолк, пристально глядя во тьму и сжав зубы. Через миг он пришёл вновь в себя, повернувшись к товарищу.
– Метай!
– Хорошо! – приказ не требовалось повторять дважды, и лу?айд-лохрэ метальщиков крикнул:
– Метай!
– Эй, Фреки, гляди-ка! Огни там за пустошью видишь? – один из двух стражников, бдивших ночью охрану восточной стены ходагейрда, всмотрелся в туман, чьё густое молочно-белое покрывало вздымалось до самых зубцов каменного пояса городища возле их ху?гтанда, где в комнатушке горел освещавший нависшие над головами тяжёлые своды коптящий смоляк в стенной нише.
