– Я тоже не умею играть, – вдруг поддержал ее Вадим.
– Не умеешь? Совсем? – удивилась Кира, игриво повернув наманикюренным пальчиком за подбородок его лицо к себе. – Да ладно…
– Нет. Никогда не играл. – Вадим отвернулся и снова посмотрел на Полину.
– Тогда будет справедливо, если Поли пойдет в команду Аленки и Яра. Они будут учить ее́, я – тебя.
Кира с огромным энтузиазмом взялась обучать Вадима игре в боулинг. Она кокетливо наклонялась прямо перед ним, показывая, как нужно правильно запускать мяч. А когда бросок делал Вадим, нежно касалась его в том месте, где следовало напрячь мышцы. Полина отчаянно старалась этого не замечать, но ничего не получалось. Внутри все сжималось от непозволительной ревности, а Кира стала безумно раздражать. Алена тоже видела напор подруги, но также заметила, что это была игра в одни ворота: Вадим игнорировал все старания Киры. В глубине души Алене это даже нравилось, ей очень хотелось увидеть, как не знающую отказа подругу вдруг отошьют.
Несмотря на все Кирины усилия, играть у Вадима выходило скверно, и Полина не отставала от него в несбитых кеглях. Счет вели исключительно Полинины подруги и Ярослав. Команды шли нос к носу, несмотря на то, что Кире приходилось в одиночку бороться с парой опытных игроков.
Перед очередным броском Вадима Кира повисла у него на шее и коснулась губами уголка его губ. Полина резко отвернулась и, если бы не Алена, выронила бы тяжелый шар прямо себе на ногу.
– Она времени не теряет, – шепнула Алена, забирая у подруги шар. – Вот только твоему братцу, кажется, не сильно нравится такое внимание.
– Он все равно не устоит. Ты же знаешь Киру. Живым она Вадима не отпустит.
– А ты – дурочка, что подписалась ей помогать. Послала бы куда подальше. Тоже мне «отплатить добром за добро». Поли, тебе надо быть жестче с ней. Как я. Она не садится мне на шею только потому, что знает, я пошлю ее туда, откуда не возвращаются. А вот ты не можешь, и Кира этим пользуется.
– В любом случае уже поздно. Я согласилась свести ее с Вадимом.
– Договор ты не подписывала, так что вольна поступать как хочешь. Я бы, например, ни за что не позволила кому-нибудь из моей семьи сойтись с Кирой. Конечно, я ее люблю как подругу, но не больше.
– Эй, девчонки! Наш бросок! – позвал Ярослав. – Хватит сплетничать.
– Ну, Поли, ударишь? – спросила Алена.
– У меня как-то не очень выходит.
– Ален, давай лучше ты, – простонал Ярослав. – Потом бросает Кира, и…
– И что? Поли так никогда не научится, если будет только смотреть издали.
Полина взяла в руки тяжелый шар, взглянула на кегли, прицелилась и сделала бросок. Затаив дыхание, она смотрела, как шар катится по дорожке, приближаясь к треугольнику кеглей, но чем ближе он оказывался, тем сильнее уходил в сторону и почти у самой цели упал в боковой желоб. Кира довольно взвизгнула и обняла Вадима.
– Да! Мы им покажем!
– Дай на этот раз снова бросить мне, – попросил он, отстраняя от себя девушку.
– Это не лучшее решение, Вад, нам нужны очки. Аленка с Яром нас обгоняют.
– И что?
Когда дошла очередь до их команды, Вадим, не обращая внимания на возражения Киры, сделал бросок. Его результат оказался чуть лучше, чем у Полины: если она не сбила ни одной кегли, то ему удалось выбить целых две. Но в конце концов с небольшим перевесом в очках победила команда Ярослава, Алены и Полины.
Чтобы отметить победу, ребята пошли в пиццерию, и Кира сразу же заявила, что соперники проставляются. Им принесли меню, и вдруг Ярослав взял руку Полины и поднес ее к губам. Полина так растерялась, что позволила ему поцеловать тыльную сторону ладони, и в этот момент раздались щелчки фотоаппаратов.
– Это журналисты?! – воскликнула она, отдергивая руку.
– Ну мы же договорились. Там, в боулинге, я попросил, чтобы нам не мешали. Не бойся, это всего лишь фарс. Завтра напишут, что мы встречаемся.
– Но это не так! – возмутилась Полина.
– Ну хватит тебе! Конечно, не так. Но мы же друзья. Поиграем какое-то время во влюбленную парочку, а потом изобразим разрыв.
– Смотри, чтобы эта игра не зашла слишком далеко, – вмешался Вадим.
– Эй, расслабься. Я не сделаю ничего плохого твоей сестренке. Мы только поиграем на публику, – улыбнулся Ярослав и по-хозяйски закинул руку на плечи Полины. – Так приказал твой отец.
– Только скажи, Поли, и он уберет от тебя руки, – игнорируя Ярослава, сказал Вадим.
– Это просьба нашего папы. Все в порядке, – улыбнулась она, стараясь разрядить обстановку.
Полине пришлось молча сносить ухаживания Ярослава, пока журналисты, сидевшие за соседним столиком, не ушли. Ей показалось, что эта пытка длилась вечность, и особенно невыносимой ее делал пристальный взгляд Вадима. Полине то казалось, что в пиццерии слишком душно, то ее пробирал озноб. Она чувствовала себя виноватой перед Аленой, которой совершенно точно не нравилась вся эта картина, а еще было стыдно перед Вадимом. К счастью, как только журналисты скрылись за дверьми пиццерии, Ярослав переключил свое внимание на Алену.
– Какой же ты мерзкий тип, – поморщилась Алена.
– Не спорю, Аленка, но девушкам такие нравятся. Ты, например, наверняка увлекаешься не пай-мальчиками?
– Ты прав, я предпочитаю мужчин, и, кстати, ты…
– Простите! – Полина встала, намереваясь уйти из-за столика.
– Куда ты? – растерялась Алена. – Ты обиделась, что я…
– Нет-нет, Аленка. Я просто хочу выйти на воздух. Тут так душно, что голова закружилась.
Ребята молча проводили Полину взглядами, и, когда она ушла, Ярослав притянул к себе Алену. Она попыталась его оттолкнуть, но довольно быстро сдалась и удобно устроилась в его объятиях.
– Алена, как ты можешь? Поли наверняка теперь страдает! – наигранно возмутилась Кира.
– Кир, не делай из меня монстра! Ты отлично знаешь, что у Поли и Яра ничего нет, – разозлилась Алена, хотя на самом деле чувствовала некоторую неловкость перед Полиной за то, что так вела себя с Ярославом.
– Может, и нет, но для нашей девственницы это отличный шанс с кем-то сойтись с благословения Державина. И ты, Аленка, этот шанс отнимаешь.
– Извините, я пойду к сестре. – Вадиму осточертело слушать этот спор, и он стал выбираться из-за стола, но Кира ухватила его за руку.
– Эй, с ней все нормально!
– Не сомневаюсь, но тоже хочу проветриться.
Полина сидела на каменном бордюре, уткнувшись взглядом в свои ботильоны. Ей совершенно не хотелось возвращаться в душный развлекательный центр, а от запаха пиццы уже тошнило. Но тяжелее всего было выносить взгляд Вадима. Полине было до невозможности приятно, что он вступился за нее, она почувствовала, что Вадим наконец по-настоящему к ней потеплел. Но она сама все испортила, согласившись подыграть Ярославу.
– Тебе не говорили, что сидеть на холодном нельзя? – раздался знакомый голос, от которого сердце Полины моментально забилось в разы чаще. Она подняла взгляд и увидела перед собой Вадима. Он чуть улыбнулся и опустился рядом с ней. – Я серьезно. Не сиди на холодном. Можно заболеть, и детей не будет.
– Я не заболею… Зачем ты пришел?
– Хотел посмотреть, как ты.
– Хочу домой.
– Тогда поехали. Приказ отца мы выполнили.
– Считаешь, что я отвратительная? Ну, потому что согласилась на все это, – прямо спросила Полина и посмотрела на Вадима.
– Нет, я считаю, что мой отец отвратительный, раз заставляет тебя все это терпеть. А ты совсем нет… – Вадим запнулся и, неожиданно смутившись, отвернулся. – Ты мне очень нравишься.
Он произнес это тихо, и Полине на какое-то мгновение показалось, что она ослышалась. Но все же Вадим так сказал, и на ее лице заиграла глупая улыбка. Она не знала, что он имел в виду: нравится ли она ему как друг или, может быть, больше… Но это сейчас было неважно.
– Ты тоже мне нравишься.
– Серьезно? – Вадим искренне удивился. – Я же вел себя с тобой как полный придурок.
– Но сейчас уже так не ведешь… И еще ты добр к моему брату. У Кирюши нет друзей, и вообще с ним мало кто общается. Обычно всем неловко из-за его болезни.
– Мне понравился твой брат. Он говорит, что думает, и очень любит тебя и Марину. Мне кажется, что даже к родителям Кирюша относится с теплотой.
– Да, иногда Виолетта бывает с ним ласкова, а Державин показывает любовь при других, но Кирюше этого достаточно. В такие моменты он к ним искренне тянется. Несмотря на то, что у него есть я, материнской любви ему очень не хватает.
– Жаль, что мои родители не могут ее дать. Лучше бы вы попали в другую семью.
– Вряд ли это случилось бы. Никто не стал бы усыновлять Кирюшу из-за его болезни да еще и в таком возрасте. Его бы определили в специальный интернат, а меня оставили бы в обычном детском доме. Нас бы разлучили, и тогда не представляю… – Полина замолчала. Она с трудом подавила вставший в горле ком и зажмурилась, чтобы не заплакать.
– Поэтому тебе приходится потакать моему отцу. Чтобы вас с Кирюшей не разлучили, – догадался Вадим. Полина молча кивнула. – И отец еще осмеливается тебя бить!
– Это случалось нечасто.
– Мерзавец.
– Не говори так. Он все-таки твой отец…
– К сожалению… Я бы отдал все на свете, чтобы он им не был.
Они оба замолчали, каждый думая о своем. Полине хотелось расспросить Вадима, в чем причина такого отношения к нему родителей. Она не могла поверить, что можно не любить родного ребенка. А Вадим размышлял о том, как уберечь Полину от своего отца.
– Кажется, к нам идут, – вздохнул он, заметив Киру.
Она так спешила к ним, что по пути подвернула ногу на высоченных каблуках и чуть не упала.
– Вот вы где! Мы вас заждались! – недовольно проговорила она. – Мы с ребятами собираемся в клуб. Вад, ты с нами? Поли вряд ли отпустят. Мы вызовем ей такси…
– Нет. Я домой, – отрезал Вадим.
– Ну ты чего?.. Пошли бы потанцевали немного. Поли не обидится, что мы пойдем. Ей же все равно нельзя. Да, Поли? – Кира выразительно взглянула на подругу, ища ее поддержки.
– Да. – Полина обратилась к Вадиму: – Если хочешь, можешь пойти с ребятами.
– Не хочу. Я поеду домой с тобой.
– Ну как знаете. Тогда я тоже не поеду. Пусть эта сладкая парочка тусит вдвоем. Кстати, думаю, что после клуба Яр увезет Аленку к себе. – Кира сказала это специально, чтобы хоть как-то задеть Полину, но у нее ничего не вышло. Тогда она развернулась и, даже не попрощавшись, направилась обратно к развлекательному центру.
– Я вызову нам такси, не против? – поинтересовался Вадим.
– Нет, совсем нет.
Такси приехало слишком быстро, как показалось Полине, а дорога до дома пронеслась почти незаметно. В машине они не разговаривали, зато, выйдя на свежий воздух, Вадим прервал молчание.
– Ты не будешь возражать, если я как-нибудь приглашу тебя прогуляться? Я был полным кретином, что так себя вел… Хотя уже говорил это. Мне бы хотелось узнать тебя получше и, может быть, подружиться. Надеюсь, что ты правда сможешь забыть, что я тебя обижал.
– Уже забыла. Мне кажется, ты очень хороший.
– А вот тут ты ошибаешься. – Вадим неожиданно помрачнел и, опустив голову, взглянул на Полину исподлобья. – Я совсем не такой, как ты думаешь.
– Позволь мне самой составить мнение о тебе, хорошо? – улыбнулась Полина, думая, что Вадим всего лишь смущается. – И я буду рада как-нибудь с тобой погулять.
Он глубоко вдохнул и на мгновенье закрыл глаза, а затем вдруг взял Полину за руку и переплел ее пальцы со своими. Она вздрогнула и почувствовала, как ее щеки начинают гореть. Ей казалось, что они оба совершают что-то страшное, предосудительное и совершенно неправильное, но было так хорошо…
– Может, выпьем чаю? – спросила, сбрасывая наваждение.
– Да, давай.
В комнатах не горел свет. Виктор Викторович говорил, что у него будет встреча с инвестором, поэтому дом был в их распоряжении и можно было не бояться гнева родителей. Все так же держась за руки, они направились к кухне, но, проходя через столовую, увидели темную фигуру, одиноко сидящую столом.
– Детишки! – воскликнула Виолетта и с трудом поднялась со стула. – Я заждалась!
– Что ты употребляла? – ледяным тоном спросил Вадим. Он отпустил руку Полины и слегка посторонился. – Ты пьяна? И почему сидишь в темноте?
– Как ты говоришь с матерью?! – прокричала Виолетта. Шатаясь, подошла к торшеру и, чуть не свалив его, с трудом, но все же зажгла свет. – Я не пьяна, тебе ясно? Я ностальгирую.
В неярком свете единственной лампы можно было увидеть, как проводила этот вечер Виолетта. На столе стоял графин с коньяком, рядом на блюдце лежали кусочки шоколада и дольки лимона. Пустую рюмку Виолетта не выпускала из руки.
– Я не пошла с вашим отцом на ужин. Сказала, что у меня мигрень. И это правда. После твоего возвращения меня постоянно мучают головные боли…
– Мама, тебе лучше пойти в комнату и лечь, – теперь в голосе Вадима слышалась искренняя тревога. Он шагнул к Виолетте, но она выставила перед собой руку, словно защищаясь от сына. – Мам, я хочу помочь.
– От тебя мне помощь не нужна. Ты – чудовище, Вадим. Самое настоящее чудовище.
Вадим на мгновение замер, а потом резко развернулся и бросился к лестнице. Виолетта проводила сына взглядом и медленно подошла к Полине. Она внимательно всматривалась в лицо падчерицы и вдруг нежно провела ладонью по ее щеке.
– Ты хорошая девочка, Поли. Я хочу тебя полюбить. Очень хочу. Но не получается. Из-за него. – Виолетта указала пальцем на лестницу. – Он убил во мне всякие светлые чувства. Вижу, что тебе его жаль, но зря. Это чудовище не заслуживает жалости. Если бы не Витя… Он заставляет меня мириться с его присутствием в этом доме…
– Виолетта, о чем ты говоришь?! Вадим твой сын! – возмутилась Полина. – Как ты можешь говорить так о своем собственном ребенке?
– Ребенке? – усмехнулась она. – Лучше бы я сделала аборт.
***
У каждого из нас есть обязательства. С раннего детства мы знаем, что существуют вещи, которые должны делать, несмотря ни на что: есть манную кашу по утрам, исправно ходить на занятия в школу, сдавать экзамены. Когда мы вырастаем, обязательства становятся куда сложнее. Например, быть матерью сына, которого ненавидишь. Виолетта знала, что обязана если не любить Вадима, то хотя бы примириться с его присутствием. Но она не могла. Все ее существо сопротивлялось мысли, что рядом с ней находится тот, кто лишил ее способности любить.
